Лаванда

      Когда Артур пил кофе и решал, чем бы занять утро свободного дня, его вдруг посетило уборочное вдохновение. Его мама не верила в уборочное вдохновение, и это стало одной из причин, по которым он, едва ему стукнуло восемнадцать, собрал пожитки и съехал из отчего — точнее, матчего — дома в дешёвую комнату в плохом районе, где то устраивал невыразимый кавардак, то наводил идеальный порядок, но исключительно по собственному желанию. И в этот прекрасный солнечный день у него возникло неудержимое желание сделать уборку. По углам катались комья пыли, телевизор скрылся под слоями наброшенной одежды, а в посудомойке уже три дня томилась посуда, вымытая после визита друзей, но не расставленная по местам. Так дальше жить нельзя!       Артур одним глотком допил кофе и решительно принялся за дело. В квартире поднялся маленький смерч, в котором завывал пылесос, мелькали тряпки, цветастые шмотки, журналы, диски и коробки из-под китайской еды. Минут через сорок смерч начал утихать; чистая одежда заняла законное место в шкафу, грязная отправилась в мешок для прачечной, посуда перекочевала в буфет, а пыли поубавилось. Артур, стоя на коленях на подоконнике и щурясь от яркого солнца, полировал окно с внешней стороны. Сам он толком не дотягивался до верхней части стекла, поэтому ему помогал Ричард* — огромный радужный дилдо, обмотанный тряпкой.       Когда-то Артур пожаловался, что из-за скромных во всех смыслах размеров его игнорируют парни в приложениях для знакомств; верные друзья поспешили на помощь и торжественно вручили ему конских размеров искусственный член, заявив, что теперь Артур может смело писать в профиле «35 см». Сначала Артур обиделся и хотел выкинуть подарок, но потом выяснилось, что у титанического члена есть множество полезных в хозяйстве свойств. Он светился в темноте, заменял массажёр для спины, с его помощью оказалось удобно мыть окна, а ещё им можно было угрожать Паулю, если тот говорил гадости. Поэтому Артур назвал радужный член Ричардом и поселил в гостиной, где тот наводил ужас на новых знакомых.       Окно гостиной выходило на залитую солнцем пустынную улицу. Пригревало не на шутку, даже птицы, утомлённые жарой, не пели в ветвях деревьев, и только машины изредка проезжали мимо, нарушая тишину. На автобусной остановке прямо напротив окна сидел человек; Артур узнал его по неизменной униформе — потрёпанным джинсам, рыжим ботинкам и белой футболке.       — Эй! — крикнул он и помахал Ричардом в знак приветствия, но Джесс не ответил — может, в наушниках сидел. Артур закрыл окно и спрыгнул на пол, думая, что оно и к лучшему.       Он не представлял, как общаться с натуралами. Легко находя общий язык с женщинами и геями, мужчин-натуралов он продолжал считать чем-то вроде странных, потенциально опасных зверей. Единственными натуралами, с которыми он имел дело достаточно долго, были мужья некоторых клиенток. Женщины приводили мужчин на стрижку, будто племенных быков, и те садились в кресло с некоторой опаской. Одни вели себя преувеличенно дружелюбно, показывая всем видом, что ничего против геев не имеют и чрезвычайно горды своей толерантностью; другие неловко шутили. Один как-то заявил, что к геям относится хорошо, но его слегка пугает, что Артур заходит сзади. Артур не засмеялся, и мужчина повторил шутку ещё дважды.       От натуралов лучше держаться подальше. Он повидал парней, которые западали на гетеро-мужчин, считая их более мужественными и привлекательными; такие истории никогда ничем хорошим не заканчивались. Да и что такого привлекательного в этом Джессе? Внешность у него интересная, романтическая даже, но ведь интересных симпатичных геев тоже много. А что кажется загадочным — так всё дело в том, что помалкивает. Ничего в этом нет особенного... К тому же он сидел в тюрьме, и кто знает, за что вообще.       Артуру не впервой было уговаривать себя таким образом. Красивые загадочные мужчины, будь то натуралы или геи, не очень-то им интересовались, а когда получаешь множество отказов, поневоле научишься говорить: «что в руки не даётся — то дрянь».       «Некогда мне о таких вещах думать, дел полно» — вынеся такой вердикт, он отмёл мысли о красивых мужчинах в сторону и начал собираться на улицу. По случаю жары он облачился во всё белое — широкие брюки, футболку и теннисные тапочки, на шею повесил толстую серебряную цепь, а из коллекции парфюмов выбрал запах свежескошенной травы. Вооружившись всем этим для встречи с внешним миром, он прихватил мешок с грязными вещами и вышел из дома.       Жара окутала его со всех сторон — сверху припекало солнце, от асфальта поднималось тепло, будто под ним работала печь. Солнце стояло в зените, и короткие тени не давали убежища от его безжалостных лучей.       Джесс всё ещё сидел на остановке — одинокая фигура среди полуденного жара. Проходя мимо, Артур всё-таки остановился и поздоровался; выяснилось, что Джесс и правда был в наушниках. Теперь он их снял и ответил на приветствие, по обыкновению не улыбаясь.       — Что ты тут делаешь? — задал Артур вопрос для поддержания разговора.       — Хочу съездить в молл.       — Да, если хочешь сойти за своего, нужно чуть больше одного наряда на все случаи жизни!       Артур сказал это и тут же прикусил язык: он что, только что намекнул, что Джесс может сойти за гея? Такая шутка ни одному натуралу не понравится — и точно, ни смеха, ни даже улыбки не последовало.       — Ну ладно, я пойду... — пробормотал он, сгорая теперь не только от жары, но и от неловкости за собственное поведение.       — Тебе с этим помощь не нужна? — поинтересовался Джесс, кивнув на мешок, который Артур поставил было на землю, а теперь снова взвалил на плечо.       — Нет, он лёгкий. Но спасибо! — Артур фальшиво улыбнулся и поскорее зашагал в сторону прачечной. Может, есть какие-то курсы по общению с натуралами? Он бы, пожалуй, взял пару уроков... хотя нет, лучше и правда вообще держаться подальше!       Здание прачечной располагалось в паре кварталов. На приёме вещей работал приятель Артура — маленький, но очень мускулистый татуированный китаец с коротким именем Ю. Не далее, как неделю назад Артур лично выбрил Ю половину головы и выкрасил волосы на оставшейся половине во все цвета радуги в честь месяца Прайда. Ю восседал среди тюков с вещами, облачённый в сетчатую майку и такие обтягивающие белые джинсы, что казалось, они сейчас лопнут под напором его мощных мускулов.       — О, Арти! Ты что, весь свой гардероб притащил? — обрадовался Ю.       Артур свалил мешок ему на стол:       — Шутишь? Это меньше одной десятой моего гардероба!       Постирать, конечно, можно и самому, но Артур предпочитал не заморачиваться: сдал одежду — а потом получил обратно выстиранной, высушенной и выглаженной.       Избавившись от мешка, Артур вышел из прохладной прачечной и снова нырнул в жаркое марево. Джесс всё ещё ждал автобус, на лбу его по кромке волос поблёскивали капли пота.       Автобусы ходят как попало, ползают со скоростью черепах, их то отменяют, то меняют расписание...       ...и это не его дело. Рано или поздно автобус приедет, или Джессу надоест ждать, и он уйдёт домой.       Но тщетно Артур пытался воспитать в себе равнодушие: ему жалко стало несчастного, который терпеливо сидит на жаре, почти не защищённый стеклянной остановкой от солнца. Он посмотрел на часы: полдень, до вечернего квиза куча времени, а до торгового центра на машине не больше получаса езды...       Он помахал Джессу, подождал, пока тот вынет наушник, и сказал:       — Мне тоже кое-что прикупить надо. Хочешь, подвезу?       В непроницаемом смуглом лице что-то дрогнуло и неуловимо изменилось.       — Если тебя это не затруднит, то я буду очень благодарен, — тихо ответил Джесс, поднимаясь во весь свой высоченный рост. Артур поневоле вздохнул, скользнув взглядом по всей его фигуре. Везёт же кому-то — родиться с такими широкими плечами, длинными ногами и крепкими мускулами! Артур никогда не знал, чего ему хочется больше: быть с таким парнем — или быть таким парнем, ловить на себе чужие восхищённые взгляды, выкладывать свои фотографии в приложении и не бояться насмешек, знать, что тобой любуются и восхищаются.       Конечно, он вовсе не поэтому согласился подвезти Джесса до молла. Соседям надо помогать, верно?       

