Amaterasu

Был довольно пасмурный день. Тучи одна за другой плыли по небу, то и дело прикрывая солнце. Я совсем не опечален этому, хотелось бы сказать, что я даже и не знаю, когда опечален. Не знаю, с какого именно возраста я перестал быть тем, кем я являюсь. В какой-то момент всё оборвалось и я перестал даже задумываться о том, что пошло не так. Когда на меня начали смотреть так, как смотрят сейчас? Меня всегда презирали, недолюбливали за то, что я есть? Что существует Наруто Узумаки? И всегда ли я осознавал потерю моих родителей, всегда ли было так пусто внутри? — Эй, Наруто, Наруто! — почувствовав толчки в локоть, я отвернулся от пейзажа, предоставленного из окна кабинета и взглянул на Шикамару, который явно был чем-то озадачен, — Неджи спрашивает, пойдёшь ли ты на тренировку с ним вечером. — он нахмурился, явно недовольный этой идеей, конечно не из-за того, что мой друг не обделён ленью, а из-за нашей договоренности. — Я вряд ли смогу, ты же знаешь. — Я почесал затылок и медленно перевёл взгляд в другую сторону класса. На второй парте сидела самая красивая девушка на всей планете. Конечно, она не получала такого титула, но в моем сердце она засела напрочь. Сакура... Знаю я её, казалось, с пелёнок. Хоть бабуля Цунаде и утверждала, что знаю я её лет с семи, но откуда же она могла знать? Каждый раз, когда Сакура проходит мимо, за ней движется сладкий шлейф цветочных духов. Как же я мог забыть! Её голос—он просто волшебен. Она очень любезна и никогда не забывает поздороваться «О, Наруто-кун, здравствуй!». Конечно это не весь перечень моих причин любить Сакуру, но я назвал самые очевидные. К сожалению, огромной глыбой на пути к исполнению моей мечты, являлся уже на то время парень Сакуры—Саске Учиха. Если быть откровенным, то я никогда с ним не общался, та и повода не было. Этот парень без преувеличения был огромным айсбергом, который могла растопить, конечно же, только Сакура. По крайней мере, мне так казалось. Но чем чаще я смотрел в сторону Сакуры, тем лучше я осознавал, что Саске вечно непринужден. Я конечно не он и вряд ли его пойму, но когда рядом с тобой сидит Сакура невозможно быть таким..таким Саске! — Шика, ещё... —я продолжал смотреть в сторону Харуно, так и не осмелившись провернуться к другу, — мне нужно помочь бабуле, так что... — я замолк. Этот турнир мы с Шикамару планировали ещё месяц назад. У нас есть довольно странное увлечение—кидаться кунаями. И хоть в Конохе это оружие давно потеряло востребованность, отец Шикамару хранил пару экземпляров. — Что же можно ожидать от знаменитого Наруто Узумаки? — он недовольно свёл брови. Казалось, я потерял контакт с другом на некоторое время, но я бы так подумал, если бы не знал Нару. Он лишь больше растянулся на парте и положил голову на пенал. Хоть он и имел высокие интеллектуальные способности, пользоваться он ими не хотел. После нашего разговора я отвёл взгляд от Сакуры обратно на вид из окна. Выглядело уже лучше: солнце понемногу выглядывало из-за облаков, та и сами облака не выглядели такими мрачными как раньше. Хоть и внешне казалось, что погода улучшается, ветер бушевал неистово. Концы тонких деревьев почти касались земли, а над спортивной площадкой поднялась целая песчаная буря. — Киба, неужто ты думаешь, что ваш псиный приют имеет хоть какое-то влияние на деревню? — мне пришлось отвлечься от раздумий и повернуться на исходящий шум. На задних партах происходила громкая дискуссия, что заставило учителя Ируку вмешаться. — А что же твоя семья сделала для Конохи? — он приподнял бровь и упёрся рукой об стол, чтобы занять лидирующее положение в разговоре. Ученик поёжился, пытаясь что-то ответить. — А что же сделала семья Наруто? Облагородила почву на земле Конохи? — кто-то выкрикнул с галёрки эти самые слова. В моей голове начало формулироваться миллион, нет, миллиарды слов, но ни одно из них так и не добралось до моего рта. Я чувствовал, как пульсировали виски и как постепенно сжимались кулаки. — Так может надо сказать спасибо Наруто? Он, наверное, к их смерти руку приложил! — эти мерзкие предложения то и дело формировались перед моими глазами в виде бегущей строки. Я не мог ни на что реагировать, ни на что отвечать. Лишь почувствовал лёгкое касание руки Шикамару, который пытался меня остудить. Слышал, как он тихо прошептал мое имя и сказал, чтобы я не обращал внимания. Но я так не могу. — Заткнись! Немедленно закрой свой рот! Та что ты знаешь обо мне и о моей семье? — я встал из-за парты и не