Amaterasu

Время давно потеряло смысл. Оно шло, но никто за ним не наблюдал. Вполне вероятно, что и наша жизнь тоже потеряет смысл тогда, когда ты будешь просто существовать. Жалкие попытки вдохнуть свежий воздух—напрасно. Саске давно забыл прелесть вздохнуть полной грудью, пусть это даже и будет кислород перемешанный с никотиновой дымкой. Он и по ней скучал. Запертый в четырёх стенах всё больше осознаёшь насколько ты жалок и лишь по чужому желанию ты можешь оказаться в клетке. Саске находится здесь три? Четыре? Может шесть недель? А может и вовсе пару дней? Учиху настолько утомляло однообразное расписание каждого дня, что он даже не собирался создавать краткий план «в какое примерно время к нему войдёт медсестра и впихнет пилюли». Заботили собственные мысли. Пугали. Доводили. Бледное лицо брата и лёгкая улыбка. Чёрные ресницы прикрывают туманные глаза. Смольные локоны расплываются по ветру, прикрывая вторую часть лица. — Мой глупый младший братец, надеюсь я оставил тебя в живых не напрасно. Крик, вспарывающий грудную клетку. Дышать больно. Руки давно расцарапаны до крови, но это не мешало образование новых ран. Горло спёрло, образуя острый ком внутри. День за днём. — Саске, почему ты не хочешь обедать? — Микото погладила сына по щеке и протянула сделанный ею бутерброд, — Я знаю как ты хочешь потренироваться с Итачи, возьми. И не надоедай брату! «Не буду, мам...»

***

— Мы держим Саске здесь уже полтора месяца и так ничего не сделали! — Хатаке прожигает взглядом хокаге, сидящую напротив, — Ему только хуже. Цунаде сложила руки на грудь и откинулась на спинку кресла. Будто бы она сама не понимает в какой сложной ситуации они оказались. Будь всё так просто, то она давно бы возобновила работу печати и отправила мальчишку восвояси. Но есть же ещё и Наруто, который находится на стадии «пограничности» и как бы ей не хотелось отрицать их связь с Учихой, но если и запечатывать, то их обоих. — Я знаю, Какаши. Я всё прекрасно вижу и глаза у меня на месте. То, что происходит с Саске страшно. Очень. Я вижу как он сходит с ума в прямом смысле этого слова. Я не знаю каким образом его печать ослабевает быстрее чем у Наруто. — произнесла она хриплым голосом, а затем продолжила: — Сейчас обдумывается важное решение: возобновлять печать забвения или нет. И да, можешь говорить, что ты против. — Цунаде обозначила свою позицию в данной ситуации и потянулась за белой кружкой, стоящей на её столе, кстати говоря, содержимое было вовсе не кофе. — Хочу тогда предупредить Цунаде-сама, что даже если вы и запечатаете память Саске вновь, то печать будет не настолько сильна как прежде. — после его слов Сенжду напряглась, продолжая слушать, — Любые знакомые события, дежавю к примеру, будут вести к медленному, но верному ослаблению печати. — Хатаке улыбнулся, но хокаге вряд ли могла бы это заметить за слоем маски на лице мужчины. — И что ты предлагаешь делать? — Как ни странно, но просто ждать. Но нужно ослабить контроль над Саске. — Извини что? Я..Точнее нет, все рабочие этой больницы, — Сенджу обвела пальцем пространство, — открыли давно уже закрытое отделение специально для Учихи. Множество квалифицированных врачей ещё со времён Альянса Шиноби скрупулезно работают над головой твоего Саске! Он очень вспыльчив знаешь ли, к нему нужен индивидуальных подход. Мы не можем затрачивать столько ресурсов, когда можем сэкономить лишь одной техникой печати. — Сэкономишь сейчас – затраты будут больше потом. — Какаши резко встал со стула и направился к выходу, — Я пойду его навещу, а ты всё же подумай. — Я приду к Саске позже. И не думай, что последнее слово за тобой, Какаши!