***

Артур водил старый синий пикап, на котором Джесс ненадолго задержал взгляд. На лице его никаких эмоций не отразилось, но Артур льстил себя надеждой, что уже слегка научился разбираться в его способах выражения чувств, поэтому истолковал долгий взгляд как выражение удивления.       — А что ты ожидал увидеть, радужный «Дэу Матис»? — поинтересовался он, перегибаясь через пассажирское сиденье и открывая дверцу. — Как я на нём пьяных друзей после вечеринки развозил бы? А так — свалил в кузов штабелями и повёз, как дрова! — Артур широко улыбнулся, но улыбка его увяла под внимательным серьёзным взглядом Джесса, и он просто махнул рукой. — Ладно. Забей.       Джесс сел в машину, и пикап качнулся на рессорах под его весом. А каково было бы самому оказаться под таким весом? Артур поспешно выбросил эти мысли из головы и вставил ключ в замок зажигания. Два года без свиданий плохо влияют на человека, чего доброго, он скоро на людей кидаться начнёт.       Доехали с ветерком по практически пустым дорогам. Артур включил радио, больше не доверяя своей способности общаться с натуралами, поэтому в пути они практически не разговаривали, но в молле он напрочь забыл о недавних коммуникационных неудачах. Тут работал кондиционер, звучала спокойная музыка, посреди просторных и безлюдных в середине буднего дня холлов журчали фонтаны, и Артур очутился в своей стихии.       — Обожаю торговые центры! — радостно сказал он. — В детстве я мечтал жить в торговом центре. Завтракать в «Баскин Роббинс», смотреть кино всю ночь напролёт, перемерить всю одежду... Ты никогда не мечтал о таком?       — Там, где я вырос, не было торговых центров.       — Не было торговых центров?! — Артур резко остановился и посмотрел на Джесса снизу вверх, приоткрыв рот. — Где же ты вырос, парень? В Северной Корее?       — В Пайн Ридж, — безэмоционально ответил Джесс.       — Это же...       — Резервация. Одна из худших.       — Так ты не просто похож на коренного американца, ты и есть коренной!       — Наполовину. Мама была белой.       Краткие сухие ответы ясно давали понять, что Джесс не хочет продолжать тему, поэтому Артур сдержался и не задал ни один из сотен вопросов, которые немедленно пришли ему в голову. Он впервые встретился с настоящим индейцем из резервации, и теперь его снедало любопытство. С другой стороны, показаться бесцеремонным не хотелось, к тому же Джесс явно помрачнел при воспоминаниях о прошлом.       — Так, что ты там хотел купить? — не слишком изящно перевёл он тему. — Одежду? Давай-ка сюда зайдём...       Они зашли в магазин, и Артур расправил крылья. Если бы он не стал парикмахером, то непременно заделался бы стилистом — он обожал выбирать одежду и составлять образы, и хотя Джесс не просил о помощи, Артур взял дело в свои руки. Он сновал между рейлингами, орлиным взором выцеплял нужные вещи и бросался на них, как хищная птица на добычу. Джесс только успевал принимать от него плечики. Возразил он только раз: когда Артур приметил ярко-красную рубашку с вышивкой на воротнике.       — Слишком громко, — сказал он, вешая рубашку обратно.       — Громко? Ты хотел сказать «кричаще»? — догадался Артур. — Ну, для меня было бы кричаще, а к твоей смуглой коже хорошо подошло бы... ну ладно, не хочешь — как хочешь.       «Ох уж эти натуралы, — прибавил он про себя. — Вообще не готовы к экспериментам».       Нагруженный плечиками Джесс проследовал в примерочную, а Артур сел на пуф, поглядывая на молоденькую продавщицу, которая обрабатывала одежду на вешалках парогенератором. Окрашивание девушке делал кто-то криворукий и не боящийся бога. Как можно было так испортить хорошие волосы?! Цвет неровный, желтушный, с разводами... Но не будешь же подходить и визитку совать: оскорбительно получится.       От планов спасения чужой причёски его отвлёк Джесс, который вышел из примерочной в лёгких светлых брюках и синей рубашке.       — О-о-о, ты просто огонь! Отлично выглядишь! — заявил Артур. — Только последний штрих...       Он расстегнул пуговицы на манжетах и принялся закатывать рукав рубашки Джесса. Случайно поднял глаза, встретился с ним взглядом и вдруг осознал, насколько бесцеремонно себя ведёт. Да, с кем-нибудь из давних друзей он вёл бы себя точно так же, но то друзья, а то — полузнакомый парень, да к тому же натурал, и ему наверняка неприятно.       — Прости, я что-то... руки распускаю, — смущённо пробормотал он, отходя на пару шагов и чувствуя, как к щекам приливает кровь. Джесс сам закатал второй рукав, расстегнул пару пуговиц у ворота и так внимательно посмотрел в большое зеркало, словно видел себя впервые. Да, этот парень со стильной стрижкой и в новой одежде мало напоминал того заросшего выходца с Дикого Запада, который вроде бы совсем недавно вошёл в «Лаванду» и спросил, можно ли здесь подстричься...       — Ну как? Нравится?       — Очень нравится.       Артур разулыбался до ушей, забыв о неловкости.       — Супер! Примеряй остальное!       Джесс послушно перемерил всю прорву вещей, которую Артур смёл с вешалок, и все на нём смотрелись отлично. Подбирая гардероб для других людей, Артур руководствовался рациональными доводами, поэтому лишнего среди этой одежды не было: лёгкие брюки, рубашки и футболки, джинсы, куртка (в шотландскую клетку, с воротником из искусственного меха, и как же шикарно она смотрелась на Джессе!). И с размером он ни разу не ошибся — просто глаз-алмаз! Артур был не на шутку горд собой.       — Ну как? — с замиранием сердца спросил он, когда Джесс переоделся обратно в свою одежду. — Берём?       Тот прикинул что-то в уме и отложил восхитительную клетчатую куртку и пару рубашек в сторону.       — Вот это пока не возьму, остальное куплю. Спасибо, — своим обычным невыразительным тоном сообщил он, едва ли не разбив Артуру сердце.       — Но почему?! Тебе так идёт эта куртка! На следующей неделе жара спадёт, будет прохладно...       — Не вписывается в бюджет, — кратко пояснил Джесс.       — Давай я заплачу! — Артур вцепился в куртку, такую мягкую и красивую. Ну как по доброй воле от неё отказаться?! — А ты потом отдашь, когда эти скупердяи тебе доплатят!       — Нет.       — Но...       — Я не делаю долгов, — с этими суровыми словами Джесс пошёл к кассе, и расстроенному Артуру ничего не оставалось, кроме как расстаться с курткой и поспешить за ним. Ну вот, а он ведь планировал, что они купят Джессу аксессуаров — на его красивые руки так и просится массивный кожаный браслет. Или вот парфюм. Ему подошло бы что-нибудь с кофейными, табачными и ореховыми нотами, Артур уже даже прикинул в уме, какие именно марки можно попробовать. Но этим мечтам не суждено было сбыться... Тут Артур увидел футболку с лейблом Rolling Stones в радужном цвете, и все печали вылетели у него из головы, потому что стало ясно как день, что дальнейшая жизнь без этой футболки бессмысленна.       Из магазина оба вышли с покупками, и Артур снова пришёл в хорошее настроение. Он заполучил прекрасную футболку, к тому же девушка на кассе, кажется, приняла их за пару, а значит, хотя бы один человек в мире всерьёз подумал, что такой, как он, может встречаться с таким, как Джесс.       Воодушевлённый этими мыслями, он предложил перекусить на фудкорте, и пока они туда добирались, Артур снова забыл, в чьей компании находится, и начал отпускать шутки, позволительные только в компании близких друзей.       — Ой, смотри, натуральская пропаганда, — сказал он, тыкая в огромный экран, на котором крутили рекламу косметики: девушка в длинном платье бежала по лугу навстречу красавцу в костюме. — Фу-у-у, средь бела дня...       Когда они поднимались на эскалаторе, вниз проехала парочка, слившаяся в поцелуе, и Артур продолжил тему:       — Ну ты посмотри, что делается! А если дети увидят? Маленькие геи и лесбиянки посмотрят на это и решат, что они тоже хотят стать... натуралами!       — Ты шутишь? — поинтересовался вдруг Джесс, и Артур осёкся, чувствуя, что краснеет от неловкости. Он снова забыл, что разговаривает с натуралом, да ещё с человеком, который был в тюрьме.       — Ну... да. Неудачная шутка, — пробормотал он.       — Это неприятно, — прямо сказал Джесс, и Артур съёжился, стараясь не смотреть на него. О чём он только думал, когда распускал язык?!       — Прости. Не хотел, чтобы... — голос у него прервался, подкатили слёзы. Артур глубоко вздохнул, вцепился в пакет с покупкой и нашёл в себе силы посмотреть Джессу в глаза. — Не хотел, чтобы тебе было неприятно, — твёрдо сказал он. Они как раз доехали до этажа с фудкортом, но Артуру расхотелось обедать с Джессом. Зря вообще он это затеял.       «Хватит лезть помогать людям, которые об этом не просили» — прозвучал у него в голове резкий голос Пауля. Пауль был прав, как и всегда.       — Я тут вспомнил, что у меня срочное дело, — сказал он, даже не пытаясь выдумать оправдание. — Так что поехали обратно.       До дома ехали в полном молчании. Когда Артур высадил Джесса у дома, тот сказал:       — Спасибо, что подвёз меня и помог выбрать одежду.       Артур выдавил из себя улыбку:       — Не за что. Рад помочь. Пока.       Джесс пристально на него посмотрел, но больше ничего не сказал и захлопнул пассажирскую дверцу, а Артур сердито вытер набежавшие слёзы и поехал парковать машину на стоянке.       