осмеливаясь поднять глаз, проорал это сквозь зубы. Некоторое время меня сопровождала тишина и некоторые перешептывания с передних парт. — Узумаки, угомони свой пыл. Если ты к этому непричастен, будь добр будь степеннее, а если нет... — этот холодный, как сталь голос, доносился со второй парты. И принадлежал точно не Сакуре. На этот раз я поднял взгляд и смотрел прямо в глаза Учихе. Он смотрел на меня, но будто сквозь. И это был не из тех взглядов, что прожигают все внутренности. Его можно было квалифицировать как замораживающий душу, но даже ему было не по силам это сделать. В тот момент я был на пике своих эмоций, что казалось, будто пылаю огнём. Даже не заметив, как я стою возле него и держу за ворот рубашки. Я мог бы соврать и сказать, что на его лице читался испуг и он пытался сбежать. Но нет, ни капли страха или желания сорваться, в смольных глазах Учихи, я не обнаружил. Зато заметил как блеснули его зрачки, когда я тряс его. — Ты думаешь ты один такой, добе? Ты не особенный и далеко не обиженный судьбой. Глотни и перевари это как следует. Дальше всё было совершенно как в тумане. Ощущение того, что я пылаю огнём не прекращалось, а лишь усиливалось. Помню, как ударил его с кулака и он отлетел к окну. Мои костяшки ныли в тот момент, но ни что мне могло остановить той боли, что была внутри. Моментально проходящие мимо меня воспоминания о родителях, поджигали моё пламя с большей интенсивностью. Можно было сказать, что Саске тоже своеобразно «горел», не дав секунды мне сообразить, он налетел на меня и со всей силы ударил по лицу. Вкус крови распространился по всему рту, можно было сделать вывод, что шов на губе мне гарантирован, если конечно, бабуля Цунаде не навесит мне больших подзатыльников. Нашу драку можно было назвать законченной, когда Саске хотел приняться за второй удар, ко мне подлетел Ирука и отнял человека-глыбу от меня. — Саске и Наруто! Что вы себе позволяете? Быстро идите умойтесь и к Госпоже Цунаде! — К бабуле? Только не к ней.. — единственное, что я успел пробубнить перед тем как меня выставили за дверь. — Ну ты и идиот. — едва процедил сквозь зубы Учиха и двинулся в сторону лестницы. Как только Саске оказался на далеком от меня расстоянии, я облегчённо вздохнул. Не понимая, что на самом деле произошло, я опустил глаза на свои руки—будто бы не поддаваясь моему мозговому давлению, они продолжали дрожать. Схватившись своими едва контролируемыми руками за голову, я пытался зажмурить глаза, но в этот момент начались сверкать яркие отрывки, которые я хотел ухватить. Они были так близко и будто бы так родные мне, что после моего «мимолётного путешествия» я был подавлен. Опять секрет из прошлого, который мне не под силу разгадать. Стоя под дверьми кабинета бабули Цунаде, я кидал быстрые взгляды на Учиху. Никогда раньше я не обращал на него внимание, что странно. Я знаком с каждым, буквально с каждым учеником в этой школе, но Саске... Он будто скрывался от меня, обходил путями, которыми не были подвластны моему глазу. Конечно же, этот высокомерный теме также смотрел на меня. Не могу сказать, что в нем есть что-то примечательное, но почему же Сакура выбрала его? Он стоял в довольно зажатой позе: бледные руки были аккуратно сложены на груди, благодаря такому положению можно было легко увидеть как дышит Учиха. Широкая грудь тяжело вздымалась под тяжестью рук, а худые, можно сказать костлявые ноги были скрещены. Грех не сказать, но он имел шикарное чувство стиля. Это доказывал его чёрный строгий костюм, который будто сшит по всем его меркам. Он обхватывал немаленькие плечи Учихи и гладко и точно окутывал его. Конечно, может у него и прекрасное чувство стиля, но к парикмахеру сходить было надо: волосы торчали в хаотичном порядке, лишь прямая янтарная чёлка спускалась к глазам Саске и едва касалась его рта. С моим порядком на голове дела обстояли совсем не лучше, но я же не претендую на самого желаемого парня в школе. —Саске Учиха и...Наруто Узумаки?!—дверь резко распахнулась и в глаза врезался яркий свет, доносящийся с кабинета бабули. Виднелся лишь её силуэт, но лишь по ауре, которая исходила от неё, можно было понять, что она не довольна сложившимися обстоятельствами. — Бабуль, я всё объясню, только не ругайся!