Исцеление.

Вернувшись в комнату, Лилия улеглась на покрывало, накрывшись пледом, висевшим на стуле. Одеяло пропахло женскими резкими духами. Не замечая действительность, провалилась в сон. Посреди сна ощутила мягкие, теплые поглаживания. Это вернулась мама из душа. Застав свою принцессу спящей, Ирина разомлела от нахлынувших чувств. Она мечтала укладывать свою дочку, петь ей колыбельные и читать сказки. Порой, укутывая Лизу одеялом, молча смотрела в окно, скучая по дочке. Теперь её ребенок посапывает во сне, поджав ноги. Спящая красавица Лиля напомнила маленькую крошку с упитанными щечками, карими глазками и смешным выражением лица. Несмотря на тяжелую беременность, жизнь впроголодь не отразилась на девочке, за исключением веса 3.100. Еще немного и родилась бы недоношенной. Сейчас от кулечка 3.100 не осталось и следа. Правда, девушка так и осталась худенькой. Ирина, будучи начальницей, полюбила девочку и восхищалась стройным станом Субботиной, как бы вспоминая себя в ее возрасте. Но, примерив образ матери, заволновалась. Худоба Лилии ее напрягала. Легла рядом с дочкой, укрыв мягким пледом взамен колючего и принялась гладить ее по голове, и поглаживать по спине. Потом и вовсе поцеловала в лоб и в макушку, прижавшись со спины к Лиле. — Я тебя так люблю, доченька!

***

Лиля открыла глаза. Время 11.30. Субботина встала и обнаружила маму, повернувшуюся спиной. В домашней одежде она никогда Ирину не видела и представляла её всегда в деловых костюмах. На стуле обнаружила халат, футболку и спортивные штаны. Не разбудив Иру, на цыпочках вошла в ванную. Причесалась, умылась и решила погреться в ванной. Сняв с себя бинт и пластырь, расположилась в просторной ванне, предварительно вымытой Ириной. Воспользовавшись мочалкой, заботливо оставленной мамой на раковине, принялась смывать с себя пот и грязь. В дверь постучали. — Кто? — Андрей, Лиля мне бы руки помыть. Но я, так и быть, на кухне помою. Спустя несколько минут, снова стук. — Кто там? — Лилька, это мы с Катькой. Впустишь? — Ну проходите, — встав на колени, приоткрыла дверь ванной девушка, прикрываясь полотенцем. — Да, че ты стесняешься, Лилька? У нас все одинаковое, — протароторила Лиза. — Лиль, ну как ты? — Катя, со мной все хорошо. Я не стесняюсь, просто ваш отец чуть не зашел. — Папа он такой, да. Один раз они с Иркой в ванной такое устроили. Весь пол в пене был, честное пионерское, — хихикнула озорная сестрица. — Лиза, ну не позорь Иру. Лиля, не слушай ее. Я спросить хотела: ты на завтрак придешь? — Да, а куда я денусь? — Это точно. Ирка теперь с тебя не слезет, поверь. Вот щас вылитая Ирка, серьезно. Что за бинты? Упала? — полюбопытствовала Елизавета. — Немножко. — Так, что здесь происходит? Чего к Лиле пристали, а? — вопросительно окинув взглядом сестер, заглянула в ванну Ирина. — Ирочка, мы зашли поговорить, спросить, что на завтрак Лиля будет, — оправдывалась Кейт. — Спросили? — Ир, да не парься. Мы по старшей сестре соскучились. — Лиза, это что за беспардонность? Припереться к человеку в душ! В следующий раз вы Лилю подкараулите в т...ну вы поняли. Катя, Лиза, где ваше чувство такта? Завтрак готовите? Вперед, на стол накрывайте. Мы скоро подойдем. — Увидимся, Лилька, — помахала рукой Лиза. — Мам, не гони их. Катя и Лиза хорошие, добрые. Любопытные просто. — Это не повод разглядывать тебя как экспонат. Нашли время и место. Они не обижаются, если ты об этом. — Костю, зачем прогнала? — Чтоб не мозолил мне глаза. Я ведь отправлю ваш вариант "нарушки". Скажи мне, скажи, — присаживаясь на бортик ванной, помрачнев, — что между вами? У Кости с Аней свадьба, или как? Я так поняла, вы расстались. — Осуждаешь меня? — Его, — глаза зло сверкнули. — Мам, мы давно не встречаемся. Я бросила его после того, как он при всех выдал нашу тайну, чтобы спасти меня от ложных обвинений. — В шпионаже? — Ну да, поцелуй-спонтанность. Я не хотела, но... — Прости меня, девочка моя, — погладив пальцами по щеке. — Как твои царапины? — Не болят. Мам, забудь о шпионаже. — С Костей я поговорю. Он и тебе голову заморочил и Анне. Пусть только попробует тебя обидеть, лично ему оторву голову, в порошок сотру. — Прям оторвешь? — Серьезнее не бывает. Любишь его? — Да, но мы разные слишком. Костя не тот человек, с которым я бы хотела строить семью. — Так, эту тему обсудим позже. Ну что, русалка, помочь? — осмотрев дочь, окруженную пеной. — Помоги. — Как колено? — Терпимо. — Какие же у тебя плечики маленькие, щечки совсем опали. В роддоме у тебя были такие пухленькие щечки... Ирина заплакала. — Мамочка, не надо плакать, — гладя маму по голове. — Что было, то прошло. Я люблю тебя. — Долой слезы, — протирая глаза, поцеловала дочь в щеку Ирина. — Я тебе помогу, а девочки аптечку принесут. — Ты испортишь маникюр. — Плевать. Лиля впервые увидела естественную Ирину, без косметики и черных стрелок. Ярская, облаченная в красную размахайку-тунику и черные брюки, напоминала ребенка, нежели строгую начальницу. Взяв в руки мочалку, женщина бережно, массажными движениями, намылила дочери спину и плечи. От маминых прикосновений Лиля мечтательно заулыбалась. Ирина включила душ и помогла дочке смыть пену. — Не надо стесняться, вставай, я на тебя душем полью. И Лилия повиновалась. — Мы ждем тебя на кухне, одевайся. Кофе или чай будешь? — Пожалуй, чай. — Полотенце на стиральной машинке.

