Спокойствие, Бокуто-сан или сбой в системе Акааши Кейджи

      Акааши, сколько себя помнит, всегда жил по идеальной системе. Всегда знал, что будет завтра, что наденет, что съест, что будет делать, как и с кем будет разговаривать. Казалось, стоит человеку сказать всего одно предложение, а Акааши уже все о нем знает.       Каков человек на самом деле легко угадать по движениям. Люди с тревожным расстройством часто повторяют одни и те же действия, например, поправляют волосы, заламывают руки, высказывают неуместные предположения о том, что делать этого не стоит. Оптимисты часто шутят, улыбаются и, как нередко бывает, находятся в одной компании с пессимистами, зачастую подбадривая их. Даже если человек «надевает маску», что почти на каждом шагу встретишь в современном мире, Акааши заметит и это. Наигранная улыбка может сопровождаться, казалось бы, безобидными «черными» шутками, которые выдают истинные мысли.       И Кейджи всегда это замечал. До прихода в старшую школу Фукуродани.       Школа как школа, ничего особенного. Такие же люди, со своими странностями, привычками. Их так легко угадать, что даже скучно.       Но только не второгодка Бокуто Котаро.       Когда Акааши впервые пришел в команду, то уже знал многое о семпаях и одногодках. Только Бокуто был не таким, как все. Странным, иногда даже абсурдным. Складывалось впечатление, что это не семнадцатилетний парень, а ребенок.       Это человек с постоянными перепадами настроения, ведь даже пустяк может изменить его, что сильно влияет на ход игры. Один неудачный съем и команда теряет его. Точнее, приобретает ребенка.       Если у обычных людей есть, ну максимум, пять-шесть слабостей, то у Бокуто Акааши насчитал минимум тридцать семь. Зачем он их считал, парень и сам не знает. Зато знает, что понятие личного пространства для вице-капитана — штука далекая и, похоже, не существующая. Ведь ему ничего не мешает накинуться с приветственными объятиями на малознакомого человека, даже если тот не горит желанием вообще здороваться. Поначалу это раздражало.       — Вы же не ребенок! Почему тогда ведете себя так невежливо? — ох, ну и зря же тогда он так сказал. Целый час потом пришлось успокаивать капитана и говорить, что именно это делает его крутым.       В конце концов, парень смирился. Все-таки семпай-ребенок лучше, чем семпай-зануда. К тому же с ним бывает очень весело. Он словно заряжает всех позитивом. Если грустно не ему, значит всем тоже хорошо. А если нет, тогда Бокуто сделает все, чтобы это было так.       — Я не выношу, когда люди грустят. Да, я и сам часто этим грешу, но ведь есть люди, которые меня всегда поддержат? Но ведь не у всех они есть! Что же тогда им делать? Тогда есть я!       Акааши даже помнит такой случай. Последний матч национальных. В следующем году Бокуто станет капитаном. Конечно, хотелось подарить уходящим третьегодкам победу. Но соперники были иного мнения.       «Третий сет. Старшая школа Фукородани VS Старшая школа Итачияма (допустим, это неважно). Счет: 25:26».       — Мне кажется, это конец. В этот раз не повезло.       — Почему? Мы ведь еще не проиграли! — тут же возмущается Бокуто. — Сейчас отыграемся!       — Не думаю. Мы уже все из сил выбились, особенно первогодки.       — Но почему вы сдаетесь заранее?! Чтобы победить — нужно смотреть вверх! Разве не хочется бороться до конца? Зачем тогда вообще бороться, если при препятствии сразу опустить руки?       — А сам-то?! Чуть что — и сразу «Не пасуйте мне»! Уж точно не тебе говорить об этом.       Повисло молчание. Теперь они лишатся и доигровщика. Такие слова могли обидеть даже Акааши, а что уж говорить о Бокуто.       