***

      — Пока-а-а, Таня, киса моя... До завтра, Нхан, куколка... Лео, дорогой, увидимся!       Лео попал под неизбежный обстрел прощальных поцелуев Барта — мастера маникюра, который по манерности дал бы сто очков вперёд самой манерной драг-квин из всех, что когда-либо рождались на свет. Перецеловав всех присутствующих, Барт удалился, покачивая обширным задом, обтянутым короткими шортами. Что за манера у некоторых — будто пытаются собрать комбо из всех стереотипов о геях. Что Артур, который обвешивается радужной символикой, что Барт с его манерностью, выщипанными бровями и французским маникюром, какой не всякая русская красавица забабахает, — Лео знал, потому что русские клиентки были отдельной категорией, посещавшей «Лаванду» по рекомендации от Ирины. Они всегда просили французский маникюр и окрашивание в блонд.       Таня прощалась с крошечной вьетнамкой Нхан, рядом с которой даже Артур казался высоким и мужественным. Запирая кассу, Лео спросил:       — Девчонки, а вы сейчас куда? Не хотите зайти куда-нибудь выпить?       Не то чтобы ему было очень интересно с ними общаться, но лучше уж с ними, чем маяться в одиночку.       — Не, я на квиз опаздываю, — Таня посмотрела на часы. — Бежать пора.       — А мне надо кошку кормить, — отговорилась Нхан, и Лео всё же остался в одиночестве.       Он закрыл салон, поставил его на сигнализацию и вышел в тёплый душный вечер. На улице стемнело и солнце уже не шпарило так, как утром, но от асфальта и от домов поднимался жар, как в духовке. Люди возвращались домой с работы, по улице шли парочки, раздавался стук каблуков и смех. Только Лео был один среди этой толпы и не знал, чем себя занять.       Он зашёл в бар неподалёку и заказал апероль. Чернокожая барменша с толстыми неоново-зелёными дредами и огромными кольцами в ушах без улыбки уставилась на него и потребовала документы.       — Да ладно! Серьёзно? — возмутился Лео.       — Документы, — невозмутимо повторила она.       Он закатил глаза и показал ей водительские права, и только тогда она принялась смешивать коктейль.       Как будто не видно, что ему давно уже не пятнадцать.       Получив наконец-то свой апероль, он сел на высокий барный табурет и открыл переписки в «Грайндр». Тут же увидел, что парень, с которым он переписывался последние пару дней, прислал фото члена. А ведь нормально общались... Лео не был против увидеть член, но только по запросу. А когда тебе без всякой просьбы посреди разговора присылают фото члена, да ещё некрасивого — кривого и торчащего из неухоженного куста буйной растительности — ответ может быть только один: отправить молодца в чёрный список вместе с его маленьким другом.       Ещё один знакомец просто пропал из переписки после пары сообщений. А третий претендент написал «отправь фото как ты писаешь». Лео загнал обоих в ЧС и с тяжёлым вздохом прижал запотевший холодный бокал с коктейлем к щеке. И почему так трудно найти адекватного парня?..       Он открыл список контактов, раздумывая, кому бы написать, и вдруг замер, глядя на имя «Дракон».       Вечер пятницы. Сигарета. И пожалуй, самый красивый и интересный парень из всех, кого он встречал. Как он мог про него забыть?       «Привет» — написал он и тут же настрочил ещё несколько сообщений.       «Чем занят?»       «Это Лео»       «Мы в пятницу познакомились»       «Помнишь меня?»       Он набирал очередное сообщение, когда Дракон ему перезвонил и без предисловий спросил:       — Ты где?       Никаких «как дела» и «не хочешь встретиться». В кои-то веки парень, который знает, чего он хочет.       Лео назвал адрес бара.       — Через двадцать минут буду.       Двадцать минут Лео сидел, как на иголках, и не мог ни на чём сосредоточиться. Интуиция подсказывала: его ждёт нечто необычное. Нечто такое, чего с ним не случалось ещё ни разу. Да и что с ним случалось, кроме учёбы в школе (опыт, который он хотел забыть как можно скорее), десятков свиданий средней паршивости и секса — откровенно говоря, тоже не слишком хорошего?       