Идеал.

Омега вздохнул. Именно сейчас он чувствовал безмятежность, спокойствие. Он чувствовал себя так, держа в руках меч и рассекая им не только воздух. Разобравшись с очередным нападающим на него, он развернулся и увидел то, чего не может забыть. Персидский шах отважно сражался сразу с тремя, в одной руке держа мачете, что отвлекало и нападало, в другой руке держал кинжал, что после удара мачете контратаковал. Его спина победно распрямилась, а взгляд поднялся вверх. Он победил. И произвёл на омегу странное впечатление: он восхищался им, восхищался техникой и обращением с оружием. И пока шах был в своих мыслях, пока все ещё задумчиво смотрел в небо, омега увидел тихо крадущуюся фигуру в деревьях с луком в руках. Вот фигура замирает, натягивает тетиву и начинает прицеливаться. Омега немного запоздало все понял и побежал. Побежал к шаху, что-то крича, чтобы увернулся, чтобы сделал хоть шаг в сторону. Шах удивленно поднял бровь, повернулся к источнику звука и увидел, как воин варварского племени толкает его, и мимо пролетает стрела. Шах напрягся и грубо схватил воина за предплечье. Шах видел, что лучник не готов останавливаться, что он рискует своей жизнью, но должен убить. Укрывшись за деревом, шах впервые взглянул в глаза смелого воина. Глаза были янтарного цвета, казалось, что они светились. Взгляд был обращён именно на шаха и был немного нервным. — Напугался? — легонько усмехнулся шах, — спасибо за спасение. Как тебя зовут? — Ангель, — тихо произнёс воин перед ним и вдруг отвёл взгляд. Ангель привык находиться в обществе альф, сражаться вместе с ними и против них. Но с этим человеком он сражаться бы не хотел. Этот человек был умён, силён и тем самым привлекателен. Ангель видел множество удалых воинов, но никто не выглядит в бою как он: страстный и увлечённый битвой он превращается после в мечтающего и спокойного человека. И это так завлекало, Ангель хотел бы увидеть это не один раз. Подобное желание его пугало. — Здорово, Ангель. Не знаю, нужно ли мне представляться, — человек вновь усмехнулся, и Ангель снова взглянул своими янтарными глазами в его лицо, впитывая эту усмешку, — но мало ли. Я шах Карим Нахше-Рустам. Моя жизнь очень высоко ценится. Тебя щедро наградят. — Не нужно, — почти прошептал Ангель, убрал руку шаха от своей, — сейчас бы разобраться с преследующим лучником. — Тебя не интересует награда? Но повторюсь, моя жизнь очень дорого стоит. — Не стоит, шах. — Ты мне любопытен. И ты прав, — шах начал идти среди деревьев. Искал глазами лучника, ходил почти бесшумно и, казалось, впитывал звуки. Он встал среди деревьев, но был открыт для нападения. Ангель вновь смотрел и не мог сдержать восхищения. Самой лучшей наградой для него было то, что он видит это. Вновь выпущенная стрела направляется к цели, но шах опускается на колени и избегает попадания. Медленно крадясь, он ступал по земле. Ангель вздохнул, ему казалось, что он слился с природой. Он неминуемо шёл к своей цели. — Шах Карим Нахше-Рустам! — войско союзников прибежало к месту нападения на шаха. Шах вздрогнул и вернулся в реальность, перестав вести себя как самый настоящий зверь, обученный жизни в лесу. — Я здесь. В деревьях напротив был лучник, но, наверняка, он испугался и сбежал. Карим вышел из деревьев, опросил войско о потерях, задумчиво кивнул и начал удаляться. Ангель был в замешательстве. Неужели это последняя встреча с этим замечательным человеком? С таким мастерским воином и удивительным зверем. Ангель стоял поглощённый своими мыслями до тех пор, пока не начали искать и его. — Ангель, с тобой все в порядке, не ранен? — гордо, величественно и одновременно с этим бесцеремонно к Ангелю подходил его отец. Альмонд — один из самых величественных глав племён. Его многие уважают как воина, как наставника и как правителя. Племя всегда находится в строгом порядке под взглядом Альмонда и его супруга Вегарда. В племени есть отличия омег и альф, они совершенно разные. Но у них есть общее — они искусно умеют обращаться оружием. Вегард — символ настоящего омеги. Им восхищается весь мир, историю о нем знают многие. Будучи юным он фиктивно вышел замуж за Альмонда — наследника одного из варварских королевств. После он обучился обращению с оружием и начал изучение неизвестных ему книг. Подарил мужу троих детей: двух омег и одного альфу. Альмонд не стал свидетелем рождения первого ребёнка, находясь в походе, но как только вернулся, спешил к своему супругу и рождённому сыну. И в этот казалось бы счастливый день на главу было совершенно нападение, где омега Вегард показал, что шутить с этой семьей не нужно. Он хладнокровно убил заговорщика и сжёг его. И стал настоящим символом омеги: нежным и желающим любви рядом со своим альфой и готовым на все ради семьи, страны и долга. За красотой и опрятностью, этикетом и манерами, скрывались волевая выдержка, железные нервы и упорство. И Ангель Гейзейрих — омега. И он тоже пленил весь мир. Только не мягкой натурой, а своим неукротимым характером, огнём в глазах и перспективой при замужестве на нем стать следующим главой племени. Сын главы племени варваров, что отпугивают соседей своей силой и величием. И живущие на этой земле действительно сильны: росли в постоянной