***

Характерный скрип железной двери. Цунаде могла бы и постараться перед тем как заселять в «дом душевнобольных» Саске. Он практически всё знал и понимал, но выстроить логическую цепь было крайне трудно, а всё из-за выдававшихся ему таблеток, которые слегка помутняли разум. По началу Саске выплёвывал их, умудрялся прятать от назойливой медсестры, но в какой-то момент она стала осматривать рот на наличие в нем пилюли. Тогда начинались самые сложные времена. Ведения и воспоминания наплывали с большим количеством. Порой Саске даже не мог рассмотреть каждое, они наслаивались одно на другое, заставляя терять рассудок. Строгий голос отца, мягкие просьбы матери и старший брат... — Я пришёл, Саске. — Хатаке закрыл дверь и кинул пачку сигарет на кровать Учихи. Саске довольно хмыкнул, принимаясь извлекать сигарету из упаковки. Это всё было запрещено, но кто будет слушать? Они держат его без одобрения и просто заперли здесь, так пускай хоть никотиновое оснащение наполнит его до краёв, заставит отпустить все возникающие мысли. — Зажигалку. — нечто похожее на просьбу произнёс Саске. — А прошлая? — На прошлой пересменке нашли. Хатаке замешкался, пытаясь найти в кармане запасную. Нащупав холодный металл, он протянул его Саске. Саске затянулся и почувствовал как дым заполняет все его тело. Приятная судорога охватила ноги и он пошатнулся. Саске редко что говорил, а если и говорил, то всегда по делу. Какаши мог сидеть часами и наблюдать как Учиха выпускает дым изо рта и находится в полудреме. По его виду нельзя сказать, что он о чём-то думает или озабочен. Он безмятежен. Закрыт маской безразличия и недоступности. В его голову забредали разного рода мысли. Даже появлялся балбес Наруто со своей взбалмошной причёской и укоризненным взглядом, направленный на Учиху. Мысли о Узумаки возвращали в реальность, заставляли думать, что всё же это его жизнь и её не подменили. Так хотелось думать. — Помнишь Наруто Узумаки? — тишина была прервана и Саске напряжённо свёл брови к переносице. К чему разговор о Узумаки? Саске решил ничего не отвечать и лишь незаметно кивнул, будто ты бы его отрицание заставило Какаши не продолжать. — Он интересовался куда ты пропал. Переживал наверное. Послышался смешок. Учиха развёл плечи, а затем вновь принялся за сигарету. Неужели Наруто не понравился их спектакль с Харуно? Последние недели перед «переходом на домашнее обучение» Саске постарался на славу. Он прекрасно видел этот негодующий и презрительный взгляд, впивающийся в него. «Правильно, ненавидь меня как все, как Сакура, как мой собственный брат» — Этот эмпатийный придурок только и рад подставить задницу, чтобы утешить. Ничего удивительного. — последняя затяжка. Мысли о душном мальчишке забавляли. Тот и вправду был озадачен поведением Саске. Но вряд ли тот захочет его видеть после того, как на Учиху повесят клеймо «психически больного». Хатаке хотел что-то сказать, видимо, пламенную речь в защиту белобрысого. Но дверь по-хозяйски распахнулась, позволяя увидеть фигуристый силуэт Цунаде, которая держала в руках кучу документов и непонятных папок. — Здравствуй, Саске. Сегодня я проведу осмотр, если ты не против. — женщина отложила папки на табурет, стоящий рядом с Хатаке и принялась анализировать «больного». — У меня начали спрашивать мнение, вау. — создав поддельное удивление, Саске развёл руки в стороны. «Палата» была довольно маленькой, что доставляло трудности для наличия более трёх людей в ней. Все элементы мебели были плотно расставлены друг к другу, что даже ни одна пылинка не расположится. Сам парень выглядел немного потрёпанным: впалые глаза, бледная кожа стала более серого оттенка, а волосы вовсе лежали в разные стороны, только одна чёлка покорно ложилась на глаза