Когда он получил краткое сообщение «Выходи», сердце подпрыгнуло и укатилось куда-то в живот. Он расплатился, не стал ждать сдачу и почти выбежал на улицу. Огляделся по сторонам и замер, увидев его.       Одетый в куртку, джинсы и тяжёлые ботинки Дракон стоял под фонарём, опираясь на блестящий хромированными деталями мотоцикл. Сейчас Лео мог разглядеть его получше, чем в пятницу, и увиденное не разочаровало: длинноногий, без пуза — он терпеть не мог, когда у в целом стройных парней обнаруживалось нависающее мягкое брюшко, — с красивым лицом.       — Садись, — Дракон приступил сразу к делу, не тратя время на приветствия или объяснения.       — А куда мы поедем?       Тот слегка усмехнулся, седлая мотоцикл.       — Ты либо едешь, либо не едешь. Решай.       И Лео решил: сел позади и обхватил Дракона за талию. Взревел мотор, переполошив окрестности; мотоцикл рванул с места и полетел по дороге в ночь. Свет фонарей слился в одну сплошную линию, ветер бил в лицо и трепал волосы с такой силой, что Лео в конце концов прижался щекой к куртке Дракона, от которой пахло кожей, табаком и одеколоном. Сердце радостно колотилось, в душе нарастало ликование: вот она — настоящая свобода, настоящая жизнь! Наконец-то она к нему пришла.       Мотоцикл остановился в районе порта: здесь с моря дул свежий прохладный ветер, а у причала горели огни пассажирского лайнера, огромного, как дом. Дракон заглушил мотор, и они углубились в лабиринт старых улочек, по обе стороны от которых возвышались кирпичные склады. В другое время Лео ни за что бы не потащился в порт после наступления темноты, но с Драконом он ничего не боялся.       Они дошли до металлического забора, скудно освещённого фонарями и разрисованного граффити. В одном месте лист металла был отогнут и примотан проволокой. Дракон остановился и размотал проволоку, отогнул часть забора ещё больше и пролез в щель. Лео на секунду остановился; он никогда не лазил по заброшенным зданиям, никогда не нарушал закон, и сейчас его сковал страх перед последствиями. Но в следующее мгновение он сцепил зубы и нырнул вслед за Драконом.       Перед ним смутно вырисовывались очертания большого здания. Одно-единственное окошко светилось жёлтым на первом этаже, остальные глядели тёмными провалами без стёкол.       Кто-то взял его за локоть, и Лео чуть не вскрикнул от неожиданности. Над ухом раздался тихий смешок, и Дракон спросил шёпотом:       — Что, боишься? Может, назад пойдём?       — Да щаз! — так же шёпотом ответил Лео. — Это что?       — Старый склад. Ещё в начале девятнадцатого века построили. Там внизу охрана, так что веди себя тихо. Я знаю, где залезть можно.       «Охрана?!»       В горле встал комок, ладони вспотели. Он вообще сможет с места сдвинуться?.. Пока он учился в школе, его ровесники лазили по заброшкам, а он был слишком робким, слишком слабым, чтобы последовать их примеру. Но назад повернуть было никак невозможно: он опозорится перед самым крутым парнем в своей жизни, да и сам никогда не забудет своей трусости. Что потом вспоминать в старости, как сбежал от приключения?       И он пошёл вслед за Драконом, стараясь не шуметь.       Они обошли склад и подошли к нему сзади. Огромные двойные двери были заколочены, но рядом с ними, на высоте чуть выше человеческого роста, темнело окно.       — Подтянуться сможешь? — вполголоса спросил Дракон, и Лео со стыдом покачал головой: уж что-что, а спорт ему с детства не давался. Дракон оглянулся по сторонам и исчез в темноте; Лео замер на месте, но толком испугаться не успел, потому что тот вернулся с ящиком.       — А так сможешь?       Лео сильно сомневался в своих лазательных способностях, но Дракон его подсадил и буквально втолкнул в окно, Лео едва успел вцепиться в оконный проём, чтобы не упасть головой вперёд. Кое-как он перелез внутрь, ободрав ладони, и спрыгнул вниз. Под подошвами кроссовок захрустела бетонная крошка; пахло сырой штукатуркой и плесенью, как в подвале. С улицы в верхние окна проникал свет фонарей, лучи пересекались вверху, и в них плясала пыль. Звуки гулким эхом отзывались в огромном пространстве, поэтому каждый шорох звучал отчётливо и громко.       