***

Облачившись в домашную одежду, которую любезно отдала Ирина дочери (т.к. у них был 1 размер, правда, на Лиле слегка болтались штаны, т.к. бедра были уже), Лиля прошла на кухню. Впервые ей предстояло завтракать в кругу такой большой семьи. Стол был накрыт и все ждали только ее. — Всем доброе утро! То есть, день. — Добрый, Лиля, — улыбнулся Андрей. — Милая, проходи. — Лилька, а ты тоже, как Ритка, готовить умеешь? — Ритка, это та девочка? — Лиза, за языком следи, — грозно стрельнула Ярская глазами, — и вообще, дорогая, давай ты все вопросы Лиле задашь попозже. А сейчас спокойно позавтракаем. Заняв место рядом с мамой, налила себе чаю, удостоившись поцелуя в щеку. — Омлет будешь? Прости, это единственное, что я умею готовить. — Буду, я люблю омлеты. И кстати, я умею кое-что готовить, но не очень люблю у плиты стоять. Вот Поля-кулинар. — Поля твоя подруга? — Да, Катя. Мы втроем жили. Так вот, Поля-хозяйственная. Готовит очень вкусно. Жанна не умеет, а я редко это делаю. Умею, но мне, как правило, лень и просто не до еды. Пироги печь умею, кулебяку например. Могу прям сейчас. — Не надо, отдыхай. — Фарфоровые чашки? Я от них отвыкла. — Фарфоровые. Теперь и у тебя будет своя кружка, — подмигнула Ирина.

***

— Жан, Лиля не появилась? Я волнуюсь за нее, — беспокоилась Полина, перебирая папки. — Нет, позвонила утром, сказала, что она поедет к Ярской. Больше не звонила. Да ей щас не до нас. Она маму нашла, да еще какую! — Да мне тоже смс-ку прислала утром и тишина. Кто бы мог подумать, что наша Лиля-дочь Ирины. Как придет, перезвони мне. — Слушай, а, если они сюда заявятся? У нас еды толком нет и уборку мы давно не делали. — Боишься, Ирина заставит тебя полы мыть? — Пф, ничего я мыть не буду. Сойдет и так. Хорошо, что в ИмяRec сегодня выходной и я могу дождаться Лилю.