хозяина. Саске встал с кровати, нагнувшись. Всё это время Цунаде не сводила с него глаз, будто тот собирается сейчас сбежать. Её внимание привлекла одна маленькая, но значимая деталь: кулон. Она раньше не замечала его на Учихе, хоть тот и поселился здесь больше месяца назад. Видимо, он хорошо его скрывал под больничной широкой майкой. — Саске, а что это такое? — Сенджу приблизилась к нему и обхватила пальцами бордовый камень. — Понравился? — он вырвал кулон из рук хокаге и отпрянул назад. Некая логическая цепь начала собираться в голове Цунаде. Странная пропажа кулонов, заинтересованность Хатаке и произошедшее с парнями явно не было совпадениями. Злость бурлила в женщине, что нерадивый Какаши решил влезть в столь важные дела. Это касалось не только Саске, но и её Наруто тоже! Кто мог дать гарантию на то, что оба выживут? Что после снятия печати они не сотрутся с лица земли? Чёртов Хатаке, который думал лишь о собственной выгоде! — Отлично, Какаши. — голос Цунаде стал ниже, а взгляд яростно направился в сторону бывшего сенсея. — Я не буду оправдываться, Цунаде-сама. Я сделал то, что посчитал нужным. — Хатаке был непринужден, но всё же чувствовал вину за то, что Саске вынужден сидеть здесь. Что здесь мог оказаться и Наруто, но по счастливой случайности он не дошёл до той стадии, которую переживает Саске. — Шизуне, выведи Саске отсюда, нам с Какаши Хатаке нужно будет побеседовать. Из-за двери появилось миловидное лицо, изображающее смущение и одновременно напряжение. Она знает, что ожидать, когда хокаге говорит таким тоном. Ничего хорошего. Мелкими шажками она направилась к Саске и, взяв его под руку, вывела из комнаты. — Что за херню ты творишь, Хатаке?! Совсем забыл кто ты?! Чем дышишь и что отдал за то, что имеешь сейчас?! — Это судьба, Цунаде-сама. Никак иначе. Если бы это случилось не сейчас, так потом. Хокаге впивалась взглядом в стоящего напротив Хатаке, лицо которого даже не дрогнуло, а всё также смиренно и непринуждённо. — В Бога заигрался, Хатаке? — голос дрожал, можно сказать, срывался. Цунаде поражал эгоизм будущего хокаге. Он не думал о будущем мальчиков, что будет с ними. Позволят ли им вообще существовать в пределах, по крайней мере, этой деревни. Учитывая, что сейчас Альянс, нельзя знать наверняка. Ее больше пугало будущее Наруто, чем Учихи. Оно и понятно: она воспитывала и «взращивала» в блондине воспоминания, сама ощутив себя его матерью. Не чувствовавший тепла и материнской заботы Узумаки так и ластился к Цунаде, которая всегда распахивала объятья для её солнечного мальчика. — По-моему, в Богов заигрались вы с Альянсом. — голос Какаши прозвучал более решительно, — Скажите, Цунаде-сама, стирание у людей прошлое и настоящее—самый гуманный способ решения проблем? Точнее, вы поинтересовались считают ли его гуманным? Сенджу корила себя за это на протяжении пяти лет. Пять лет ей снились лица разных людей, хватающие её за волосы и вопящие от боли. Снилось, как она складывала печати, как прикладывала руки к ледяным лбам и перед её глазами проносились миллиарды воспоминаний и событий. Она убьёт себя за то, если скажет, что считает этот способ правильным. Он ни черта не правильный. Она помнит как вечером, зимним вечером, проводился последний ритуал печати забвения. Орочимару тогда настоял чтобы та присутствовала и если что подсобила гению науки. Что-то внутри пыталось остановить её, предостерегало. Железная кушетка. Длинное худощавое тело. Знакомая чёрная спираль на животе. «Наруто» — вопль в голове, раздирающий душу Цунаде. — Цунаде-сама, я очень устал после запечатывания Учихи, столько отрицательных эмоций я в жизни не видал. — острый язык проскользнул по губе, — Разберитесь с юным Узумаки, вас это не затруднит? Горло пересохло. В