В проёме окна показался силуэт Дракона — в отличие от Лео, он лазал умело и ловко, а на пол спрыгнул пружинисто и бесшумно, как большой кот.       — Присмотрись к стенам, — тихо сказал он. Лео последовал его совету и разглядел в полутьме, что стены покрыты граффити, но не кривыми надписями, а рисунками.       — Найдёшь мой? — спросил Дракон. Лео пошёл вдоль стены, разглядывая изображения: белое женское лицо на фоне звёздного неба, анимешная девочка с двумя мечами, мультяшный пацан в надвинутой на глаза кепке и с пистолетом в руке... И наконец, дракон. Лео включил фонарик на телефоне и осветил граффити, чтобы получше его разглядеть: пасть с острыми клыками, изящная грозная морда, распахнутые перепончатые крылья, гибкое чешуйчатое тело.       — Этот, — выдохнул он, повернувшись к Дракону, который наблюдал за ним с улыбкой на лице. — Вот этот — твой. Господи, это лучший...       Он не успел договорить, потому что вдруг обнаружил, что телефона у него в руке нет, а Дракон рукой закрывает ему рот и зажимает в углу всем телом. Первой мыслью было: только идиот мог полезть с едва знакомым парнем в заброшенное здание, здесь его и прикопают... но в следующее мгновение он услышал тяжёлые шаги и голоса, усиленные эхом.       — ...слышал что-то и только что вот свет видел. Задолбали уже, то подростки залезут, то бомжи какие... Э! Кто здесь?       В противоположном конце огромного помещения заплясали два луча, и Лео почувствовал, как подгибаются у него колени, но не только от страха — ещё и от того, что Дракон, горячий, жёсткий, пахнущий табаком и одеколоном, прижимался к нему всем телом. Он едва ли разобрал слова, когда тот зашептал ему на ухо, и Лео задрожал от ощущения горячего дыхания:       — Сейчас мы побежим к окну. Быстро. Я тебя подсажу. Не подведи.       Ладонь в перчатке без пальцев до боли сжала его руку, и Лео пришёл в себя. Страх и возбуждение смешались в его крови, образуя ядрёную адреналиновую смесь; когда Дракон потянул его за собой, Лео побежал, как в жизни не бегал, и буквально взлетел к окну. Приземлился на другой стороне на четвереньки и откатился в сторону, сквозь шум крови в ушах слыша вопли:       — Стоять! Стой, гад, я в полицию позвоню!       Дракон приземлился рядом с ним и заорал, уже не таясь:       — Валим!       Он рывком поднял Лео на ноги, и они побежали по двору, а за ними бежали ищущие лучи фонарей и неслись крики:       — Стоять! Я вас видел, уроды! Стрелять буду! Стойте!       Они вылезли в ту же щель и побежали по пустынным улицам, свернули в арку и остановились. Лео согнулся и упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться и понять, бегут ли за ними или это у него в ушах кровь шумит. Он так не бегал, кажется, со школы, когда его заставляли вместе со всеми заниматься физкультурой.       — Эй, ты как? — Дракон, кажется, ничуть не запыхался и теперь положил горячую ладонь Лео на спину.       — Нор... маль... но... Они за нами... погнались?       — Никто за нами не гонится.       Лео выпрямился и выглянул из арки. Улица была пуста и тиха, только брусчатка поблёскивала под светом фонарей. Он выдохнул и опёрся спиной о стену, улыбаясь, как сумасшедший. Кровь, кажется, превратилась в газировку — так бурлила и кипела; хотелось кричать, плясать и петь от радости, от того, что они только что избежали страшной опасности. Он встретился взглядом с Драконом; тот смотрел на него и улыбался, как сумасшедший, и в его странно светлых глазах плясали искры.       — Я в тебе не ошибся, — сказал он, и Лео подумал, что ещё никогда не хотел человека так сильно. Он был готов опуститься на колени прямо в подворотне и отсосать ему, и сделать вообще всё, что Дракон скажет. Когда тот протянул руку и коснулся его волос, Лео потянулся за его ладонью, но Дракон только легонько погладил его.       — Я знаю одну круглосуточную забегаловку, там дают лучшие хот-доги в городе. Поехали, я угощаю.              