***

— Девчонки, я помою посуду. — Стоп, стоп, стоп. Лиля, девочки помоют посуду. — Да мне не в тягость, мам, — состроив глаза "кота из Шрека". — Ах, вот так, да? Веревки из меня вьёшь? Пример подаешь сестрам? Ну смотри у меня, смотри милая, — шуточно пригрозив пальцем. — Только тебе можно. В процессе мытья посуды зазвонил телефон. — Лилька, у тебя мобильник трезвонит? — Я принесу, Лиль. — Спасибо, Кать. Алло, — зажав трубку левым ухом, домывая чашку, — Костя? Я в порядке. Вечером поедем домой, ко мне. — А, Костик наш на тебя запал, — беря апельсин, отчеканила Лиза. — Аньку опять подвинул? — Лиза, Костя мне, как друг. У них с Аней скоро свадьба и Аня такая красивая в свадебном платье. — Пойдешь на свадьбу? — Конечно, Катя. Сестры пока не знали об отъезде Анны.

***

— Ириш, чего ты мечешься? Лиля-взрослая девочка, — взяв жену за руку и усадив на кровать. Ирина искала в своём гардеробе одежду для Лилии, так как ее вещи она запустила в стиральную машину. — Для тебя она взрослая, а я ее вижу маленьким, розовощёким младенцем. Я так ее люблю. — Понимаю. Давай такси закажу вам: насколько я понял, Лиля живет далеко. — Да, закажи обязательно. Мы прихватим раскладушку с балкона, я переночую у нее. — А как же твоя работа? — Сейчас я хочу побыть вдвоем с дочерью. Работа подождет. Я обязана компенсировать Лиле всю ту любовь, которой она была лишена целых 2 года. С ума сойти, я обрекла дочь на сиротство. — Ирочка, прекрати себя винить. Лиля девочка мудрая, собранная, она все поймёт. — Она тебе понравилась? — Да. Хорошая девочка, добрая, милая. Вы, когда рядом стоите, очень похожи. Я даже поначалу подумал, что это ты на меня смотришь из далёкого 1990 года. — Как я могла не замечать наше сходство? — Заработалась, устала. Кстати, на Юрия девочка тоже очень похожа. — Особенно цветом волос и цветом глаз. Отец у Юры был кареглазым. — Я тут подумал: а ведь о Лиле он должен знать. Ты сказала, что именно он ее искал, когда ты надежду потеряла. Как же нам с ним связаться? С Ритой некрасиво получилось. — Сначала я поговорю с Лилей, и, если она захочет, то... Ирина боялась, что дочь захочет встретиться с отцом, а приезд Юрия Ярскую совсем не радовал. Но она сделает все возможное, если дочь изъявит желание пообщаться с отцом. День возвращения блудной Ирины домой. — Андрюш, поставь меня. — Ириш, ты всю ночь не спала. Отдохни, Лиля с нами, ничего не случится, если ты поспишь пару часов. Пора отдохнуть, — посадив любимую на кровать. — Да без дочери я не заснуть не смогу. — Лиля справится, она у тебя самостоятельная и невероятно красивая, как и ты, — сев рядом. — Подхалим, — целуя мужа. — Не беспокойся, Лиля не одна. С ней Костя, Лиза с Катей и Брут. — Вот Костя меня больше всех напрягает. — Я с ним поговорю. — Поразительно, я мечтать не смела о том, чтобы меня назвали "мамой". Я, услышав "мама", чуть не рехнулась. Думала, галлюцинации. Оказалось, Лилечка меня зовет. Я... Голос сорвался. — Поплачь, Ириша. Сильные женщины тоже плачут, когда им больно. — Я счастлива, понимаешь? Меня назвали мамой. Сердце едва не остановилось от страха. Я на нее смотрела и...видела прощение в глазах. — Ир, тут такое дело: Лиля не знала, что ты ее мама. Похоже, Инна обманула вас обеих. Я не знаю, что она наплела Лиле, но девочка до последнего ждала тебя с письмом. — Я знаю, Андрюш, Лиля все разъяснила в парке, — округляя глаза. — Это правда. Мы с Костей искали тебя, заехали к Лиле и выяснилось, что она и знать не знает, кто ее настоящая мама. Якобы имя было в письме, но девочка опоздала, пришла, когда все прочитали. Костик ей вкратце изложил содержание. — Инне повезло, что она мертва, иначе я бы ее уничтожила, — сжав в ярости кулаки. — Меня точно осудили бы за убийство с особой жестокостью. Эта сука сломала жизнь мне и дочери. Марта тоже хороша. Опозорила мою дочь. Ладно меня, я заслужила, но за дочь мою она ответит. — Ответит, ответит. Ириш, расслабься. — Андрюш, ты ложись, я сейчас украшения сниму и прилягу. Пока женщина снимала браслет, Скворцов отрубился. Чего и ожидала Ирина, метнувшаяся в коридор.

