My shot

Высокие белые стены Смольного института тянулись вверх, к небу, закрывая собой вид на восходящее солнце. Более чем на учебное заведение это место было похоже на дома в Сибири, в которые ссылали неугодных государству. Холодные полупустые помещения, решетки на окнах первых двух этажей, выкрашенные в болезненный желтый цвет стены и пугающая тишина, от которой по коже только прибывших шестилетних девочек пробегал неприятный морозец. Но сейчас бояться нечего, нашей героине пятнадцать, она здесь уже не первый год и пусть получила в институте прозвище "rebelle", что переводится с французского как "мятежница", ее пока всё вполне устраивает. Наблюдая за поднимающимся из-за горизонта солнцем, Элеонора думала. Весьма странное явление - восход солнца в пять утра, зимой. Быть может, это пожар, или вдали горит уж больно яркий фонарь. Нет, пожалуй, это все-таки восход. Подивившись такому чуду, девушка спрыгнула с подоконника ванной комнаты, направляясь в общую спальню. Спальная комната выглядела далеко не привычным образом для заведений, приспособленных для особ из высшего общества. Комната с шестью десятками кроватей, беспорядочно разбросанными по помещению, высокими потолками и окнами, опять же увенчанными решетками. Все еще спали и, проследовав к своей кровати в самом конце помещения, Элли вытащила из-под матраса книгу, полную сочинений Шекспира, и, уже приготовившись в течение следующего часа до подъема читать, была прервана тихим и весьма пренебрежительным кашлем. Подняв глаза на источник звука, она увидела неспящую соседку Лиану, что с осуждением смотрела на шатенку. - Ты со скольки часов не спишь? - шепотом спросила она. - Примерно полчаса уже, - тихо сообщила Элен, переводя взгляд на огромные пыльные часы, что показывали пятнадцать минут шестого. - А ты отчего не спишь? - Услышала, как ты ходишь, - румяная блондинистая девушка в спальной рубашке села на кровати напротив собеседницы. - Мне маман мандаринов прислала, сказала, южные, будешь? - Конечно! Только не здесь, а то все почувствуют запах и проснутся, - вновь спустившись ногами на холодный пол и спрятав книгу под матрас, "мятежницы" направились к маленькой дверке, ведущей в ванную, и принялись уплетать мандарины, выкидывая кожурки в окно, чтоб не быть замеченными. - Что ж это так рано светает? - опять в той же чопорной, пренебрежительной манере спросила Лиана, выплевывая косточки в ладонь. - Вот так, видно, сам Бог хочет, чтоб я почитала "Гамлета", - улыбнулась Элен, выкидывая косточки с ладони в окно. - Я слышала, тебе на передник привязали чулок за неправильное произношение слов... Правда, что ли? - Во-первых, кто бы говорил, у тебя в наказание уже и передник, и чулки, и накидку забрали, а во-вторых, да, потому что Сверепенская - дикарка какая-то, ну, не понимаю я, как читается это слово, ну, унижать-то зачем? - Ой, да подумаешь, унижение, мы не обязаны знать все на свете, мы же здесь для обучения, к тому же, российский двор никогда манерами и грамотность особо не отличался... - Быть может, наша учесть - стать новыми российскими дворянками... - мечтательно произнесла Лиана. - Я бы предпочла роль покрупнее, - усмехнулась Элен. - Ты все? Пойдем одеваться, чтоб не стоять в очереди потом! - она, взяв подругу под руку, повела ее в общую спальную, что-то мечтательно рассказывая о новых памфлетах Бомарше, сочинениях аббата Рейналя и произведениях Жан-Жака Руссо, которые отправила ей из Франции бабушка. - Конечно, не всем дан титул при французском дворе! – саркастично, но без укора пробубнила Лия. Утренняя рутина одна из самых превратных вещей в Смольном. Представьте себе три десятка благородных девиц, которые ждут своей очереди в ванную комнату, искренне пытаясь быть прилежными, но всё же устраивая столпотворенье и гул. И каждое утро такое. И каждый день ты пытаешься проснуться раньше, но все снова и снова попадаешь в толпу из жалующихся, спорящих, зевающих молодых девушек боящихся опоздать. Элеонора не любила это. Она любила тишину, но не одиночество, нет-нет, не в коем случае. Иногда бывает уютно с кем-то помолчать обо всём. Когда между вами всё решено, и вы просто тихо наслаждаетесь обществом друг друга. Но оклик гувернантки, пытающейся