Хэллоуин

Девушка собиралась в спешке. Хотя скорее поправлялась, ведь даже её волосы не успели растрепаться. Она лишь разгладила юбку, застегнула рубашку по самую шею и, поникнув, закрыла за собой дверь. Не возбудить Чон Чонгука, к которому в квартиру попадало не больше трех девушек за всё время, — это ещё надо уметь. Парень остался один в комнате, не расстроенный, но задетый ситуацией. Не возбудился — и ладно, но все ученики на выходе из здания видели его с ней, в обнимку, садящимися в одну машину. Проболтается. Скажет кому-нибудь «Он даже мой лучший кружевной лифчик не успел снять. Только гладил, пока я обхватывала его бедра ногами, не целовал, а больше покусывал — и замер. Я уже и выгнулась, прижалась ближе, а он отстранился. Точно гей», потом обижено скрестит руки под, объёмной из-за поролона, грудью и слух разлетится со скоростью падающей монеты. Гук хотел по-другому. Он спит с ней — подкрепляет за собой гетеро ориентацию, а она спит с ним и получает всевозможную похвалу от знакомых, что смогла повалить такого парня. Всё к черту. От раздражения из-за провалившегося плана отрывает звонок. Лучше бы телефонный, Чонгук сейчас не в том настроении, чтобы с кем-то спокойно общаться вживую. Юноша подходит к двери, но глазок оказывается чем-то прикрыт, поэтому гостя разглядеть не удается. Чон собирается с силами и открывает, впуская в комнату не только свежий ветер с запахом листвы, но и тень незнакомца. По-началу мешает ослепительное солнце и он видит только силуэт парня. Его белоснежная рубашка на груди обхвачена тугими портупеями, ремни соединялись на шее и создавали подобие ошейника. Чонгук не видит на нём штанов уже буквально, под рубашкой виднеются только черные трусики, сзади свисает что-то белое и пушистое на вид. Чон побаивается удостовериться в предмете, поэтому переводит взгляд на лицо. Растерянное, смущенное лицо, потом на искусанные губы. Гость нервно оттягивает края рубашки, будто ею можно что-то прикрыть, и сглатывает. — Кон…конфета или член? — выдавливает он, а потом дергается от взрыва смеха где-то за забором. Чонгук узнает в этих голосах своих одногруппников и раздражается ещё больше. На черной коже портупей белым маркером выведена надпись «Ким Тэхён». Чон уже представляет, как всё было: его «приятели» заглянули к первокурсникам, тыкнули пальцем в небо, а потом зажали беднягу где-нибудь после уроков. Простыми угрозами или алкоголем с наркотой, но как-то добились послушания этого Тэхёна. И вот он стоит босиком на пороге, полуголый и униженный, жмурится от насмешек издалека. Чонгук за руку тащит его внутрь. Не хватало ещё, чтобы соседи увидели этого парня в таком виде, но Гук соврет, если скажет, что не почувствовал обескураживающее напряжение внизу живота. Ким с неудобством передвигал ногами, пока хвостик сзади маячил из стороны в сторону. Старший невольно представил, где и как Тэхёну пришлось засовывать эту анальную пробку, и сколько он с ней шёл по улице в неглиже. От таких мыслей чуть заныло в паху, а потом Чон заметил тянущиеся к себе руки и не стал останавливать. Конечно, этого первокурсника не просто так прислали. Ким неуверенно приблизился и, сосредотачивая взгляд на полу, накрыл чужую промежность ладонью, несколько раз проводя вверх-вниз. От такого каждая венка Чонгука взбудоражилась. Пусть через брюки, но ладонь гостя была ощутимо холодной, контрастируя с разгорающимся возбуждением Гука. Последнего охватил интерес. Тэхён неожиданно опустился на колени, цепляясь пустым взглядом за ширинку, замок которой не хотел поддаваться подрагивающим рукам. Чонгук гостеприимно помог, спуская штаны чуть ниже бедер. Тут младший заколебался, действия заходили всё дальше, и его взгляд метался то от Чона, то к нему. Ким ещё раз провел большим пальцем руки по всей длине члена через ткань, ощущая затвердевшую плоть, и наконец приспустил боксеры. Такая невинная решимость только распыляла интерес Гука. Он левой рукой погладил чужую макушку, честно пытаясь подуспокоить, и запустил пальцы в гладкие волосы, никак не торопя младшего. Тот приблизил своё лицо к паху, опаляя чувствительную кожу неровным дыханием, а потом язычком коснулся головки, обводя кругом и смазывая слюной. Обхватил её мягкими губами и стал посасывать, действительно как конфетку, потому что не знал, как иначе. Чонгук был напряжен и старался не подаваться бедрами вперед, — впервые за сегодня ему хотелось больше прикосновений. Тэхён порой случайно задевал зубами кожицу, но Чону нравилось, как горячо у него во рту, это больше будоражило его тело, пусть Ким и не мог заглатывать полностью. Он водил языком по венкам, надавливал кончиком на уретру, смазывая предэякулят, и слизывал собственную стекающую слюну, руками нежно поглаживая яички. Гук оттягивал разрядку, отвлекался на чужие затуманенные глаза, гладил Тэ по щеке и скулам, лишь бы растянуть удовольствие подольше. Ему сейчас в целом хотелось больше, но не здесь, а в уютной постели: исследовать тело под собой, снять тугие портупеи и оставить на их месте другие следы, разглядеть как смотрится сзади попка с хвостом, а потом проверить, как хорошо растянут этот парень. Чонгук хотел так много, что перестал сомневаться на счет ориентации, особенно когда Ким ёрзал. Он также напрягается, из-за чего колечко мышц плотнее сжимается вокруг пробки, а колени ноют под весом тела. Чону нравится вибрация, когда Ким тихонечко стонет от вышеперечисленного. Одной рукой младший опирается о бедро Гука, удерживая равновесие, и тот накрывает её своей, сжимает, чтобы удержать непонятно зачем. Сжимает, когда чувствует, что кончает во влажный рот, а Тэхён полностью всё проглатывает, и даже облизывает остатки с розовой головки. Гук специально ещё проводит ею по чужим губам, запоминая их мягкость и пухлость, а потом натягивает штаны обратно. — Ну как тебе конфета? — говорит Чон, и Тэ устало валится на его ноги, лбом упираясь где-то в таз первого. Младший переволновался больше запланированного, пытался удерживать свою дрожь и жгучее чувство опущения, поэтому униженно прячет своё лицо. Чонгук поражен больше себе, чем юноше. Позволил своему воздержанию пересилить себя, а теперь помогает малознакомому парню добраться к дивану на его ватных ногах. Он укладывает Тэхёна на бок, пытается отстегнуть наверняка неудобные ремни, а потом опускает взгляд ниже поясницы и хмурится. Всё же, оставлять так как минимум некомфортно гостю. Теперь уже Чонгук неуверенно тянет руку к чужим ягодицам, шепчет на ухо что-то доброе для отвлечения внимания, пока пальцами пытается добраться до основания хвоста. Ким вздрагивает, но молчит, боится ещё больше, но пробка без труда выскальзывает из него. Он судорожно и облегченно выдыхает, а Гук уже возвращает себе контроль, чтобы накинуть на парня одеяло и скрыть полуголое тело, даже когда понимает, что толщина пробки вполне соответствует размеру собственного члена для...того, чего не произойдет. Обоим надо передохнуть и остыть. А Чонгуку ещё кое с кем разобраться.