***

— Лилька, слушай, вам с Брутом надо в паре работать. Ты отлично рисуешь, а Брут шарит в компах. Анимацией можешь заняться. Прикинь, какой тандем получится. Сестры отвели сестру в свою комнату. — Лиза, предложение заманчивое, но времени нет. — Лиль, можно спросить? — Да, Катя. — А ты скучала по родной маме? С кем ты жила, как? Ты даже не подозревала, что Ира твоя мама? — По отцу скучаешь? — не отставала Лиза. — Как бы вам сказать: я люблю маму Иру. А вот с папой все сложно: он живёт далеко, в Австралии. У него другая семья. Может быть, и встретимся. Про маму я ничего не знала. — Ясно. — Катя, Лиза, поймите, на меня столько всего свалилось за 3 месяца. Жила я с приемными родителями, которые меня вырастили, потом они погибли и я... — Извини. — Да нет, вы же мои сестры, Катя. А где ваша мама? Вы живете вчетвером? — Ага, папа с Иркой познакомился, когда мне 3 года исполнилось. Они стали жить вместе со мной, по суду нас разделили. Меня отдали папочке и Ирке, а Катьку-маме в Америку сбагрили. — В Америку? — Наша мама-актриса. В Голливуде снималась, делала карьеру. Я с ней прожила 12 лет, потом приехали в гости и остались. Мама, к сожалению, в России жить не может. В Штатах у нее дом, работа и бойфренд. Вот мы и живем большой... —...итальянской семьей, систер. — В июне месяце я приходила к маме домой по работе, а в коридоре меня к ней не пускала рыжая женщина. Я ее видела в театре, на репетиции. — Это наша мама, Наталья, — ответила Кейт. — Я так понимаю, рыжие женщины-эталон для Андрея. — Рыжие-его карма, Лиля. — Сто процентов. К тому же, рыжие, маленького роста и с формами. С Иркой просчитался, ну она выше нас с Катюхой на пару сантиметров. А вот с формами у Иры все в порядке.