успокоить пятнадцатилетних девиц, пробуждает Элен от милых воспоминаний молодых лет и возвращает в очередь возле умывальной, которая порядком начала расходится. Сборы не так тяжелы, когда в качестве наказания у тебя конфисковали треть от всех атрибутов школьной формы. Элен надела строгое серое платье, черные туфли, заколола кудрявые, русые волосы золотым гребнем, подарком графини Легранд, бабушки Элеоноры, и вскоре была готова проследовать со всеми студентками на завтрак, а в последствии и на уроки. Завтрак в этот день длился ужасно долго; бонна самых младших девочек, бегала по помещению столовой, то там, то там, успокаивая непокорных девиц. Остальные преподаватели пропали, их просто не было на завтраке, из-за чего Элен представилась потрясающая возможность пожаловаться: - Сил моих нет! - шёпотом воскликнула она. - Разве это каша? - она указала на полужидкую субстанцию, разлитую по тарелкам, на вид больше напоминавшую разбавленную водой известь. - В течение года мы едим хлеб и пьем воду, игнорируя эти отходы; от голода едим грифели и кусочки меловых досок, это всё, чтоб стать леди?! Что за глупость?! - Это дает повод ждать следующей императорской инспекции, - в полголоса заметила сидящая за соседним столом Лиана, пренебрежительно ковыряя ложкой серую жижу. - Может, они это украли у строителей, которые чинят потолки в южной ванной? - И решили нас этим накормить! - хихикая, заметила сидящая напротив нее старшекурсница. - С нашего потока на этой неделе пять девочек попали в лазарет с истощением. - Как они? - Элен подняла взгляд на девушку. - Их там хорошо кормят... - задумчиво произнесла та. Смольный институт благородных девиц был основан еще при императоре Петре III по просьбе его тогда жены, а ныне Императрицы Всероссийской Екатерины II. Ежегодно в нем проходила строжайшая проверка от самой императрицы, что заставляло всех в учебном заведении нервничать. С момента его основания в институте сменилось двенадцать директоров, и нынешний директор, желавший продолжить получать немалое жалование, всеми правдами и неправдами пытался доказать, что девушкам живется хорошо. Раз в год, именно в день проверки студентов хорошо кормили, не сказать, что было роскошно, но, если сравнивать сырое мясо и полинялый салат с вареными курицей и картошкой, полагаю, все бы выбрали второе. - Девочки, что за разговоры за столом? – гувернантка подошла к ним, явно готовясь показательно отчитать. - Неужели вы не знаете правил этики? - Знаем, - Элен показательно встала из-за стола, по этикету проявляя манеры, но на деле привлекая больше общественного внимания к этому "конфликту". Элеонора Легранд (от рождения Легина), признаться честно, славилась на весь Смольный своими частыми спорами с учителями и гувернантками, превосходя по их количеству всех учениц обладающих званием "rebelle"; она требовала справедливого отношения, из-за чего сильно выделялась не только характером среди большинства покладистых институток, но и внешне. Смольный институт имел несколько странный подход к воспитанию. Многие родители выбирали своим дочерям в качестве дополнительного курса религиозное образование, благодаря чему, большинство учениц были чопорными и набожными. А главным наказанием для них была пошлость, поэтому за проступки гувернантки отнимали частицы верхней одежды у учениц, что открывало у них сначала руки, затем плечи, потом щиколотки и голени, а на самой девушке оставалось только тоненькое платье, не способное спасти от мороза, а в соединении с постоянными сквозняками и в целом холодом помещений института это превращалось, по словам выпускниц, в «пытки во благо». Гувернантка показательно вынула из волос Элен золотой гребень, и русые пряди упали на плечи. И стоило ей попытаться что-то сказать, как тяжелые дубовые двери в зал распахнулись, а столовая наполнилась болтовней главной гувернантки, Сверепенской, курирующей поток Элен. В зал вбежали повара, поспешно заменяя "кашу из извести" на маленькие пирожные. После чего одна из вбежавших вслед за поварами гувернанток выхватила из рук Меловой, именно той гувернантки, с которой пришлось спорить Элен, гребень, отобранный ранее и в попыхах, кинула его на ближайший стол. Элен убрала