На расстоянии вытянутой руки

Я стою у самой воды. Вокруг ни единой души. Сейчас мне кажется, что я одна на всем белом свете. Взгляд устремлен куда-то далеко, туда, где вечернее солнце скрывается в воде и длинные лучи окрашивают небо алыми узорами. Холодный ветер проникает под одежду заставляя ежиться. Я добилась всего, о чем только могла мечтать, но потеряла намного больше. За все, что я получила, мне пришлось заплатить огромную цену. Я часто задумываюсь о том, что в смерти Гору виновата только я одна, что Фронтир распался по моей вине. Сейчас у меня есть все, но также у меня нет ничего. Я постоянно жалею себя, ссылаясь на несправедливость судьбы. Что мне следует делать сейчас? Должна ли я что-то изменить или оставить все как есть? Я не знаю. Я уговорила Гакта отвезти меня на побережье. С этим местом связано слишком много воспоминаний. Здесь мне становится легче. Быть может, мне не стоило переезжать в город? Гакт остался в машине. Хочу побыть одна. Он старается не оставлять меня одну, но из-за работы ему редко удается лично удостовериться в моей безопасности. Думаю, он считает, что я схожу с ума. Быть может это так, но он слишком обо мне печется, я всетаки уже не маленькая. Поднимаю руки на уровень глаз и смотрю на вечереющее небо сквозь пальцы. Интересно, Гакт зол на меня? Он тратит время в пустую, следуя за мной. Нужно ли ему все это? - И откуда у меня столько мыслей? Жмурюсь, и прикрыв глаза ладонями, разворачиваюсь. - Мне тоже хотелось бы это знать. Убираю руки от лица и вижу медленно приближающуюся ко мне фигуру. - Становиться холодно. Как ты? Гакт нежно прикасается к моему запястью. - Лучше. Мне это было необходимо. - Я понимаю. Дорога домой продолжается целую вечность. Раньше у нас было множество тем для разговоров, но сейчас большую часть пути мы проводим в тишине или же погруженные в звуки магнитолы. Я не думаю, что это связано с тем, что мы не знаем о чем говорить, скорее нам просто это не нужно. Нам достаточно того, что мы рядом, а остальное мы понимаем без слов. - У меня есть одна идея, но я в ней не до конца уверена. - С чем это связано? - С Фронтиром. Я не знаю, как на нее отреагируют ребята. - Со мной поделишься? - Я хочу, записать последний, прощальный альбом и выпустить в нем все те песни, которые я откладывала на долгое когда-нибудь. Я хочу вложить в этот альбом всю себя, но этого будет недостаточно. Я хочу чтобы каждый, кто является частью Фронтира, излил все свои мысли, переживания и судьбы. Мне кажется это то, что мы должны сделать. - Это будет сложно сделать, особенно сейчас, но это хорошая идея, я уверен если вы справитесь с этим, то это будет лучшим вашим творением. Я видел твои потрясающие тексты, которые ты, не смотря на мои убеждения, откладывала в долгий ящик, думаю сейчас настало их время. - Я хочу в самый последний раз показать всем тем людям, кто поддерживал нас все эти годы, настоящий Фронтир, тот, что всегда оставался в тени наших образов. Это будет прощальный подарок. К горлу подступает ком и в груди скапливается тяжесть. Сложно поверить, что Фронтиру пришел конец. Я знала, что мы постепенно к этому приближается. Сейчас мне кажется, что в моих ладонях умирает кто-то столь дорогой, как и члены моей семьи. Хочется сжать эти остатки, спрятать их от всего мира, но это не в моих силах. - Ты очень бледная, нормально питаешься? Ты же прекрасно знаешь, к чему приводит недоедание. - Да, аппетит меня еще не покинул и надеюсь, до этого не дойдет. Просто я чувствую себя очень уставшей. - Дорога долгая, можешь вздремнуть. - Ты не против? - Будто это впервые. - Прости, но я пожалуй и правда немножко посплю. Как доберемся до Токио обязательно разбуди меня. Он не отвечает, а лишь коротко кивает. Я глубже погружаюсь в сидение, его форма не предназначена для комфортного сна, но это не мешает мне быстро погрузиться в царство Морфея. Сегодня я не видела снов. Не видела смерть отца, не видела разбитую машину Гору. Не видела абсолютно ничего. Открыть глаза стоит не малых усилий, настолько сладко я не спала очень давно. Потолок движется над головой, и я не сразу могу понять почему. Через несколько мгновений я понимаю, что меня несут на себе пара крепких рук. Я прижимаюсь к груди, как маленький ребенок и вдыхаю аромат такого знакомого одеколона. Он всегда нежен со мной, даже когда властен и не терпелив. И сейчас это не исключение. Несмотря на то, что он шагает по каменному полу, складывается ощущение, что мы парим в облаках. - Не хотел тебя будить. - Спасибо, думаю хороший сон мне не помешает. - Голодна? - Нет, думаю нет. Он проносит меня через узкий коридор, мимо настенного водопада и в конце пути опускает меня на мягкую кровать. Он бережно снимает с меня обувь, оголяет плечи и снимает одежду. Он укладывает меня на подушку и укрывает одеялом. Я не протестовала против подобной обходительности, мне было приятно его внимание, его забота. Я чувствовала его беспокойство, даже если он выглядел спокойным и невозмутимым. Спасибо. Я засыпаю, когда Гакт выходит из комнаты, оставляя меня одну. Но уже когда я нахожусь на грани сна и реальность, чувствую на своей талии горячие руки, крепко прижимающие к себе и ровное дыхание в области макушки. Сегодня мне не снились кошмары, сегодня я видела бесконечное побережье и яркое солнце, которое слепило меня своими лучами, когда я входила в воду и высматривала под ногами ракушки.