— как по рефлексу, я выдвинул руки вперёд, будто старушка и вправду могла меня ударить(конечно могла, да ещё как, но уж точно не при свидетелях). — Входите. Я взглянул на Саске—как обычно невозмутим. Почему же нельзя было оставаться таким тогда на уроке? Неужели, он так же, как и другие презирает меня? От этой мысли внутри меня нечто начало вскипать, я почувствовал огромную силу бурлящую, пропитывающую насквозь. Всё это было ново и, честно говоря, страшно. Пока я перешагивал порог, делая вдохи и выдохи, Цунаде и Саске странно взглянули на меня, но самый обеспокоенный взгляд принадлежал бабуле. Она сложила руки на груди и будто анализировала меня, а я в свою очередь, пытаясь сдержать «нечто», схватился за дверной проём. Цунаде резко сорвалась с места, но я протянул руку вперёд, давая знак «всё в порядке». Но лишь стоило мне поднять на неё глаза, её лицо исказилось в странной гримасе: оно выражало то ли испуг, то ли удивление или же всё вперемешку. —Наруто..—бабуля подбежала ко мне и сильно прижала к себе. Я не любитель телячьих нежностей, но в тот момент казалось, будто так нужно. Резкая волна паники и неизвестной контролируемой силы резко спали. Тогда она отошла от меня. —Прошу прощения, Саске. Мы можем обсудить сложившуюся ситуацию прямо сейчас. Когда мы все находились от друг друга на отдаленном расстоянии Цунаде, сидя за свои любимым столом, который она редко покидала, смотрела на нас из-под лба. — Это всё они! — не сдержав себя я выкрикнул, — Какое право они имеют осуждать меня или моих родителей? Да чёрт с два они что-нибудь ещё скажут! — яро жестикулируя, я пытался доказать Цунаде хоть что-нибудь. Но итогом я был всегда уверен:я наказан. Где бы я ни провинился или же нет, крайним выходил я и это очевидно. Порой так надоедают эти игры в «правосудие», что ты и сам не замечаешь, что пытаешься совершить. Да, я мог не бить Саске. Я мог промолчать ещё в тот момент, когда Шикамару схватил меня за руку. Я могу молчать как молчал все шестнадцать лет и лишь вопить в своей комнате от боли утраты. Я не успел родиться, но мои проблемы появились вместе со мной. Мои родители погибли в день моего рождения и да, можете называть меня «лузером по жизни», мне не будет обидно ибо я им и являюсь. Все остальные годы я рос под наблюдением прошлого мэра города, уж не знаю насколько он был близок с отцом, раз решил присматривать за мной. Моё детство слегка запутано и иногда бывает не хронологически расположено в узах моего подсознания. Но вот и вторая утрата. Прошлый опекун—Хирузен Сарутоби погиб. Помню лишь незаконченный отрывок воспоминания, где я узнаю об этом. Ни чувства скорби или сожаления не возникали в моей хрупкой, на то время, душе. Даже имея такого властного опекуна мое детство нельзя назвать идеальным, та и хорошим нельзя. Вечные издёвки и тыкание пальцем, громкие заявления и обзывательства неизвестных, доносящееся из окон домов. На то время Наруто, тот Наруто, который был открыт для всех, навсегда закрыл то сияние, которое горело внутри него. Желание помогать всем и пытаться понять почему же так обращаются с ним, пропало. Затухло, как жизнь старого Хирузена, и больше не объявлялось. На моём нелегком пути встретился старик Джирайя, вместе с вечно ворчащей бабулей Цунаде. Джирайя, хоть и был уже в довольно приличном возрасте, никогда не отказывал себе в шалостях. Мы много времени проводили вместе, но что именно мы делали едва всплывало в моей памяти, как тут же утопало вместе со слезой, скатывающейся по моей щеке. Воспоминания о нём, хоть и такие неощутимые, являются самыми главными и каждый раз, когда я вспоминаю старика, щека чувствует горячую каплю, обжигающую её. Как вы поняли я и его потерял. Но это эгоистично говорить, что потерял его только я. Цунаде переживала это очень тяжело, что конечно, сказывалось и на мне. Был у неё грешок—азартные игры, её слабость, которую она проявила в день кончины Джирайи. Запах саке, шелест денег, доносящийся с первого этажа дома—это всё этап, который мы пережили вместе с ней. Она поддерживала меня и я её. Прошло примерно 10 минут с нашего «слушания». Бабуля сидела и напряжённо постукивала пальцем по столу. Наши с Саске перепалки были похожи на игру «Перетяни канат», но он явно был более хладнокровен чем я. — Я понимаю, Наруто, что это это очень щепетильная тема, — Цунаде взглянула на меня, но быстро отвела взгляд. Что-то изменилось в нем, но что? — но ты ударил Саске первым, соответсвенно, пока что я сделаю тебе только предупреждение, но, —она снова взглянула на меня и сконцентрировалась на моём лице, — я делаю это с учетом на то, что это больше не повторится. Я выдохнул. Конечно, это больше не повторится, ведь я больше даже не взгляну в сторону этого чопорного Учихи.