его в карман, завязывая волосы в жгут. - Быстрее, быстрее, - суетливо шептала она, выводя Меловую в коридор. Элен села за стол, как и все устремив взгляд на распахнутые двери. На секунду всё затихло; никто не смел пошевелиться; никто не смел вдохнуть. Они все с восхищением смотрели на входящую в помещение императрицу. Каждая здесь мечтала стать ее фрейлиной. Императрица Екатерина Великая посещала Смольный каждым год. Сначала из любопытства, посмотреть на свое детище, пристанище молодых умов, а позже, после увольнения нескольких директоров, в качестве проверки. «В подобных условиях мы воспитаем не леди, а воинов! И что же, нам потом молодых дам на войну отправлять?», - говорила императрица во время одного из обходов Смольного за несколько лет до нынешней проверки. Отдельно нужно заметить, что день приезда Императрица всегда строго регламентировался и уже за неделю до приезда, в Смольном начинали все белить, красить, мыть, полировать, чтоб к приезду государыни все предстало в лучшем виде. Но в этот раз…в это раз заместо привычной середины апреля, проверка наведалась без предупреждения в конце февраля. Заместо десятка различных проверяющих, Императрица Всероссийская и шесть ее фрейлин. Хоть как-то улучшить ситуацию помог только охранник, издалека заметив карету только на подъезде к институту и успев хоть как-то оповестить, мол, царица едет. Всеобщий тихий восторг прервала главная гувернантка Сверепенская. - Да, а вот здесь у нас столовая, вот девочкам выдали завтрак, - тараторила она, явно не находя себе места. - Проходите, пожалуйста. - Приятного вам аппетита. – вежливо проговорила Екатерина, обводя взглядом зал. Все институтки на дрожащих ногах встали и сделали книксен. - Теперь стойте, - императрица стала ходить по рядам, осматривая учениц, замечая то там, то там, отсутствие предметов гардероба, привязанные к фартукам чулки и небрежно собранные волосы. - Что с ними? – Екатерина указала на несколько девушек из числа постоянно наказываемых "мятежниц" в том числе и Элен. Девушка пошатнулась, ее уже по обыкновению красные щеки запылали еще сильнее. Признаться, выглядела она, как и все студентки в этом зале, не самым лучшим образом. Что уж говорить о едва ли не болезненной худобе, потемневших ореолах вокруг глаз и покрасневших костяшках рук? Но внимание государыни было привлечено в большей степени не этим, а отсутствием большей части форменного гардероба у учениц. На них было серое платье с белой кружевной отделкой и черные туфли. Ни накидки, ни передника, ни чулков не было замечено. Волосы Элен, зазанные жгутом, благо, не столько привлекли внимания Екатерины. Строгий взгляд императрицы пробежался по ее испуганному лицу и немного смягчился. - Сколько вы едите? - вежливо осведомилась она, делая шаг в сторону Элен. - Вы выглядите абсолютно изголодавшей! - Немного, признаться честно, почти не ем, - учтиво, но при этом холодно отвечала она, несмотря на бешено колотящееся сердце. - Отчего же? В эту секунду по залу понесся неощутимый мороз. Если бы здесь не было императрицы и ее фрейлин, то институтки подняли бы гул, только лишь перешептываясь, но сейчас все молчали в ожидании ответа. Все гувернантки уже по семь раз успели помолиться, а Сверепенская пожалела, что проявила милость и позволила Элен пойти на обед вместе с остальными, а не отстранила от завтрака за хранение книг под матрасом, с чем была поймана утром. Меловая побелела и уже обдумывала, куда можно сбежать в случае гнева на нее императрицы. - Не хочется, государыня, - кротко ответила Элен, и все в зале буквально выдохнули с облегчением, из-за чего Екатерина и ее фрейлины стали оборачиваться. - Быть может, Вы можете мне рассказать, или в этом случае Вам не сносить головы? - шутливо спросила Императрица, вопросительно наклоняя голову в сторону. - Боюсь, мне все-таки не снести головы, если я признаюсь, что едим мы здесь грифели и кусочки меловых досок, ой! - она театрально закрыла рот руками. - Как же так?! Можем ли мы сохранить это в тайне, Ваше Величество? Императрица громко рассмеялась, оборачиваясь в сторону фрейлин. - Катерина! - она обратилась к одной из своих вечных спутниц. - Помнишь, ты такой же была, когда еще училась здесь? Такой