***

- Я хочу попросить тебя кое о чем. Смущенно смотрю себе на руки не желая поднимать взгляд на собеседника. Мне неловко говорить с ним, поскольку мы никогда особенно и не были близки, но со временем мне кажется, мы отдалились еще сильнее. - В чем дело, Лолита? - Мы решили, что дадим последнее выступление. Но, как ты думаешь, могли бы мы выпустить наш последний альбом? Или мини альбом, или хоты бы пару синглов? Я решила, что как лидер ты должен решить это первый. Асахи молча смотрит на меня и кажется выискивает в моем лице то, чего не видел раньше. - Лолита, альбом это большой объем работы, который не выполнить в поставленные нами сроки. Не дослушав до конца, я перебиваю его. - Асахи, у меня есть... У меня есть песни, которые я хочу показать миру. Я не могла показать их кому-то, поскольку тексты были написаны в те моменты, когда мне было особенно тяжело или же тогда, когда мое счастье выливалось прекрасными строками на листах. Я хочу поделиться всем этим с теми, кто верил в нас эти годы. Но я не справлюсь с этим одна, ты же понимаешь. - От нас требуется только музыка? - Нет, я хочу, чтобы каждый вложил в этот альбом часть себя, я хочу, чтобы Фронтир запомнили настоящим настолько, насколько это возможно. У каждого будет своя песня, отражающая всю его сущность. Это будет наша история, наша биография в каком-то смысле. Я хочу, чтобы помимо музыки, вы рассказали им свою историю. Асахи опустил голову и откинулся на стул, пряча глаза за длинными пальцами. - Ты же понимаешь, что это будет тяжело больше с моральной точки зрения. Копание в себе, воспоминания и передача всего этого на бумагу, передача нас самих в музыку. Мы делали это раньше, но это было другое. - Ты думаешь, мы не справимся? Что по твоему Фронтир? - Лолита не начинай. - Нет, ты ответь мне, неужели ты потерял всю уверенность? Ведь совсем недавно ты был уверен в каждом нашем шаге, даже если мы сходили с нашего пути и тонули, каждый чертов раз мы возвращались на наш путь! - Лолита все изменилось! - Асахи ударяет ладонями по столу, привлекая внимание посетителей кофейни, - Фронтир уже не тот, что был раньше! Неужели ты сама этого не видишь?! Неужели ты настолько слепа? - Не вижу? - мне кажется, что сейчас я говорю с совершенно незнакомым мне человеком, - я не переставала верить в Фронтир ни на секунду. Да я вижу, что сейчас группа не в лучшем состояние, да черт с ним, мы на гране разрыва и он предрешен, но разве это меняет что-то? Разве это меняет Фронтир, меняет нас? Это конец, но не всего. Это всего лишь конец этого отрезка нашей жизни, который никак не должен отразиться на всем через что мы прошли ВМЕСТЕ! - Мы все изменились. Лолита, раньше мы были, как один организм, а что сейчас? Каждый живет своей жизнью, и Фронтир уже не стоит на первом месте, сейчас он далеко не в лидирующих позициях. Чтобы выпустить альбом, Фронтир должен быть как прежде. Мы должны видеть одни и те же цвета, слышать одни и те же мелодии, вдыхать один воздух. - Ладно. Хорошо. Если ты считаешь, что Фронтир умер, то тогда доверься мне, я не умирала, сейчас я сижу перед тобой. Если ты не хочешь верить в Фронтир, то тогда верь в мою веру в него. Я уверенна, что он еще жив, мы не позволим ему умереть. Мы выпустим этот альбом и пусть каждый запомнит Фронтир и будет вспоминать еще долгие годы. Пусть каждый в этой стране будет знать, что однажды пятеро человек поднялись из самых низов, достигли самой вершины и если на тот момент группа уже не будет существовать, в сердцах людей Фронтир будет жить вечно. И мы можем это сделать! Асахи молчит какое-то время и смотрит на меня не отводя взгляда. - Откуда в тебе столько уверенность? Смотря на тебя, я уже готов согласиться, хоть это и противоречит моим мыслям. Но... Я знаю тебя шесть лет и за эти годы мы стали действительно семьей. Из всех людей я точно могу сказать, что ты из тех, кому я всегда буду доверять. Хорошо. Если твоя вера так сильна, мы сделаем это. Мы сделаем это в духе Фронтира. - Так-то лучше старичок. Я беспокоилась, что ты не согласишься, но теперь мне кажется, я могу выдохнуть. - Твоей настойчивости сложно противиться. Ничего не ответив обхватываю ладонями кружку и подношу к губам. - Знаешь, - начинает Асахи спустя некоторое время, - с тех пор, как ты сблизилась с Гактом, ты чем-то даже стала походить на него. Говоря образно у Вас одинаковое пламя в глазах, у вас дар убеждения. - Ох, - ежусь, пожалуй даже переигрывая, - от твоих слов у меня мурашки по коже. Я боюсь стать таким, как он. - Почему? - Думаю, этому миру хватит одного такого деспота. - Пожалуй ты права, иначе мы бы не смогли долго тебя выносить. Асахи смеется и мне кажется, что недавнего разговора и вовсе не было. Я рада, что мы, хоть и ненадолго, но вернулись в прошлое. Фронтир все еще жив. Если не в действительности, то он живет в наших сердцах и этого никто не сможет отнять. Это та нить, которая будет связывать нас пятерых на протяжении всей жизни, где бы мы ни оказались в будущем и чтобы с нами не случилось. Это то в чем я действительно уверена.

