Этот мальчик будет твой, детка!

Настал этот день. День, когда я увижу Кая поверженного и сбитого с толку, угнетенного и отчаянного. Даже не верится, что я смогла всё это провернуть. Гордость меня переполняла неимоверно. Но чем ближе мы подъезжали к нашему тайному месту, тем больше я волновалась и трепетала. Сэм по обыкновению своему молчал и покорно выполнял мои приказы и не один мускул на его лице не дрогнул. Только однажды в первый день он спросил меня робко.  — Зачем тебе этот мальчик, Кэсси?  — Затем, милый Сэм, что я его люблю больше жизни.  — А он хочет, чтобы мы его украли?  — Конечно хочет, очень сильно. Просто ему стыдно в этом признаться. Ведь тебе тоже бывает стыдно, правда Сэмми? — я посмотрела на него многозначительно, на что он отвел глаза и заткнулся надолго. Сэм швырнул меня в подвал и закрыл засов, а я изобразила страдание и панику человека сломленного. Я знала, как важно это представление, даже упрашивала Сэма дать мне затрещину, но этот трус наотрез отказался. Вот где мне пригодилось актерское мастерство. Всё в этой жизни не просто так. В начальных классах я шла в театральный кружок нехотя, но однако пять лет мучений были не зря. Мои стенания и метания возымели нужный эффект. Я кожей чувствовала, сострадание Кая ко мне растёт в геометрической прогрессии. Я сделала вид будто не заметила, что в подвале есть кто-то ещё и меня окликнул до боли знакомый голос.  — Эй! Кэсси, это ты?  — Кто здесь?! — откликнулась я с притворной тревогой и удивлением. -Это я, Кай. Кай Уайт! Я оглянулась, Кай сидел в углу на матрасе, изможденный и бледный. Видно он отчаянно пытался выбраться всю ночь, руки и ноги были в ссадинах, а в местах, где щиколотки касались металла оков имелись следы кровоподтеков. Он очень оживился и обрадовался увидев меня и тут же стал расспрашивать о деталях моего похищения, сопоставляя факты и возможные мотивы преступления. Задачка никак не решалась и мои ответы не помогали совершенно. Вдруг он решил, что нас хотят разобрать на органы, и ужас в его прекрасных глазах меня очень повеселил. Хотя сдержаться от смеха было тяжело, но виду я не подала. Лицо моё изобразило гримасу страха. Я тайно любовалась им — этим новым Каем, таким живым и настоящим, а моё эго торжествовало.  — Постой, это он сделал?! — Кай бросил сочувствующий взгляд на мою умышленно разорванную юбку.  — Да…- я опустила глаза и фальшиво всхлипнула  — Этот подонок, он тебя изнасиловал? О боже, бедняжка, — Кай притянул меня в свои нежные объятия. — Он пытался, он пытался…говорил, что хочет меня, но я ему смогла дать отпор, — чего только не придёт в голову в таких объятьях, наконец я почувствовала тепло его тела и терпкий запах пота, такой пьянящий и восхитительный. Тут дверь громко скрипнула и в подвал была скинута еда и вода. А я уж подумала, что Сэм забыл об этом. Мы вдвоем поели, попили как старые друзья, все было вполне съедобно и вкусно. Кай заметно приободрился и начал опять придумывать варианты для побега.  — И что ему нужно от нас. Зачем мы ему, Кэс? Выкуп отпадает, ведь наши родители не богаты. Изнасиловать, по крайней мере меня, он не пытался. Может когда я был в отключке? Хотя, навряд ли.  — Он сказал, что заберет меня позже. Я так боюсь, Кай! — я хотела снова прильнуть к его груди захлебываясь фальшивыми слезами, но дверь вновь скрипнула. Сэм зашел в подвал и жестом указал мне на дверь, я повиновалась.  — Держись, Кэс. Мы обязательно выберемся, — поспешно крикнул мне в спину Кай, но дверь захлопнулась и заглушила его голос. Выйдя из подвала я сразу начала бранить Сэма за то, что он вернулся так рано и не дал мне побыть с Каем подольше. Впрочем у нас ещё много времени в запасе. На следующее утро я снова спустилась в подвал, но уже провела там весь день с Каем. Он расспрашивал обо всем. Я врала напрополую. Сказала, что у похитителя есть оружие и он его без сомнения применит, если мы попытаемся бежать. А тем временем в городе уже начались поиски Кая. Многие думали, что он заблудился в лесу. Остальные же рассказывали небылицы в духе мистики или пророчили появление серийного маньяка. На всех столбах красовалось его фото, внушая неподдельный страх родителям и детям.