***

Пообщавшись с сестренками, Лиля вернулась в свою комнату, где на на ручках гардероба аккуратно висела бирюзовая блузка и кремовые брюки, а на полу стояли черные балетки с вложенными внутрь подследниками в упаковке. Девушка огляделась вокруг: комната выглядела очень уютно. Невыносимо захотелось кофе. Запомнив шкаф, в котором хранился чай, сахар, Субботина открыла дверцу. Кофе, правда, не обнаружила. Просить маму и сестер было неудобно, поэтому Лиля решила спросить Андрея. — Здрасьте, Андрей. Ой, извините, вы не знаете, где кофе? — входя в комнату к маме. Андрей укрывал Иру пледом. — Лиля? — Ирочка, лежи. Лиля, какие-то проблемы? — Да, то есть нет. Сама разберусь. Извините, я не постучала. — Да брось ты, стучать она будет. Что случилось, дочь? — встала Ирина. — Кофе найти не могу. Блузка и брюки такие красивые. Спасибо, мам. — Оставайся здесь, я сделаю тебе кофе. Моя комната и твоя комната тоже. — Ириш, я в гостиной, — прошел мимо девушки Скворцов. — Ну вот, Андрея выгнала. Мама, прости. Я все невпопад. — Перестань, — обнимая дочь. — Не парься, привыкнешь. Андрюша тебя любит, как третью дочь, и не обижается. Кофе с сахаром? — С двумя ложками, а что? — заметив, как поползли глаза Ирины на лоб. — Да так, ничего. Просто наши вкусы совпадают. Комната Ирины и Андрея была просторной и светлой. Темно-коричневая мебель, изящные абажуры, темно-бордовое покрывало на кровати и совместные фотографии на столике у кровати. На столе Андрея-его фото с дочками и бывшей, а также с Ирой, фото дочерей. На Ирином столе-косметичка, фото с мужем и Лизой, портрет в рамке. Всмотревшись в портрет, Лиля заметила знакомые черты. — Мам, кто это на портрете? Неужели?? Я, что ли?? Я?? — усевшись на кровати. — Ты, — ставя поднос с двумя чашками кофе и конфетами на столик. — В 1988 г. я не успела сфотографировать тебя, но твое лицо помнила всегда, всегда. Рисовала портрет по памяти. Не похоже разве? — обнимая левой рукой дочь. — Очень похоже. Домой приедем ко мне, покажу семейный фотоальбом. То есть, на съемную квартиру. Черт, так непривычно иметь два дома. Прям хоть разорвись. А ты отлично рисуешь, просто супер, — держа руку на маминой талии. — Тебе тяжко с нами? Печальный взгляд голубых глаз, пронизывающих нутро. Красота матери обезоруживала. — Нет, все супер. Дело в Жанне и в Поле. Мы втроем платим за квартиру-пополам. Если я съеду, то кто будет оплачивать третью часть? Вдвоем им не потянуть. Плюс агентство развалилось и... — Я заплачу за месяц вперед за тебя. Насчет рисуешь: будучи девятнадцатилетней девушкой, я рисовала много всего: натюрморты, пейзажи, портреты, но бросила. ИмяRec отнимал все время. Определенно, талант к рисованию у тебя от меня. Стиль отличается от моего, но в целом, много схожих моментов. — Мам, обещай, что Жанну не уволишь. — Слово любящей матери. А с вашей Эльвирой я поговорю. Кстати, возьми, это твое по праву, — протягивая бархатную коробочку. — У меня же не день рождения? — Зато у меня второй день рождения. — Ой, я же совсем не знаю, когда у тебя др. — 16 ноября. — Скорпиончик ты мой, — погладив маму по голове. — Еще! Я, как наркоман, буду требовать еще и еще, пока не помру от счастья. — Так что внутри? — рассматривая коробочку. — Серьги с изумрудами. Купила спонтанно несколько лет назад, думала, одену. Не понадобились, не люблю я сережки. Они новые, не ношенные. Дарю тебе. Настоящее золото. — Это очень дорого! — Для тебя нет ничего невозможного. Поверь, если бы сегодня был твой день рождения, то я завалила бы всю комнату до потолка подарками. И их было бы ровно 19. Долгие 10 лет ИмяRec был моим детищем, я жертвовала семьей, мужем. Теперь я жертвую работой ради тебя, мое солнышко. Мама всегда с тобой, слышишь? — Ты самая лучшая мама на свете! Добрая и заботливая! — положив голову маме на грудь.        