***

- Где ты? - Я сейчас не могу разговаривать, давай я тебе чуть позже перезвоню. - Прости, тогда, как освободишься, свяжись со мной. Звонок обрывается, и я еще с полминуты смотрю в гаснущий экран. И что теперь? Мне стоит вызвать такси и отправиться домой к Ширу и Михо, но думаю разговор отложить на завтра. Сегодня мне хватит одного Асахи. Гакт сейчас занят, домой возвращаться не имеет смысла. В такие момент лучше всего ощущаешь свою малозначительность в сравнении с размерами города. Жизнь бурлит и сверкает яркими вывесками магазинов. Люди куда-то спешат, а я стою и даже не представляю, куда мне следует отправиться. После того, как Фронтир сошел с больших заголовков и ярких экранах, меня все реже стали узнавать. Сейчас я вполне могу себе позволить отправиться на прогулку не беспокоясь быть узнанной. Бесцельно двигаюсь в толпе, рассматривая цветные витрины и пестрые вывески. Кто-то сталкивается со мной плечом и не извинившись проходит дальше. Смотрю в спину уходящему мужчине и мысленно расстраиваюсь из-за бестактности людей. -Ло... Обрывисто слышу свое имя или же мне это только мерещится. - Лолита! Голос становится все четче и я уверена, что меня кто-то зовет. Неужели меня узнали? Сейчас это даже приятно. - Лолита, - среди толпы появляются знакомые черты лица. - Быть не может... Мику! Бросаюсь на встречу и повинуясь нахлынувшим чувствам обнимаю старого друга. - Как же мы давно не виделись! И боже как ты изменился... Передо мной стоит уже совсем другой человек. Не тот низкий мальчик с вечно виноватым выражением лица, не тот младший братик. Сейчас он вырос настоящим красивым мужчиной. Ростом он стал даже на голову выше меня, плечи стали заметно шире, а форма лица более острой. Да черт возьми передо мной стоит горячий высокий красавчик. - Какой же ты... стал, - осматриваю парня с головы до ног, и с трудом верится, что это тот самый Мику. - Красавчик? - Да, именно так. - Ты я вижу времени тоже зря не теряла, может сама судьба свела нас с тобой сегодня? - Что так сразу включаешь своего внутреннего самца, после стольких лет? Смеюсь, до сих пор с трудом веря, что вот так просто гуляя по Токио можно встретить давно потерянных друзей. - Может, зайдем куда-нибудь? Посидим, пообщаемся? Ведь не каждый день мне удается пообщаться со звездой, - Мику улыбается и чертовски сложно устоять перед его кошачьим обаянием. - Ну не преувеличивай насчет звезды, сейчас меня с трудом кто-то узнает, но, пожалуй да, нам следует многое обсудить. Мы находим ближайший ресторан и просим столик на двоих. Устроившись подальше от чужих ушей, мы располагаемся напротив друг друга и просим подать нам бутылку хорошего вина. - Не представляю, как я вообще тебя узнала, ты очень сильно изменился. - И это очень хорошо, - Мику поднимает указательный палец, выделяя сказанное, и расслабленно