голове автоматически возникали очертания давно неиспользованных печатей. Руки не слушались её, руки выполняли, что должны были. Дотрагиваясь до жёлтых локонов, ладони проскользнули к мокрому лбу. Невыносимая куча боли, злости, холода. Цунаде никогда бы не подумала, что этот светлый мальчишка столько нёс в себе, всегда проецируя это в добро и желание помочь. Столько отчаяния и боли, криков. Так много криков. Возникали чёрные и белые блики, чёрный силуэт, один единственный. Чёрные сферы, которые проникали будто сквозь. Позже оказалось, что это были глаза Саске. Такие же бездонные, безразличные, но почему-то неестественно наполненные теплом. Хокаге бывало хотела отдёрнуть руки, когда увидела Учиху, который искренно улыбается Наруто. Точнее Наруто так видел. Тело Сенджу наполнялось чувством счастья, которое так редко испытывал Узумаки. Она хотела, чтобы он испытывал его чаще. Чтобы испытывал его всегда. — Вы привыкли жить во лжи. И заставили других жить. Вы избрали «достойных», которые имеют подлинное прошлое и уверенное будущее. И даже если вы считаете, что сделали меня «достойным» зря, я пойму. Но я не изменил бы своего решения, даже после всего, что вы собираетесь мне сказать. — Мы не выбирали «достойных» и «недостойных», Какаши. И ты это знаешь. Знания о прошлом нужны как воздух будущим и текущим каге и в каждой деревне существует как минимум два человека, знающих истину. — И вы... — И ни один! Слышишь?! Ни один не поступил так безрассудно как ты, Хатаке! — глухой удар в стену. Трещина разошлась паутиной по всей поверхности, после чего посыпалась краска белыми крошками, оседая на одежду Цунаде. — Я не мог смотреть как Саске просто существует! Как живёт по выдуманному вами сценарию, где не существует Узумаки Наруто! Где не существует его клана, его брата и родителей! — А сейчас на него смотреть можешь?! Да ты видел его?! Он постепенно умирает, Какаши, и это дают понять анализы, сделанные недавно! — она швырнула бежевую папку в сторону мужчины, тот ловко словил её, попутно открывая, — Мозг не выдерживает нагрузки. Мы живем не в тех условиях, что раньше и последствия гендзюцу Итачи, а после вся свалившаяся информация, заставляет голову Саске просто плавиться! — Ты знаешь как помочь ему, Цунаде, мы все знаем. — он отложил папку в сторону. — Не втягивай его! Не втягивай никого в этот чёртов план, Хатаке! Ты! Никто другой кроме тебя будет наблюдать как Саске чахнет, умирает с каждым днём! А после только ты будешь приносить цветы на его чёртову могилу! А знаешь, что, Какаши?! Раз тебе не нравится, что ты стал «достойным», то я могу это исправить. Пока ты не вступил в должность хокаге деревни и я имею полное право изгнать тебя! — У тебя нет соглашения других стран Альянса. То, что ты считаешь плюсом, оказалось для тебя минусом. — Ты думаешь, после того как они узнают, что ты сделал, они пойдут против меня?! — Не забывай, Цунаде, откуда у меня этот кулон. Зачем же ты попросила Ямато сделать их? Может ты сама планировала это сделать? — Что?! Это исключительно для защиты Наруто! — Альянс разбираться не будет, да и я тоже. Итог сделан, Цунаде. И я надеюсь, что ты не собираешься делать действия в пользу того, что мы с тобой вместе встретимся на кладбище и положим цветы на две, рядом стоящие, могилы. — Хатаке! — Цунаде, ты когда-нибудь поймёшь почему я это сделал. — Я прекрасно понимаю почему! Хватит проецировать своё прошлое на настоящее! Всё-таки нужно было наложить на тебя печать, хотя бы частичную! — Я вернусь к Саске, надеюсь, что через неделю его выпишут. Цунаде стояла одна посреди бледных стен комнаты. На полу лежала разбросанная кипа документов и папок. А позади расползалась огромная трещина, которая постепенно увеличивалась в размерах.