Ирина широко улыбнулась. — Нет слов! Вау! Какая красота! Офигенные серьги! Произведение искусства. — Носи на здоровье! — Я примерю? — Как хочешь. — Ну как? — повернувшись к маме. — Шикарно! Нет слов! Идеально! Красавица моя, — поцеловав дочь в щеки. — Спасибо, мам, — чмокнув маму в лоб. Изумруды подчеркивали изящность Лилиной фигуры, тонкие черты лица, удлиняли шею. — Лиля, ты действительно не знала обо мне? — Нет, имя было в письме. Это ведь Кравченко сказала тебе, что знаю, кто ты и не хочу тебя видеть. Вранье. Я ничего не знала, просила её сказать, но она отказалась. Ярская уперлась руками в стену. — Поговорим? — О моем рождении? — проницательно окинув взглядом мать. — О твоем, — встала Ирина, уткнувшись лицом в стену. — Выслушай историю от начала до конца, прошу. Я отвечу на все твои вопросы. — Отвечай: почему бросила меня? Почему? Почему? — смотря прямо в глаза матери. Ирина ждала этого вопроса. Помня, как отвечала Рите, постаралась подобрать другие формулировки и слова. Вина давила, сбивала с толку. Ярская развернулась в пол-оборота. — Да потому что я любила тебя и желала лучшей жизни. Я забеременела в 18 лет, от твоего отца. Сразу надо было понять, что мы не пара. Он-столичный парень, а я-провинциалка. Да, Лиля, да. Твоя мать, как и ты, приехала покорять Москву. Мало кто знает, что я не москвичка. Бросила, потому что мне есть нечего было, с работы уволили на 9 месяце, из общежития выставили с позором. Идти было некуда совершенно. А тут еще младенец. Ты ведь была такая крошечная, всего 3.100, ростом 50 см. Я испугалась за твою жизнь, испугалась, что ты умрешь от голода и холода, заболеешь, в конце концов, — голос дрогнул, заплаканное лицо. — Себя мне было не жалко, помру и ладно, но убивать свою кровиночку я не имела права. А в роддоме я просила Инну оставить тебя на пару дней, чтобы уладить вопрос с жильём, работой и забрать. Я знала, что в стенах роддома ты в безопасности: одета, накормлена и здорова. 5 дней я кормила тебя, целовала твой лоб, малюсенькие пальчики. Ирина сползла по стене, зарыдав. — Мамочка, зря я спросила. Боже, у тебя истерика, — опускаясь на колени рядом с мамой. — Нет, я все скажу, иначе правда убьет меня. Хватит двадцать лет носить в себе, не могу больше, — уткнувшись лицом в дочкино плечо. Повсхлипывала. — Надоело. Довольно лжи, довольно. Ты имеешь полное право знать мою и свою историю, — осипшим голосом проговорила Ярская. — Инна меня заставила написать отказную, я решила, что тебе будет лучше одной. Одной ошибкой я перечеркнула себе всю жизнь, наказав себя на долгие 20 лет. В день выписки, вечером, прибежала за тобой. Весь день маячили мамаши со своими детьми и...мое сердце оттаяло. Я поняла, что люблю тебя больше жизни. Инна уперлась, эта стерва мне жизнь поломала, решила, что я-неудачница, сумасшедшая. Я так и уснула на этой чертовой лавке около роддома, а утром я ей скандал устроила. Меня охрана прогнала на улицу. Я ходила, просила, ревела, ползала на коленях, но... Потом узнала, что тебя, мое солнце, удочерили. Я любила и помнила о тебе всегда: каждый день, каждую минуту, каждый миг... Заревела Ирина пуще прежнего. — Я простила тебя, не зная всей правды, и больше ни в чем не виню. Отпусти прошлое и начни новую жизнь. Ну чего ты ревешь, мам? Все отлично, — прислоняясь лбом ко лбу мамы. — Прости, — проведя ладонью по Лилиным щекам. — Мамочка, я люблю тебя, а обиды мы перемелем, забудем. — Раз уж я решилась, то расскажу все о себе, о своей жизни...до Андрея. Ярская заняла выжидательную позу на подоконнике, вытирая слезы. — Лиль, я родилась 16 ноября 1969 года в провинциальном, маленьком городке-Орловск Ростовской области. Мои родители были среднестатистической советской семьей с небольшим доходом. Отец мой — твой покойный дед Миша — проработал на заводе по производству консервов мастером, затем дослужился до начальника цеха. Папа был отличным руководителем, но строгим и жестким человеком. Недаром фамилия досталась мне от него. Дома, конечно, папа проявлял мягкость и нежность, со мной бывал резок и прямолинеен. Мама — твоя покойная бабушка Лариса — работала экономистом, но всю жизнь мечтала рисовать и стать художником. Ребенком то и дело натыкалась на ее рисунки, мои портреты. Нервно сглотнула. — Когда мне стукнуло тринадцать, ушел из жизни отец. В цеху случилась авария, вспыхнул пожар, отец помогал тушить и его придавило балкой. Его спасли, вытащили из-под балки, однако на всю жизнь он остался инвалидом. Пытался устроиться на работу, а никто не брал инвалида. Кроме того, последствия войны