же острой на язык, вот только... Екатерина, нахмурив брови, быстрым шагами подошла к фрейлинам, и те в момент окружили ее, создавая некий барьер для совещаний. На протяжение минуты продолжался еле слышный шёпот. Но стоило ему прекратится, как императрица быстро подошла к Элен, все так же ведя диалог с одной из фрейлин. - Вот только ты такой исхудавшей не была, - императрица взяла Элен за руку тут же отдернув от нее свою ладонь. - И такой холодной! - она устремила взгляд на гувернанток, казалось, будто она испепеляет их взглядом, так сильно у них задрожали ноги, и так сильно они побледнели. - Конечно, можем! Это будет наш маленький секрет! Твой, мой и твоего доверенного лица, которое сможет подтвердить каждое твое слово, - она немного присела, чтобы видеть лицо Элен. - У тебя же есть такое? Элен за секунду нашла лицо Лианы в толпе, она отрицательно мотала головой и складывала руки на груди в замок, чтобы она выбрала кого угодно другого, но не ее. Лиана была удивительно застенчивой, она редко когда резко отвечала преподавателям и гувернанткам, которые считали ее удивительно талантливой девочкой со сложных характером и плохим окружением. Но ее неповиновение выявлялось в поступках. Она в знак солидарности с наказанными девочками не носила чулки, заваливала преподавателей точных наук вопросами о формулах и вычислениях нужных пропорций, прятала присланные родителями подарки, чтобы их не изъяли, да и по ее кругу общения ее смело можно было также назвать «rebelle». Что касалось обычного общения, она очень долго привыкала к людям и почти никогда не заводила диалог первой. У Лианы был тихий и мягкий голос, но стоило ее завести, как она становилась потрясающим оратором, при своих подругах, конечно. Сейчас она молила Бога о том, чтобы Элен не назвала ее имени: мало того, что ей придётся представляться перед императрицей, так еще и нести ответственность за подругу, полную мятежного духа. - Есть, – коротко ответила девушка, в упор смотря на подругу. - Кто она? – спросила императрица, снова расправляя плечи и становясь в полный рост. - Вот, блондинка, Лиана зовут… - скромно проговорила Элен, понимая, что ни благодарности, ни прощения может не ожидать. - Ваше высочество, - Лиана вышла вперед, делая реверанс, - Лиана Ларсон… - Вы не русская? – императрица с недоумение осмотрела девушку. - Русская, но… не полностью, у меня австрийские и шведские предки… - Ну что же, у меня они тоже…- Екатерина на секунду задумалась расплываясь в улыбке,- австрийские, но я определенно русская! – довольно отвечала государыня, подходя к Лиане ближе и кладя свою теплую руку на ее холодное плечо. - Ты подтверждаешь каждое ее слово? – строго спросила она, направляя свой властный взор на стоявшую перед ними Элен. - Подтверждаю, Ваше Величество, - тихим голосом проговорила девушка. Императрица встала напротив нее. - А что насчет тебя? Твоей подруге… Прости, как тебя зовут? – она обернулась к стоящей позади нее шатенке. - Элен, - проговорила девушка. - Элеонора. - Да-да, - она снова обернулась к Лиане. - Элеоноре здесь не нравится, а тебе? - У Элеоноры острый ум, она жаждет бóльших знаний, бóльших пространств, чем есть в институте, мне же хотелось бы, чтобы вкусно кормили, да физику лучше объясняли, - скромно проговорила Лиана, так и не посмев поднять на Екатерину глаз. - Хорошо… Тогда позволишь ли ты мне забрать твою подругу? – задумчиво и строго произнесла Императрица, несмотря на сухость своей интонации, улыбаясь словам студентки. - Если Вам угодно… - скромно проговорила та, снова делая книксен. Признаться, тот день можно было считать одним из самых суетливых и сумбурных в истории Смольного. Очередного директора сняли с должности, гувернанток строго отчитали, а институт на сей раз перешел под управление кого-то из приближенных Императрицы. Зажилось там и вправду лучше, отнятые вещи вернули, хоть большинство из них и было досмотрено, еда в столовой стала приятней, наказание «замораживанием», как его назвала императрица, было запрещено, ученицам стали более тщательно объяснять не только танцы и музыку, но и химию с физикой. Но самым большим изменением для Лианы да, пожалуй, и для всего потока был переезд Элен в Зимний Дворец.