откидывается на спинку. - Чем занимаешься сейчас? - Вырос до главного редактора журнала "Нори", слышала о таком? - Да, видела несколько раз обложки. Я по своей сущности не люблю глянец, но профессия обязывает. - Ну да стоит же знать, что журналюги в этот раз придумали перекапывая всю твою подноготную. - Ой вот именно по этой причине я стараюсь держаться подальше от этой дряни. - Знаешь, в это быстро втягиваешься и уже подобное становиться нормой, это наш хлеб. - Да, я заметила, - в голове мелькнули воспоминания о поступке Мику, думая об этом сейчас это было предательством и ударом в спину. - Боюсь показаться бестактным, но могу узнать, что у Вас с Гактом? Ваши отношения в свое время вызвали огромный бум в прессе. Но вы так и не дали ни одного интервью на эту тему. - Так выходит ты сейчас у меня решил интервью взять? Откуда вдруг у меня появилось столько недоверия и подозрения на счет Мику. Неужели наша встреча была подстроена кем-то заранее? Нет, быть того не может. - Нет, что ты, - он смеется, стараясь сгладить повисшее напряжение, - пожалуй просто интерес. Могу дать тебе слово, что наш разговор останется между нами, я не хочу повторять старых ошибок. Мику впервые за наш разговор отводит взгляд в сторону. Это напоминает мне о былых днях. Я чувствую вину в его голосе и возможно я готова ему открыться. - Все хорошо, мы не хотим афишировать это на общее обозрение, хочется, чтобы личная жизнь осталось личной. - В мире так не принято, - голос Мику звучит неуверенно, он боится ступить не туда, он боится упустить шанс наладить со мной отношения и вернуться в то прошлое, в котором мы были близки. - Я знаю это, но думаю сейчас не подходящий момент для этого. Общественность знает только то, что ей положено. - Вижу, тебе не хочется рассказывать больше. - Да, не в этот раз, давай в будущем встретимся еще раз и я обязательно расскажу тебе больше. - Второе свидание? - Мику наклоняется вперед и кокетливо подмигивает, выставляя напоказ свою кошачью улыбку. - Выключи свое обаяние, со мной это не прокатит, - смеюсь и плавно разговор возвращаться в начальное русло. - Как группа? - Да что же ты такие вопросы то подбираешь? - страдальчески раскидываю руками и закатываю глаза. - Прости, мне о многом интересно узнать, но ты ты не захочешь рассказывать. Опускаю взгляд вниз и понимаю, что следующий вопрос будет связан с Гору. - Ты прав, я не хочу рассказывать о случившемся в моей жизни. Могу сказать одно, что все уже налаживается и я верю, что в скором меня ждет только светлое будущее. Мику решил больше не допытывать меня и перешел на более повседневные темы, но невооруженным глазом было видно каких трудов ему стоило сдерживать весь интерес в себе. Неужели это и есть та сущность журналиста, которая поселилась глубоко в нем? Я не хочу рассказывать, не сейчас.