сказались. Мой отец тяжело переболел во времена войны, к старости усугубились старые травмы (в 3 года был ранен осколком снаряда). В 41 год отца не стало: проблемы с легкими, инвалидность; алкоголизм, усугубившийся после увольнения, первый и последний инфаркт. Остались с мамой вдвоем, она пахала на двух работах, я продавала вещи на рынке, подъезды мыла. Ярская отвернулась к окну. — С матерью отношения обострились после смерти отца, я и до этого ссорилась с ней. Была такой же шальной и активной, как папа в юности. Курила (эту привычку переняла от мамы), убегала из дома, каталась на мотоцикле, тусовалась в клубах до утра, дралась. Короче, полный набор. В 15 лет поругалась с мамой из-за фигни какой-то, убежала не на день или два, а на месяц. Уехала в область, прожила в монастыре и научилась иконописи. Переосмыслила поведение, и вернулась. Мы помирились с мамой, а она терпела мои закидоны, гордой была. А в мои 17 лет упала на работе из-за переутомления, разбила голову, сломала руки. Пролежала в больнице два месяца, выкарабкалась, а в маршрутку, на которой она ехала домой, на полной скорости влетел какой-то кретин. Протаранил салон и убил 7 человек. Мама сидела впереди и ее зажало сиденьем, пока ехала "Скорая"-сердце не выдержало. Неделю я провалялась в больнице в состоянии трупа, соседи помогли с похоронами. Хорошо у нас дача была. Машину родительскую пришлось продать, чтобы было, на что жить. В этом же году поступила в Российскую Академию художеств на факультет живописи. В школе я училась на "отлично". Квартиру продала, так как платить за квартиру я не могла. А все ценные вещи с собой забрала. Заселилась в общежитие и пошла гулять по парку Горького. Год прожила в Москве, свыкалась. Юру встретила в сентябре месяце 87 года около пруда. Где, не помню. Закрутилось, завертелось все быстро. Я влюбилась. Юра меня поразил: красивый, интеллигентный, не то, что наша шпана провинциальная, из приличной семьи. Отец-конструктор в институте, правда умер незадолго до нашей встречи, а мать его-работала начальницей отдела, не помню какого, в ГУМЕ. Познакомил с мамой, а она состроила такую мину, будто я девка подзаборная. Но я, наивная, не обратила внимание, что надо бежать из этой семьи. Меня никогда не приняли бы, не из их круга я человек... В сентябре забеременела тобой, мы провели прекрасную ночь у него на даче. Свекровь меня невзлюбила, но я не видела этого. — Ты сильно любила папу? — Я жить без него не могла. Любила, как в последний день. Он вдохновлял меня, учил рисовать автопортреты, прививал любовь к литературе и кино. Нет, я не была глупой, но читала всякую ерунду, а Юра мне привил художественный вкус. Ты же не знаешь, да и никто не знает, что я была жуткая неумеха. Элементарных вещей не умела, с людьми боялась общаться. Юра часто говорил комплименты, на руках носил с моим ростом, целовал меня постоянно. Ухаживал за мной роскошно: я голову потеряла. Ели мороженное, гуляли, Юрка дарил потрясающие букеты, которых простые смертные достать не могли. Конфеты мои любимые таскал в общежитие, подарки дарил: то кулон, то туфли новые. Я и не думала оббирать его или висеть на шее его семьи. Отвез меня к себе на дачу, и там все случилось. Мне неловко поначалу стало, я же никогда до этого не пользовалась популярностью у мальчиков. Тем не менее, Юра действовал очень аккуратно, не заставлял меня, не пытался наброситься. Как же мы любили друг друга! Наступил октябрь и твой отец пропал. Его мать проталкивала его везде, а ему было фиолетово. Подрабатывал во времена учебы он. А тут уехал, как с концами. Не сказал, не предупредил. Ну я и приперлась к свекрови моей несостоявшейся. 