О чем мечтает Смерть?

      Рабочий день уже кончился, и она, купив пачку чипсов, направилась в сторону своего старого дома, туда где жила раньше. Сейчас этот дом медленно двигался к сносу — программа реновации рано или поздно затронет все хрущевские пятиэтажки.       Яна уже подходила к дому, когда, подняв голову, увидела человека стоящего на самом краю. Не долго думая, она метнулась в подъезд. Еще не хватало заработать сверхурочные. Бегом она преодолела пять лестничных проемов и, отдышавшись у железной двери, вальяжно — словно так и надо, ступила на крышу.       Человеком оказался паренек лет шестнадцати — он все также стоял у самого края и смотрел вниз. Яна молча подошла к нему и, открыв пачку чипсов, уселась на край, спустив вниз ноги.       — Не надо меня отговаривать. Я все равно прыгну, — подал хриплый голос парень.       — Флаг в руки. По твоему я похожа на психолога? — приподняв бровь, спросила Яна, смотря вперед. Пока еще помня себя в его возрасте, она старалась вести себя сдержанно, парень судя по выражению его лица не особо то и был на грани, а значит того, что она сидит рядом будет вполне достаточно. — Только знай, с такой высоты ты скорей инвалидом станешь, чем разобьешься. Будешь? — и она протянула ему пачку с чипсами.       Парень помотал головой: — Мне нельзя, язва желудка.       — Ты ж все равно умирать собрался, — беспечно рассмеялась жнец. — Бери. Хуже смерти уже ничего не может быть.       — Ошибаетесь! — внезапно вспылил парень. — Только она и решает все проблемы.       — И это самое ужасное заблуждение человечества! — фыркнула она. — Что тебя вообще заставило взобраться на крышу?       — Да так. Я просто… не знаю. Мне надоело, понятно? — это прозвучало почти грубо, и, смягчившись, парень спросил, — А что вы тут делаете?       — Кушаю, — ответила Яна, как само собой разумеющееся явление. Ну, да кушает, сидя на краю крыши старой хрущевки. Что может быть не обычного? — Поверь мне, жизнь это только начало твоих проблем. — Со взглядом знатока добавила она. — Как тебя звать то, а, решатель проблем?       — Игнат.       — Яна, — представилась она. — Может сядешь уже? Все равно прыгать не будешь. И Игнат сел. Он не хотел прыгать — это было правда. Так скорей привлечь внимание матери, попугать соседей. Но, смотря вниз, сейчас прыгать почему расхотелось. Однако осознание ненужности лишь усилилось, ведь даже стоя на крыше его заметила только какая-то странная девушка, да и то потому что «пришла покушать».       — С чем? С чем чипсы? — робко спросил он.       — С сыром, бери, — и девушка протянула ему пачку. — И запомни раз и навсегда, чтоб что-то изменить нужно действовать, а не стоять на краю, надеясь, что «тетя Люба из соседней квартиры» тебя заметит. Завоевать внимание родителей нельзя ультиматумом. Но можно заработать доверие, подкрепив успехами.       — …а говорили, что не психолог, — обиженно сказал парень. — Все несут эту взрослую хрень, а она еще ни разу не помогала.       — Ну, стоило попытаться… Я тоже в нее не верю. Но зато знаю, что люди жили и живут с проблемами хуже, чем у тебя. Не делай себя несчастней, чем ты есть. Вот это точно работает.       — Вот и пускай живут, а я больше не хочу! — в сердцах выпалил он.       Яна испугавшись, что тот вот прям сейчас и прыгнет, схватила его за плечо.       — Игнат, а ты умеешь хранить секреты? Я могу тебе кое-что рассказать, но обещай, что ты не прыгнешь с крыши. И никому это не расскажешь.       Парень с минуты смотрел на девушку. Было в ней что-то не так, с виду девушка как девушка, черные волосы собранные в немного неопрятный хвостик, джинсы, да футболка с белой ветровкой. Она выглядела лет на двадцать шесть, не больше. Но от нее странным образом веяло холодом. А потом Игнат просто кивнул. Его жизнь в последнее время была не из веселых, ему нужно было хоть что-то, что придало бы новых красок… или кто-то. А девушка широко и безумно улыбнулась, встав, протянула ему руку.       — А-ле оп!       Она щелкнула пальцами. И что-то произошло. Игнат даже не понял сначала что. Перед глазами точно пронеслась какая вспышка, и на миг все потемнело. Но когда зрение вернулось — они стояли у высокого дома из красного кирпича.       — Обычно смертных сюда не пускают, но я готова неделю оформлять задним числом твой приход.       — Кто ты? — наконец подал голос Игнат, с удивление оглядываясь по сторонам. Нет. Они точно все еще в Москве.       — Жнец, — пафосно ответила она и поклонилась, с эмитировав снятие шляпы. Игнат вылупился на нее, хлопая глазами и не понимая насколько происходящее вообще реально. — А это наш главный офис.       — Тут как-то обычно… — заключил паренек, разглядывая черно-белую плитку на полу, а потом испугано перевел взгляд на жнеца. Вдруг обидится.       Но та лишь рассмеялась: — О том и речь. Идем, проведу тебя в свой кабинет.       Они прошли через длинный коридор к лестнице, с обшарпанными ступеньками и сломанным поручнем. Здание явно было старое, кое-где отлупливалась штукатурка, а светло-салатовые стены явно были когда-то ярче. Девушка провела его на третий этаж, там было чуть получи, видно после недавнего ремонта. У окон стояли высокие горшки с какими-то растениями, а вдоль стены располагалась скамейка.       — Нам сюда, — Яна указала на белую дверь с золотистым номером тристопять, и они зашли.       Кабинет выглядел совсем скучно, напоминающий больше кабинет в гос.конторе, нежели кабинет сверхъестественного… существа. Игнат не был никогда в кабинете таких существ, но и представить себе не мог, что он может выглядеть, как кабинет обычного клерка. На подоконнике — завядшие цветы и большой принтер, на столе — куча бумажек, как и в шкафах. Хотя по мимо них там стояли и странные переливающиеся зеленым цветом флакончики.       — И как это все работает? И где вообще все? — слишком уж пустынно было в коридорах, на проходной.       — Так рабочий день — все на дежурстве. Тут сидят по кабинетам лишь под вечер, а у меня сегодня короткий день. А работает это все как обычно, — фыркнула она. — Столько бумаги, а толку то? Ты умираешь — за тобой приходят и отправляют в место, что вы называете это чистилищем, на самом деле всего лишь КПЗ.       — Что?       — Ну. вообще камера предварительного заключения, но кроме меня и еще одного бывшего мента — ее тут никто так не называет. А так это комната, где ты сидишь — ждешь, когда до тебя дойдет очередь суда, а там уже зал судебного заседания и приговор. В общем скучно. — она плюхнулась на стул и крутанулась против часовой стрелки. — Ну как тебе?       Игнат честно пожал плечами: — Странно. Странно, узнать, что все так обычно. Черт… — он внезапно схватился за голову уставившись на девушку. Поздновато, но постепенно до него начала доходить суть происходяшего. — Я. Сижу в кабинете жнеца, — отрывисто пояснил он. — Это безумие!       Девушка весело рассмеялась:       — Ну, типо, да. Ты можно сказать первый живой человек побывавший здесь. Был еще Эдгар По, но не здесь, а в у себя там, — она махнула рукой куда-то в сторону. — И мне говорили, что один раз пригласили Гоголя, но как по мне это миф, — фыркнула она.       Парень открыл было рот, чтоб задать еще вопрос, но девушка, словно прочитав его мысли, угрюмо качнула головой.       — Нет. В ад спускаться мы не будим. Как и подниматься наверх. На это у меня полномочий нет. Извини. К тому же в тех конторах, тот еще бардак.       — Ян, почему я здесь? Почему вы это делаете? — тогда спросил Игнат. — Уверен, у вас будут большие проблемы.       — Я их решу. Правда. Просто хочу сделать хоть что-то полезное. И не хочу сверхурочных. От твоего самоубийства очень много проблем будет, — улыбнулась она. — Я подумала, что может, если приоткрою завесу тайны, что после смерти, умирать тебе не захочется. Не очень, согласись узнать, что тебя ждет что-то типо этого? К тому же… ты ведь ребенок! У детей должны быть мечты. Какое твое заветное желание?       — Желание? — парень посмотрел в светло-карие глаза девушки. — Наверное, чтоб мама пить перестала, а еще художником хочу стать. Но отец говорит, что рисование — это глупость. Деньги на новые краски, — размечтался Игнат. — И обучаться заграницей.       Девушка тяжело и разочаровано вздохнула. Слушая перечисления. Обыденные желания, которые принесут счастье на время, пока краски не кончатся, а заграницей не на что будет жить.       — А о чем мечтаете вы? — посмотрев на нахмурившуюся девушку спросил он. — Ты первый жнец, которого я встретил, — пояснил, увидев тень замешательства на ее лице. — О чем мечтает сама Смерть?       — Не знаю как другие — я хочу чтоб люди научились ценить жизнь, — ответила она, серьезным тоном, но тут же исправившись, улыбнулась. — А то работы с вами не оберешься. А мне ведь даже не платят! — Игнат не сдержался и тоже рассмеялся. — Ты хороший парень, Игнат. — Она протянула к нему руку и потрепала по голове. Прикосновение было ледяным, так что по спине поползли мурашки, но наполненное нежностью. Так могла трепать его старшая сестра или девушка… — Живи и смотри, мне. Не растеряй это качество! Я не могу показать тебе все здание, но у меня для тебя есть подарок, — она открыла шкаф и достала один из зеленых флакончиков. — Правило гласит, что приглашенные гости должны забыть о нашем существование. Они будут помнить, что произошло что-то необычное, но что конкретно, должно быть стерто. Это, — она протянула ему флакон, — сохранит воспоминания о нас, держи, выпьешь на выходе. Ну, все пожалуй на сегодня хватит, я провожу тебя до дома.       — Ян, а мы еще увидимся?       — Я буду за тобой приглядывать, — ответила она и подмигнула ему. — Смотри в оба. И, Игнат, не подведи меня! ***       — Яна, заедешь в дом 4 по Дмитровской? Мне через всю Москву пилить — а ты там рядом.       — Как обычно, — надулась Яна. — Но документы оформлю на тебя. Мне лишние души не нужны!       — Вот Чичиков бы порадовался, — рассмеялся толстый и усатый мужик. — Ладно, удачи с делом, - и положил трубку.       Яна показала язык сброшенному номеру и вздохнула. Она согласилась только, потому что действительно находилась в том районе. И до метро путь пролегал, как раз мимо дома. Это была новенькая высотка, построенная совсем недавно.       — Квартира сто пятьдесят, седьмой этаж.       — Послать надо было Кирилла, далеко и подальше, — возмущенно буркнул напарник, заходя в подъезд.       Дверь в квартиру оказалась открытой. И в ней стоял запах свеже приготовленной еды.       — Убийство или несчастный случай, — заключила Яна, смотря на чистую убранную прихожую. — Он жал гостей.       — И не дождался, — раздался голос Виктора из гостиной.       Яна пошла на голос, там в гостиной под потолком на люстре висел человек.       — Не-ет, — протянула девушка подходя ближе.       Виктор заботливо подал ей табурет. Встав на него, она, тяжело вздохнув, приложила ладонь ко лбу умершего. Полу прозрачная копия молодого человека отделилась от тела. Она улыбаясь смотрела на девушку, которая стоя на табуреке была выше него.       — Ну, я же просила, — с упреком, уперев, руки в бока сказал она.       — Ты нисколечко не изменилась, — улыбнулся Игнат, протянув к ней руку. — Ты знаешь, я так долго ждал.       — Дурак! — кривя губы, и еле сдерживая слезы, ответила она. А ведь он знал, знал ее желание, и даже он так и не смог его исполнить. — Придурок, ну, зачем же?!       — Смерть не разлучит мертвых. Можно к вам в жнецы? — все также улыбаясь, спросил он у Виктора, выглядывая из-за ее плеча.       Тот мялся и не сводил взгляд с Яны.       — Игнат, самоубийц не берут в жнецы, — холодно сказала девушка, словно оглашая смертный приговор. — Это правило номер один. Считается, что эти люди обесценивают свою жизнь, а значит не имеют права забирать чужую. Прости, но я ничего не могу для тебя сделать. Разве что… оставить тебя здесь, станешь неупокоиным призраком. Но знай, счастья это никому не принесет. Какой же ты идиот!       Игнат смотрел на нее совсем сникнув. После того дня, проведённого у жнеца в офисе он только и думал о том, чтоб снова туда попасть. Делал зарисовки здания, портреты различных работников (естественно придуманных) и Яну. Игнат все надеялся на случайный кирпич, что упадет ему на голову, и что вот-вот он умрет от внезапной остановки сердца.       Но время шло, а он все не умирал. Игнат пережил мать и отца. Так и не смог завести семью. И в итоге в один прекрасный день решился на то, чего избегал все эти годы.       — Кажется я снова все испортил?       — Нет, — резко, как отрезала сказала она, смахнув слезы. В конце концов это была ее работа, и его выбор, как распоряжаться своей жизнью. Но веру в человечество она потеряла окончательно. — Ты не виноват. Ты всеволишь человек. А люди известны своей тупостью. Я совершила ошибку. Мне ее и исправлять. Виктор, забирай его. И уходим от сюда… по-человечески.       — Постой. Ян, куда я теперь?       — Не все суицидники отправляются в преисподнюю. Все решит Суд. И, Игнат, прости. Мне не следовало тогда вмешиваться. Я просто хотела спасти хоть кого-то и…       — …не хотела сверхурочных, — вдруг по-доброму продолжил за нее Игнат. — Я помню. Скажи, только мы хоть когда-нибудь еще встретимся?       — Нет, — еще жестче ответила она, сомкнув губы. Она выучила урок, больше никаких пустых обещаний, и никаких ложных надежд.