***

Спустя неделю Фонтир окончательно принял решение выпустить свой прощальный альбом. Пожалуй, тяжелее всего было убедить - Асахи, ведь он был настроен изначально не самым лучшим образом. В отличие от лидера в наших сердцах Фронтир был все тем же. Рина не пришлось долго убеждать, я бы даже сказала, что он с полуслова подхватил мою идею, стоило ему поведать об этом. Он был настроен решительно, но в его взгляде читалась тревога. Я не могу знать с чем это было связано, возможно, это связано с тем, что ему и нам всем пришлось пережить во времена его реабилитации, возможно, это связано с чем-то еще. Шир был очень рад этой идее, потому сказал, что отложит все дела на время записи альбома и выложиться на все сто. А Макото... Макото долго смотрел мне в глаза, а потом сказала "Действительно ли ты хочешь, чтобы я отразил всего себя в этом альбоме? Не пожалеешь ли ты об этом?". Я испугалась его слов. Я не знаю чего мне ждать, выплеснет ли он всю ненависть ко мне которая скопилась у него за эти годы или же... он все еще любит меня? Я боюсь предполагать, но надеяться не стоит на что-то менее существенное. Это будет тяжело для нас. Это очередной путь, полный препятствий созданных нашими же чувствами, нашим воспоминаниями, нашими душами. Мы сами строим эти препятствия, но только став тем Фронтиром каким мы всегда были мы сможем их преодолеть, как делали это и раньше.

***

Огромный город раскрывает мне свои объятья и готов поглотить меня с головой в свою бурную и не стихающую ни на мгновение жизнь. С высоты моей квартиры очень хорошо чувствуешь свою незначимость для всего города, для всей Японии, для всего мира. Ты лишь маленькая частичка чего-то огромного, бескрайнего. Ты можешь стать кем-то и твое имя будет в истории, или же ты можешь быть ни кем и прожить свою жизнь, прячась в своих собственных страхах и нерешительности. А стоит сделать всего шаг, второй и ты уже не сможешь остановится. Тебя ждут падения, ты будешь тонуть в своих страхах, задаваться мыслями "а смогу ли я?" и только поняв для самого себя, что да, я могу сделать это, это не так страшно, как может казаться на первый взгляд. Сложно начать, сложно сделать этот шаг, перебороть свои слабости, сложно сказать себе "ты это можешь!". Мы все одинаковые. Каждый в этом чертовом городе такой же как и тот на кого он смотрит, думая, что у него все иначе. Мы все люди и все наши страхи одинаковы. Просто кто-то решает изменить свою жизнь не ради кого-то, а в первую очередь для самого себя. Не нужно работать на чью-то мечту, нужно отдавать все силы, чтобы осуществить свою. И тогда жизнь измениться и приобретет смысл. Я стаю у окна и смотрю на огромные просторы Токио. - А ведь когда-то и Токио был совершенно не таким великим. Когда-то его и не было вовсе. В ладонях я крепко сжимаю свои стихи и песни, написанные за времена, когда мне было особенно плохо или же мое счастье было столь велико, что я могла излить только в тексты и музыку. Каждая строчка, каждая нота пропитана истинными, не поддельными чувствами, пропитаны моей жизнью. Настало время показать вас всему миру. Я готова открыться. Ослабляю хватку и на пол падает несколько листов. Опускаюсь на колени и переворачиваю их, складывая обратно в тетрадь. Последний лист кладу сверху и задерживаю взгляд на его название. - ТриАда.