20 октября 1987 г. — А, это ты. Проходи, — Алла Петровна впустила робкую девушку в квартиру. Провинциалка, выросшая в обычной квартире, искренне поражалась хоромам, в которых жил Юрий. — Не разувайся, Юры все равно дома нет. — Как нет? Он пропал, ничего не объяснил, я звоню ему на домашний, а ответа нет. Что с Юрочкой? Где мой Юрочка? — суетливо протараторила Ярская. — Как тебя зовут, напомни? — Ира. — Так вот, Ирина, запомни: ты не пара моему сыну. Посмотри, между вами пропасть. И дело не в деньгах. Вы с ним абсолютно разные, абсолютно. Мне и сыну нужна невеста с образованием, связями и статусом. Ты же понимаешь, должность обязывает. Ну не могу же я хвастаться, что у сына жена лимита. — Я не лимита, я-отличница, и я его люблю. — А он тебя любит? — Да, Юра мне... — Уверена? Ирина кивнула. — А мне известны совсем другие факты, а именно то обстоятельство, что сын любит Женю, дочку замминистра образования. — Нет, Юрочка любит меня. — Наивная, слов нет. Не жди Юрочку, Юрочка не придет больше никогда. Он бросил тебя и уехал в свадебное путешествие. Кстати, Женя беременна. Ты ведь порядочная девочка, не будешь рушить чужую семью? — с усмешкой заключила экс-свекровь. — Как уехал? Когда вернется? Беременна? — Увы, Ирина, но Юра тебя бросил, смирись. Уходи. — Нет, я не верю, вы лжете. — Ну обыщи квартиру и убедись, что твой благоверный тебя выбросил, как ненужную вещь. Мужчины-народ непостоянный. Мой сын-мальчик обеспеченный. Неужели ты думала, что сможешь на одной любви удержать Юрия? Зря. У него и раньше девушек полно было, толпами ходили. — Он бабник? — Нет, просто любвеобильный мальчик. — А мне не сказал, что девчонки за ним бегали. — Так он тебе все и выдал. Ирина, не будь ты наивной. Есть вещи, о которых умалчивают даже близкие. Юра мой ходок на короткие дистанции и я его не виню. Молодость дело такое. Сейчас он остепенился и выбрал Женечку. Поэтому предлагаю в качестве компенсации деньги на аборт. — Какой аборт? Я не беременна. — Ну мне со стороны виднее. Сходи к врачу, у тебя месяц второй по моим подсчетам. Как раз, аборт успеешь сделать. — Ошибаетесь, я не беременна. А Юре передайте, что... — Передам, так и быть. Деньги возьми, пропадешь ведь. — Не нужны мне ваши деньги, оставьте себе. И сын мне ваш не нужен, — развернувшись и хлопая дверью. — Так я осталась одна в чужом городе. Прямо на улице стало плохо, выворачивало всю ночь и всю неделю. Тогда я впервые поняла, что меня унизили из-за моего статуса, что твой отец-ловелас и лгун, и возненавидела его и всех людей. Инна тоже огоньку подбавила впоследствии. Я разрыв с Юрой переживала очень болезненно: ревела в подушку, выбрасывала его подарки, сжигала, совместные фото порвала. Как я ненавидела его и всех богачей за высокомерие. Не хотела жить, представляла, как меня сбивает машина. Ты спасла меня, даже не родившись. Если бы не ты, Ирины Ярской могло бы и не быть. Правда, к совету бывшей свекрови прислушалась, так как начался жуткий токсикоз. Обратилась к врачу и узнала, что жду ребенка на 2 месяце. Об аборте и речи быть не могло. Я любила твоего отца и мечтала, как буду гулять с тобой, нянчить, но... Училась я идеально, прилежно, так как всегда мечтала вырваться из провинции, стать чем-то большим. Мама тоже мечтала Москву покорить, но денег на переезд не было. Всю беременность ты ничего не просила: ни икры с мороженным, ни краски. Из Академии отчислили на 8 месяце из-за долгов. Я не успевала учиться, пропустила почти весь семестр и меня вытурили из общежития. Благо я работала официанткой, успела поднакопить денег, сняла комнату в коммуналке. Но и на работе начальство терпеть меня не стало. Вышвырнули, когда я животом задела поднос с тарелками. А мне рожать через неделю. Зарплату не заплатили, жаловаться было некому, денег в обрез. Даже на пеленки не хватало. Мне тебя разместить негде было. Каюсь, работала, как проклятая, чтобы прокормить нас, и совершенно не подумала об имени. На УЗИ не ходила, пол не определяла. Устроилась уборщицей, чтоб совсем не помереть с голода. 21 мая 1988 года я поссорилась с соседями, которые не давали мне спать, курили, матерились и занимались... Я пыталась образумить их, но один из мужиков меня толкнул. Слава богу, с тобой ничего не случилось. Заперлась в комнате, а эти сволочи не успокоились. Барабанили в дверь, а когда я не открыла, выломали дверь и разнесли комнату. Хорошо я успела выскочить в коридор с вещами и документами. Переволновалась и...начались роды. Всегда хотела дочку, похожую на себя. Родилась ты здоровенькая в 8.15 утра весом 3.100 и ростом 50 см. Роды были тяжелые и многочасовые. Врачи спасли меня и тебя: я едва не умерла на операционном столе. Так, Ирина Ярская в 19 лет стала мамой.