***

В баре «Бархатная жила» сегодня было жарко, потому что разыгрывалась решающая битва между двумя командами. Ведущая, драг-дива Меригольда, была в ударе и перемежала вопросы шуточками ниже пояса; команды то смеялись, то напряжённо обсуждали ответы.       — Робби Вильямс, это Робби Вильямс! — испуганно шептал Артур, ёрзая на месте и зыркая на соседнюю команду.       — Вон ту рыжую надо придушить, — страдала Таня, волком глядя на соперников. — Она все ответы знает!       — Не надо рыжую душить, ты знаешь, сколько она денег в салоне оставляет?!       — Правильный ответ — Мадонна... — говорил Карл, на что все остальные отвечали хором и шёпотом:       — Мадонна, Карл!       — Спокойно, — наводил порядок Пауль, хладнокровный и невозмутимый, как морской волк. — Арти, котик, не перевозбуждайся. Таня, не высказывай версии так громко, тебя в соседнем баре слышно. Карл, не провоцируй. Мы победим не потому, что придушим рыжую, а потому, что мы лучшие!       В конце концов они действительно победили с отрывом в два очка, и завопили от радости, и кинулись обниматься, а Таня проделала несколько па брейкданса с удивительной ловкостью, и только Пауль сидел, снисходительно поглядывая на них и улыбаясь с чувством собственного превосходства.       Поздравить их подошёл один из соперников — красивый голубоглазый парень с татуированными руками. Артур и Карл пытались ему улыбаться, но парень смотрел только на Пауля.       — Может, выпьем в честь вашей победы? — предложил он. — Я тут живу недалеко...       Пауль окинул его оценивающим взглядом и поднялся из-за столика.       — Не шалите тут без меня, девочки, — томно сказал он и отбыл в сопровождении голубоглазого, который смотрел на него с нескрываемым восхищением.       — Нет, ну как он это делает? — тоскливо спросил Карл. Артур только плечами пожал: он привык уже к эффекту, который Пауль оказывал на геев, и даже не задавался вопросом «как».       Часов в одиннадцать они разошлись, и Артур отправился домой по знакомым улицам, вдыхая прохладный ночной воздух, напоенный запахом цветов. Когда он уже поднимался по лестнице, дверь этажом ниже распахнулась, и на пороге возник Джесс.       — Подожди, пожалуйста.       Артур мигом вспомнил, что произошло сегодня днём, и нахмурился, но остановился.       — Ты каждый раз дверь открывал, как кто-то пройдёт? — поинтересовался он. Джесс покачал головой:       — Нет, я знаю, кто как ходит. Парень сверху всегда приводит друзей, каждый раз новых. Девушки с моей площадки всегда ходят медленно и вдвоём, а ты всегда один, и у тебя шаги лёгкие и быстрые...       — Всегда один и всегда быстро хожу. — Артур вздохнул. — Какой-то я жалкий в твоём описании...       — Я не это имел в виду.       — Да забей, проехали. Ты что хотел-то?       — Я всё думал, почему ты сегодня обиделся. И понял. Наверное.       Артур растерянно заморгал: он понятия не имел, что его обида была так очевидна, и уж конечно не ждал, что Джесс об этом заговорит. Ему немедленно стало неловко: выходит, Джесс раздумывал об этом, пытался понять, что же не так! А тот меж тем продолжал:       — Я сказал, что мне было неприятно, когда ты пошутил. Я не имел в виду, что мне неприятны твои шутки. Просто... я плохо их понимаю. И они пропадают зря. Как будто падают в пустоту и не получают отклика. И вот это — неприятно. А не ты.       Артур смотрел на него широко раскрытыми глазами, не зная, как и реагировать.       — Я не всегда говорю... нормально. Нормальные слова от меня разбегаются, остаются странные. Поэтому я молчу, — добавил Джесс, и в его взгляде Артур уловил просьбу о понимании, на которую откликнулся всем сердцем.       — Я люблю странное, — сказал он и улыбнулся. — Что плохого в странном?       — Становишься мишенью. Не можешь завести друзей.       — Считай, что один друг у тебя точно есть, — с этими словами Артур взял его руку обеими своими и сжал, и Джесс — редкое зрелище! — улыбнулся ему в ответ и ответил на пожатие.       Тут дверь напротив отворилась, и на площадку высунулась девушка в накрученном на голову полотенце.       — Мальчики, вы не могли бы флиртовать где-нибудь в другом месте? — осведомилась она. — Вся площадка в курсе ваших отношений!       — Прости, Фло! — повинился Артур и снова повернулся к Джессу. — Спокойной ночи, друг, — сказал он, переполненный умилением; наконец-то отпустил его руку и махом взлетел на свой этаж.