Но тот улыбался. Не опустил взгляд, не осунулся. Он улыбался.       — Вы правы. Я тоже часто опускаю руки, но ведь вы всегда поддерживаете меня. Я тоже хочу отплатить вам. Поэтому, может стоит попробовать вырвать эту победу?       Он весь светился. Излучал позитив, заражая им всех, даря улыбку каждому, в том числе и Акааши.       И ведь тогда они выиграли. Потом третьегодки ушли, пришли новые первогодки.       К тому моменту Кейджи уже более менее разобрался в сущности своего семпая. А еще понял, что так его называть не стоит. Очень редко.       — Акаааааши, ПРИВЕТ! Что делаешь? — в трубке раздается уже привычно громкий голос Бокуто.       — Да так, читаю, а вы?       — Что читаешь? — он проигнорировал вопрос, что весьма нехорошо.       — «Темно-синий» Холли Шиндлер. Так, а что вы делаете? — вышло немного бестактно.       — Интересная книжка? О чем? — да что ж он задумал-то, и не поймешь.       — Бокуто-сан, я по голосу слышу, вы что-то задумали.       — Как ты узнал? Я хотел пригласить тебя в кино! Там такой классный ужастик вышел, а одному не хочется. Атмосфера не та, — лукавит, однозначно.       — А Куроо-сан? Вы же лучше друзья, ведь так?       — АКААШИ, НУ ТЫ ЖЕ ТОЖЕ МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ! А Куроо уже ходил! С Кенмой! Ну пожалуйстааааааа!       — Хорошо, но во сколько? — вздыхает парень, хотя даже не собирался отказываться.       — Сегодня вечером сможешь? В десять?       — Думаю, да. Тогда… до встречи?       — Буду ждать!       Акааши еще раз вздыхает, переводя взгляд на зеркало.       — Когда же ты успел сбить меня с той идеальной системы, Бокуто-сан?       В назначенное время Кейджи стоит у входа. Котаро опаздывает, что вообще неудивительно. Вот из-за угла показалась стремительно приближающаяся совиная макушка.       — АКААШИ, ПРИВЕТ! Прости, я тут опоздал немного, просто… будешь? — протягивает стакан с горячим кофе. — Ты, наверное, замерз? Осень же.       — Спасибо.       Вкусно. Тепло. Бокуто хитрец, впихнул еще и свой стакан, а сам заплатил за два билета. Неловко.       Фильм был не то, чтобы страшным, скорее просто напряженным. Хотя, в тот момент, когда из шкафа неожиданно выскочила стремная рожа, Акааши рефлекторно вцепился в руку Бокуто и зажмурился.       — Испугался?       — Нисколько! — парень попытался выкрутиться, на что Бокуто только рассмеялся. Но руку не отпустил.        Акааши был рад, когда этот фильм закончился. Похоже, что Бокуто-сан остался доволен. Оно и видно, парень бурно обсуждал действия героев, попутно размахивая руками и говоря, как нужно было поступить.       — Почему во всех фильмах ужасов, где есть подвал и страшные звуки, главные герои так тормозят? Зачем было туда спускаться?! — продолжал возмущаться Бокуто. — Акааши? Тебе совсем не понравился?       — Почему, понравился. Не то, чтобы вау, но неплохой, — этот поход определенно стоил улыбки Бокуто.       К вечеру на улице стало заметно прохладнее. Кейджи никогда не любил ноябрь. Голые деревья, постоянные дожди и грязь, противный ледяной ветер. И так холодно. Парень пожалел, что оставил шарф дома. Пришлось кутаться в воротник, который вообще никак не спасал.       — Акааши, ты замерз?       — Нет, ну, разве что… — парень не успел договорить, потому что Котаро уже обмотал его своим мягким шарфом винного цвета. — Спасибо, но как же вы?       — А мне, в общем-то, даже как-то не холодно. А у тебя нос красный.       Акааши смутился и получше укутался в шарф. Только сейчас до него дошло, что Бокуто даже и не думал поворачивать в сторону своего дома.       — Можно, я тебя провожу? — он что, мысли умеет читать?       — Зачем?       — Мне нравится твоя компания, — а еще, он умеет мило смущаться. — Знаешь… Акааши, ты мне тоже нравишься… Точнее нет, НЕТ, в смысле, ты и твоя компания… В общем, ты для меня не просто лучший друг…       Акааши не собирался отвергать чувства Бокуто. Прям совсем не собирался. Но в последний момент все мысли смешались и вышло что-то вроде «Бокуто-сан, так нельзя, не так, это неправильно…», вместо «Бокуто-сан, нельзя так неожиданно признаваться, но вы мне тоже нравитесь».       Бокуто отпрянул. Даже как-то заметно съежился. Он еще никогда не был таким грустным. Никогда.       — Извини! — произнес парень и быстрым шагом направился в противоположную сторону.       Акааши ведь не хотел, чтобы все так получилось. Вот почему, когда нужно сказать что-то важное, то выходит какая-то ерунда. Хотя, это даже не ерунда. Это то, что испортило его шанс держать Бокуто за руку. Обнимать его. Получать кучу сердечек в утренних сообщениях.       Уже дома Кейджи заметил, что так и не вернул семпаю шарф.       — Судьба дает мне второй шанс, — в никуда произнес сеттер, поспешно выскочив из дома.       Казалось, что вместе с настроением капитана испортилась и погода. Откуда-то набежали черные тучи. Такие жуткие. Сразу стало темнее, поэтому парень ускорил шаг. Попадать под ливень совсем не хотелось. Ветер гнал опавшие листья, образовывая маленькие вихри. Если бы у Акааши спросили, что он чувствует, он бы непременно использовал сравнение с вихрем.       — Здравствуй, Акааши! — поприветствовала миссис Бокуто, когда парень наконец добрался до дома капитана.       — Здравствуйте, а Бокуто-сан дома?       — А где ж ему быть? Ты что-то хотел?       — Шарф отдать…       — А, ну ты все равно проходи. Останься, чаю попьете, все равно сейчас польет, — ответила женщина, с негодованием глядя на почерневшее небо. — А кому-то в такую погоду работать, да?       Бокуто обнаружился на втором этаже. Акааши даже сначала подумал, что его всё-таки дома нет. А парень сидел под столом, обхватив руками колени. Сеттер не решался подойти. Он ужасно злился на себя из-за сказанных слов.       Сверкнула молния. За ней — оглушительный раскат грома. Котаро вздрогнул и напрягся. Когда почувствовал на своем плече чью-то руку. Подняв мокрые от слез глаза, он с удивлением обнаружил перед собой Акааши. Акааши, который отверг его.       — Шарф… вы… ты. забыл… забыли…       — Ты принес его? — Кейджи кивнул. — Ты уходишь?       — А вы хотите, чтобы я ушел? — Бокуто отрицательно помотал головой, но тут же осекся. — Ты делаешь это из-за жалости?       — Нет! — как-то неожиданно громко говорит сеттер. Но Котаро не верит.       Интересный факт о Бокуто-сане. Когда ему грустно, он прячется в маленьких местах. Акааши всегда находил это довольно милым. Особенно сейчас, когда капитан расстроено смотрел перед собой и был похож на испуганную сову. Очень глупую сову. Которая никак не хотела верить, что его чувства действительно взаимны. Акааши уже тысячу раз мысленно прописал себе подзатыльник за то, что разучился думать прежде, чем говорить.       — Кажется, вам неудобно грустить под столом. Что насчет маленького домика из подушек? Горячего чая и какого-нибудь фильма?       — Можно будет считать это свиданием?       — А разве это похоже на что-то иное?       Ноябрь. Такой противный месяц. Постоянные ливни, куча опавших листьев, ветер, пронизывающий до костей. Но теперь Акааши обожает ноябрь. В особенности за то, что может лежать в обнимку с Котаро, (и, возможно, нет, 100%, целоваться) в домике из подушек, когда капитану даже совсем не грустно, когда на фоне идет какой-то очередной фильм, когда рядом остывает ромашковый чай…