Он не любил вкус помидоров, но больше это не было проблемой

– Торфинн, – сказал Аскеладд. «Ты серьезно, а?» – имел в виду он. А Торфинн что? А он сиротливо опустил взгляд и стыдливо отвернулся, как самая скромная барышня, едва ступившая в высший свет, как шлюха в первый рабочий день. И что-то боязливо спрятал за спиной. – Это?.. – с вопросом начал Аскеладд, рождая в голове самые смелые предположения: «он крадет деньги?», «пьет тайком?», «пытается отравить продукты?» - но все они попали мимо цели. К гадалке не ходи – бред. Конечно же, это не то, но… что? – Торфинн, что ты прячешь? – снова прозвучал вопрос, но уже строже. Ответа, конечно, он не получил: мальчишка крепче сжал руки за спиной, попятился, брови сдвинул, пытаясь скрыть смущение, покраснел, побледнел… ответа не дал. И, конечно, терпение быстро истекло, и мужчина, разумеется, схватил парня за плечо, тормошить начал, пытаясь отобрать что-то. – Нет, прекра… – надрывно закричал Торфинн, высоким, юношеским голосом, пытаясь вырваться, сбежать, спрятать что-то за спиной… но, конечно, не вышло. Разумеется нет – еще бы, ему шестнадцать, Аскеладду – минимум в два раза больше, – да и куда ему, мальчишке, против взрослого мужчины, которого он, каратист ебучий, даже с бамбуковой палкой уложить не может? Верный ответ самый очевидный – никуда нахуй. И пришлось, все-таки, сдаться, вынуждает приемный папочка, садист ебучий, которому до всего есть дело. И Торфинн – такой открытый, с руками дрожащими, вперед вытянутыми, с щеками, залитыми краской, встал по стойке, держа… томат. – Торфинн, ты что, стыдишься того, – ухмыльнулся мужчина, «что ешь в необеденное время», – не смог он закончить фразу из-за запоздалого осознания: не даром пацан красный. Не даром томат ублюдски помят. А учеба не грех, но посмеяться можно. – Ты целовался с помидором?.. – помним, знаем. – Т-ты ебанулся? – он целовался с помидором. – Торфинн, – мягко улыбнулся Аскеладд. – Малыш, – подошел он ближе. – Что ты… – положил он руку на плечо, – дела… – поцеловал он мальчика. Язык проник между губ и стал оглаживать небо, он слегка прикусил губы Торфинна, а тот напрягся, задергался, попытался отпрянуть, но вжался в стену. Он попытался укусить в ответ, и почувствовал на губах металлический привкус крови. Стало жарко, и он обмяк на руках отчима, когда воздуха перестало хватать. Тогда мужчина отстранился и отпустил мальчика, на ватных ногах тот сполз по стене на мешок с рисом. – Я сам могу тебя научить, – лукаво улыбнулся Аскеладд, стирая пальцем кровь с губы. – Ты… – Торфинн замолк и не смог ничего ответить. Он не любил вкус помидоров, но теперь это не было проблемой.