Игра в жизнь

Тучи над Нью-Йорком начали сгущаться. В принципе, как в любой вечер в последние десять лет. Облаченная во все черное, по красочным улицам, так оттеняющим ее образ, почти не передвигая ноги, ползет девушка. Смотря только перед собой, она не замечает, как на нее многие оборачиваются и с ужасом смотрят в след еще добрые 100 метров. Темные круги, пролегшие под ее глазами, сильно контраксируют с ее зелено-белой кожей, ставшей почти прозрачной из-за многих ночей без сна. Ее, когда-то бывшие белые волосы, стали темно-коричневыми от грязи и крови. Руки также не отличаются особым уходом. Давно потрескавшийся лак, остался лишь на самом основании ногтей. Ноги, избитые в кровь, не обуты и покрыты белым налетом, будто она несколько месяцев, не вылезая из воды, была обкусана пиявками. Губы, некогда ярко-алые, черные с синеватым оттенком. Все тело — с головы до пят — покрыто темно-фиолетовыми пятнами. Обычно так выглядят трупы. По сути, это и есть труп. Только живой. Начинается дождь. Девушка, не обращая внимания на прилипшие к лицу грязные волосы, вдруг останавливается около небольшого, но, без сомнения, дорогого кафе. С жадностью заглядывая в окна, блондинка грустно усмехается и, немного подумав, дышит на стекло. Приложив трясущийся палец к затуманенному окну, она почти инстинктивно пишет «Тут живет смерть». Ее замечают и, посчитав за бездомную или сумасшедшую, просят отойти от заведения. После отказа, на нее налетают двое громил, но девушка, изящно вскинув руку, исчезает, оставив ничего не понимающих охранников с открытыми от изумления ртами. *** На кладбище тихо. Дождь, на Манхеттене лишь чуть моросящий, тут превращается в настоящий ливень. Все та же девушка, опять поникшая, вновь еле передвигает ноги, с интересом принюхиваясь, словно тут кто-то есть в такой час. Подойдя к знакомому надгробному камню, блондинка несколько минут просто стоит, не выражая никаких эмоций на своем лице. Спустя около часа просто «смотрения», девушка вдруг резко дергается и, почувствовав, как из ее глаз текут слезы, падает на колени. Крики, раздающиеся в этот момент из ее горла, напугали бы любого, кто находится менее чем в 5 километрах от нее. Слава Богу, сегодня кладбище пустует. Блондинка, не разбирая ничего вокруг себя и вряд ли осознающая, где она, сдирая пальцы в кровь, с силой, неподвластной человеку, обнимает камень так, что он начинает шататься. За ее спиной раздается голос, приказывающей ей немедленно отойти от памятника. Отпустив камень, блондинка встает на ноги и поворачивается к сторожу с насмешкой на лице. Мужчина, повторив свою просьбу еще раз, поднимает ружье и начинает пристреливаться. Девушка, не обращая на него внимания, все также продолжает злобно улыбаться. Слышится выстрел. Блондинка, с расстроенным видом смотрит на пулю, застрявшую у нее в животе. Сторож, не скрывая своего ужаса, резко разворачивается и бросается прочь от нее, кидая ружье на землю. Через секунду слышится звук ломающейся шеи, а еще через секунду девушка с наслаждением впивается в горло бедного мужика. Гремит гром, освещая надгробье, на котором блестит надпись «Никлаус Майклсон. Друг, брат и муж. Дьявол наконец-то отправился к Богу. Встречай, отец». Покончив с мужчиной, она вновь возвращается к надгробию и, вновь упав на колени, продолжает сдирать кожу с пальцев, стараясь стереть так ненавистную ей надпись, которую придумал бог весть кто. *** Дверь частного домика на окраине огромного мегаполиса со скрежетом отворяется. Эту дверь уже давно не смазывали. Если быть точным, этот дом не обновлялся уже последние 50 лет. Мебель обшарпана, обои на стенах давно вздулись и давно бы уже опали, если бы по всей комнате не были расставлены шкафы до потолка. Когда-то давно они были расставлены по особой формуле и внутреннему вкусу стиля хозяйки и хозяина. Теперь же ни хозяйка, ни сама комната не отличались особым уходом. Двухместная кровать, некогда самое любимое место девушки, теперь напоминало печку после пожара: вроде бы внешне и не очень изменилась, а стены-то обгорели. Бросив ключи на небольшую тумбочку, блондинка проходит в комнату, ведя кровавой рукой по стене, оставляя коричневую полосу. После похода в душ, смыв кровь со своего тела и волос, девушка наконец-то становится похожа на человека. Хоть отдалённо, но это лучше, чем-то приведение, «гуляющее» по Нью-Йорку. Звонит телефон, оглушая небольшую комнатку своим звуком. Зажав уши, девушка с силой дергает душ и, вырвав его с корнем, запускает в ненавистный аппарат. Коротко пикнув, телефон, тем не менее, не отключается, а лишь включает голосовую почту. — Кэролайн, я волнуюсь, — вещает взволнованный голос Ребекки. — Куда ты пропала, невестка? Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас тяжело, но… — голос Древней срывается, наступает короткая пауза, — … Ник мертв, Кэролайн. Хватит скорбеть. Его этим не вернешь, а ты просто убиваешь себя. Он бы не хотел этого… В принципе, я просто хотела услышать, что с тобой все хорошо. Позвони мне. Слышатся долгие гудки, и Кэролайн ничего не остается, как включить остальные сообщения. Как давно она этого не делала! — Ты куда пропала, сестренка? — В этот раз из трубки слышится звонкий голос вечно веселого Кола, — мы соскучились по тебе. Я соскучился, — добавляет он, зная, как вампирша к нему относится. — Мы сейчас в двадцати километрах от вашей квартирки. Зачем ты поставила защиту на свой дом? Имей в виду, что мы все равно не отступимся от тебя. Ты была и есть (да и навсегда останешься) членом нашей семьи. Позвони мне. И снова гудки. И снова, спустя несколько секунд, раздается еще одно сообщение: — Кэролайн, ты не можешь от нас прятаться вечно! — Элайджа, как всегда своим сдержанным тоном заставляет каждую клеточку блондинки сотрясаться от страха, — сколько бы ты не пыталась от нас сбежать, мы все равно тебя найдем. Это я тебе могу гарантировать. Позвони мне, Кэролайн, пока еще не поздно. Устав от раздражающих голосов родственников своего бывшего мужа, блондинка вырывает провод, соединяющий телефон и розетку. Аппарат мгновенно замолкает, прервав последнее сообщение, даже не дав ему начаться. Жаль, ведь если бы она этого не сделала, то, возможно, что ее жизнь сложилась бы иначе. Но что сделано — то сделано, и теперь девушка никогда не узнает то, что ей собиралась рассказать радостным голосом Хейли.