An unforgiven mistake

      Тихое молчание. Горький привкус табака и его пряный аромат. Что же ты наделал? Прайм… А может все она? Нет чувств, эмоций и желаний. Тянущаяся пелена беспамятной пустоты души. Наша встреча была не предопределена ничем, но встретясь нас пронзила дрожь. Мы страдали раньше, и уверена, сейчас. За что? Нет. Зачем? И почему? Жестокие слова отречения от прошлого. «Ты безрассудна, самонадеянна и верна лишь своим личным принципам». Верно. Ты прав. Но я сделала это ради тебя. Прайм. Рискнула, бросилась в «огонь», не думая ни о чем. «Мы простили твоё прошлое предательство, но память о нем все ещё осталась. Ты могла обратиться ко мне. Мы могли найти решение, но ты посчитала нас… меня недостойным своего доверия. Пострадали невиновные. Ты совершенно не думала про последствия своего решения». Эти горькие слова ранят. Они словно ядовитые жала проникнули под кожу, болезненно сжигая её защитные слои. Все не так. Хотя, возможно, ты был прав. Моя вина в моем неверии и спешке. Я боролась со своим нежеланием окончательно довериться вам. Ошибка. Это была ошибка. Решение — принятое вспешке. Давление от незамедлительного решения спасти последнего родного человека и близкого друга выиграло спор. Хах. Как же горько оправдание, но уже ничего не изменить. Звучащий патефон с тихим треском передавал свои старинные истории с испещренной мелкими трещинками пластинки. Так слезливо и пронзительно, почти касаясь своим мотивом её пустой, израненной души. Кто скажет, что же делать дальше? Когда принять решение стало так удручающе сложно? Когда Прайм напомнил про её судьбу? Тяжелый выдох легкого белесого тумана. Гулкие стуки дождя, разбивающегося о панорамное окно холодными брызгами. Боль и холод. Отчаяние и горечь, смешавшиеся в водовороте ледяного безразличия. Парадоксальное сочетание. — Кхах… — глухой кашель. Прищуренные безразличные глаза обвели полупустое помещение, не задерживаясь ни на чем. Глухо. Тихо. Невесомый вакуум. Она медленно спустила руку с колена на пол, прямо на раскрытый блокнот испещренный ровными рядами обличительных слов, легко сметая ручку прочь. Признание, ярость, страх и боль. Она не станет больше тратить драгоценные минуты на мучительные попытки передать свои эмоции бумаге. Смятая и сорванная бумага улетела к противоположной стене. Глаза равнодушно провели этот резкий полет и зацепились за несколько фотографий, беспорядочно раскиданных у раскрытого обшарпанного чемодана. — А-ха-ха… — вымученный хриплый смех. Она и забыла, что хотела их сжечь. Слишком сильно они влияли на неё. Воспоминания, которые напоминали про те дни, когда она верила в счастливый миг единения... с ним. — Чертов Прайм, — негромко воскликнула Моника, прикрыв одной рукой глаза, в которых нещадно пекло. Болезненная тяга и жжение где-то посередине груди. Как же хотелось избавиться от этого чувства, терзающее её с тех самых слов. «Ты должна уйти». Ощутимый удар по её чувствам. Ты даже не стал слушать моих слов. Напал боя ещё играл в тебе. Напряжение от схватки с Мегатроном и Сентинелом давило на тебя. Может быть так, что ты переживал за меня? Когда я так глупо подвергла свою жизнь опасности, пытаясь снести лидера десептиконов на инопланетном джете, отвлекая на себя от почти поверженного тебя. Пытаюсь оправдать. Как унизительно и беспомощно звучит. Во мне вновь поднимается беспощадная обида. Пекло. Губы истерзаны в кровь бессонными ночами и бессмысленными днями. Предательские солёные капли стекли по точеным скулам. Она рывком откинула голову назад, даже не морщась от столкновения с кирпичной стеной. Проходит минута, затем другая, за которой последуют следующие. Музыка давно перестала разбавлять эту тягучую атмосферу одинокого отчаяния своим пронзительным звучанием. Давно. Моника спустила руку от лица и поднесла недокуренную сигарету Marlboro к потрескавшимся губам, глубоко затягиваясь. Глаза жгло, болело и сжималось сердце, но как же это было неважно. Медленный выдох сизой дымки. Солнце решило выглянуть из-за туч и посетить её пустынный чердак, развеяв серость и унылость обстановки своим тёплым светом. Она ощущала терпкий привкус металла на губах. Ещё одно невыносимое напоминание о нем. — Ха-а-а… Могу поспорить, что подобные мысли вряд ли посещали твой процессор, — горькая усмешка. И она плавно покрутила кистью, играясь с дымом. — Я ведь была не так важна для тебя… Оптимус?