Сборник драбблов по Фем!Хифудо

      Доппо сидит ванне, прижав колени к груди. В отличии от своей подруги она совсем не может просто так расслабиться будучи обнаженной. Щеки горят чуть больше, чем должны бы и взгляд сам собой фиксируется на собственных ступнях, искаженно виднеющихся из-под воды. Пар от горячей ванной делает воздух тяжелым и влажным, от этого клонит в сон. Доппо бы и не заметила как к ней подошли, но по влажным плечам пробежался ветерок чужого дыхания.       — Подвинься, — Хифуми настойчиво нажимает на чужие лопатки прохладными пальцами и Доппо издает писк, сжимается еще больше и отодвигается от края. Хостес вступает в горячую воду, садится позади подруги и прислоняется лбом к выступающим позвонкам внизу шеи.Каннонзака вздыхает. Сколько бы раз они не принимали ванну вместе — это всегда было довольно странным: вот так сидеть, тесно прижавшись друг к другу. Казалось бы, чему смущаться, Хифуми всегда прижималась к ней, да и вместе так проводили время они бессчетное количество раз. Но сейчас, когда совместное время стремиться к минимуму, каждый раз в новинку. Каждое прикосновение, слово, да даже сосредоточенное выражение лицо Хифуми, когда та взбивает на себе пену — все это казалось новым, но в то же время до ужаса ностальгическим.       — У тебя тут родинка, — тихо мурлычет Хифуми и тычет холеным пальчиком куда-то в спину рыжей, от чего она вздрагивает. Доппо ничего не отвечает и поджимает губы. На этом Изанами не остановилась и принялась выводить непонятные узоры на чужой коже, напевая что-то знакомое про себя, почти не слышно. Каноннзака скорее чувствует вибрацию от губ подруги, слишком близко находящихся к коже, чем слышит ее голос.       — Прекрати, — наконец выдавливает из себя женщина, пытаясь отстраниться, но подруга только обхватывает ее руками и кладет подбородок на плечо.       — Не будь букой, Доппо-чан, — ласково просит она и офисная работница понимает, что больше не может сопротивляться уюту чужих объятий и откидывается на грудь Хифуми спиной, а затем жмурится от поцелуя в щеку. Все как обычно: сопротивление бесполезно, вы окружены, теперь находитесь под стражей надоедливой хостес, все ваши слова и действия будут использованы против вас. Если говорить правду, чего Доппо в такой ситуации точно не сделает, она не то чтобы была хоть сколько-нибудь против такого захвата в заложники. Мягко, тепло, уютно, никакого чувства вины и никакой работы. Она бы продлила эти минуты в вечность если бы могла. А Хифуми была бы только за: ей часто было одиноко без Каннонзаки, никто не мог заменить столь близкую и дорогую подругу.       Иногда Доппо казалось, что она только пользуется Хифуми и ее добротой, за это было ужасно стыдно, а выразить свою благодарность и всю ту нежность, что теплилась в душе никак не получалось: слова застревали в горле в самый ответственный момент и что-то внутри боялось отказа, того, что это отвергнут, хотя разумом Каннонзака понимала, что этого никогда не будет. Хифуми всегда была открыта в выражении своих чувств, искренняя и буквально сверкающая, от этого иногда слепило глаза, а иногда от улыбки хостес чуть ли не слезы наворачивались на глаза.       — Хифуми, — тихо позвала Доппо. В ответ прозвучало мычание, отдавшееся в плече.       — Спасибо.       — За что?       Щеки вспыхнули с новой силой и рыжая отвернула голову, пытаясь скрыться от пытливого взгляда медовых глаз.       — Ты всегда со мной, готовишь, уб-бираешь и. — дыхание перехватило и Каннонзака зажмурилась. — Прости, извини, ничего, я. не обращай внимания! — женщина попыталась встать, но объятия ни на йоту не ослабились. Где-то над ухом прозвучал мелодичный смех:       — И тебе спасибо, за все, — нежно ответила Хифуми, мягко опуская Доппо обратно к себе, где поцеловала ее в острое плечико, казавшееся ужасно холодным на контрасте с водой.       Изанами всегда заставляла чувствовать себя глупой, но не в плохом смысле. Все самые страшные ожидания оказывались просто паранойей, взявшейся непонятно откуда: почему, ведь они знают друг друга лучше, чем кто-либо в этом мире.       Некоторое время они сидели молча. Хостес нашла чужую руку и сжала ладонь в своей, поглаживая по тыльной ее стороне большим пальцем. Доппо снова начало клонить в сон, пусть щеки все еще стыдливо горели. Она запрокинула голову на чужое плечо и закрыла глаза, вслушиваясь в дыхание Хифуми. Вдох, выдох, глубоко и спокойно, на влажной коже пробегают крохотные мурашки от воздуха, пробегающего по ней. Вдох, выдох, ее дыхание постепенно стало таким же спокойным.

***

      — Вода остыла, — нежно проворковала Хифуми, легонько пробегая пальцами по животу Доппо. Та пискнула, открыла глаза и резко поднялась, о чем пожалела, ощутив легкое головокружение.       — Осторожнее, — хихикнула хостес и поднялась на ноги, ступила на холодный кафель и подала обе руки подруге. Не то что бы это требовалось, но Каннонзака не стала перечить: взялась за обе ладони и шагнула на коврик, сонно моргая. Несмотря на то, что ее разбудили таким способом, сонливость вернулась слишком быстро. Женщина уставилась на лицо подруги, затем на ее спину и очнулась только от того, что ей накинули на плечи полотенце.       — Я сама, — проворчала она и принялась неторопливо вытираться, бросая хмурые взгляды на явно слишком умиленную таким хмурым поведением Изанами. А та, словно бы не замечая, сияла счастливой улыбкой.       Вскоре они обе, уже одетые и разморенные горячей ванной смотрели телевизор. Точнее, Хифуми его смотрела, а Доппо пыталась не уснуть, убаюкиваемая монотонным гудением передачи и сердцебиением лежащей прямо за спиной подруги. Долго сопротивляться все равно не получилось. Раздраженная отсветами ящика, она перевернулась на другой бок и уткнулась в плечо хостес, зарылась в ее волосы ища защиты от мешающего света. Найдя ее там, тихо вздохнула и провалилась в сон, прижимаясь к Хифуми крепче. На плечи легла легкая ткань пледа, на спину, поверх нее, теплая ладонь. Изанами нежно поцеловала красную макушку и уткнулась в нее носом, закрывая глаза. Впереди есть еще немного времени, чтобы побыть вместе и этого было достаточно.