закалке жизни, климата и прочих условий, переживали труднейшие тренировки. Ангель — человек с ростом сто восемьдесят, владеющий не одним оружием — не стремился найти своего альфу. Он считал, что альфа сам должен найти его и помимо этого добиться, показав, что достоин его любви. И пусть все это было немного абсурдно и далеко ушло от привычного, все считали, таким и должен быть сын главы. А ещё было то, в чем омега не признался бы никому. Он мечтал. Мечтал о своей первой любви, не до конца понимал: любовь ли это или влюблённость, а может и вовсе лишь эмоциональная привязанность. Но имя стерлось в его воспоминаниях, он помнил величественную спину и так сильно привлекающую его усмешку. И в течки его ломало, он был готов молить. Молить найти того самого альфу, того самого воина. Но Ангелю помогала лишь его выдержка. Выдержка позволяла уменьшить желание, запах и восприимчивость. Папа Вегард волновался по этому поводу, считал, что это опасно. Да и вообще хотел внуков. Ангель пытался не думать о тех временах, о том сражении. Соседнее государство начало слабеть и решилось на отчаянный шаг — напасть на грозное племя варваров. Все знали, что варвары победят, но соперник подготовился основательно, на что варварам пришлось временно заручиться поддержкой Персии. И этот удивительный воин оттуда. Живет среди песков пустынь, суховеев и даже не думает о юноше, что спас его во время того величайшего сражения. То сражение навсегда запомнилось омеге. С того времени прошло целых два года. В голове был готов образ его альфы: сильного и волевого, что докажет свои чувства не только простыми словами, а действиями, да такими, что крышу снести должно. С тех самых пор, Ангель не подпускал к себе никого, игнорировал смотрины, сразу давал понять прибывшим из разных стран женихам, что они получат отказ. Вегард аккуратно и ненавязчиво, как умеет только он, говорил о важности замужества. Говорил о том, что в будущем племени может понадобиться поддержка, которая напрямую может исходить от жениха. Говорил и о том, как важен наследник для всех династий, для людей. Ангель постепенно все больше понимал это, но никак не мог сдаться. И сильно удивлял его тот факт, что женихи приходили и несколько раз. Удивление его происходило от неясности причины. Он не слишком и красив, примечателен. Каждый диалог с папой лишь больше убеждал омегу: они приходят сюда даже не из-за симпатии. Все, что нужно, это трон и хотя бы та же самая поддержка, которую Вегард хотел получать взаимно. Отец никакие нравоучения по этому поводу не давал, но иногда, когда разговоры происходили при нем, кивал. Ангель был рад, что его родители такие, какие они есть. Его брат — альфа Агейр уже был помолвлен. Вся семья ожидала, когда жених войдёт в официальный возраст, это было обязательным условием брака варваров. Его брат — омега Лейв совершенно случайно на одних из смотрин самого Ангеля нашёл себе пару, и теперь ждали, когда сам Лейв достигнет положенного возраста. Ангель был рад за всех и был счастлив в своём одиночестве. Потому что ждал того, что вскружит ему голову, выбьет из головы напрочь все мысли, предрассудки, стандарты. Ждал. — Ангель, Вас зовёт Альмонд. — В зал с камином? — обычно семья собиралась у камина лишь вечером, а никак не днём. — Нет, он ждёт Вас у себя. — Да? Хорошо, спасибо. Отец редко звал к себе своих сыновей. Значит, это действительно что-то важное, поэтому омега не стал тянуть время. — Отец? — Как быстро ты пришёл, Ангель. Но дело важное. Если ты помнишь, когда-то давно мы заручались поддержкой Персии, что хорошо нам помогла. Шах Персии настоятельно просит у нас помощи, я не могу отказать, помня их прошлые для нас заслуги. Но идти даже на такие благородные шаги нужно подготовленным. Я составил договор. Тебе нужно лишь добраться до Персии, показать договор шаху и получить от него согласие с росписью. Если ему что-то неугодно, ты уезжаешь назад. Но не думаю, что так произойдёт, условий как таковых нет. Если шах откажется — уезжаешь назад, если соглашается — шлешь гонца. При получении согласия ты остаёшься в Персии, ждёшь армию и берёшь над ней контроль. — Отец… Вы доверяете мне очень сильно, я не могу Вас подвести. — Как я могу тебе не доверять? Ты мой сын, в конце концов ты сын Вегарда. Его я не подставлю под сомнение никогда, как и всех наших детей. Эта поездка очень поможет тебе. Продвинет как дипломата, как военноначальника. Но и ждут неприятные для тебя последствия, извини, но женихи прибавятся, — отец лукаво улыбнулся, легко постучал по плечу и обговорил конкретные детали. Дал сопровождающим все указания. Казалось, что и конец света не сможет остановить генерально подготовленную операцию. Спустя день Ангель попрощался с семьей и держал путь в Персию. Встретит ли он того человека? Или он погиб от чужого клинка? Дорога была нелегкой, но народ варваров закалён трудностями. Песок сильно раздражал, сначала с каждой секундой все больше, но потом на него никто не обращал внимание. Прибывших встречали. Ангель задумался, что помощь действительно была нужна, иначе зачем сутками стоять и ждать посланников варваров. Хотя и шах должен был понимать, что варвары из тех людей, что отплатят за добро, сделанное им в прошлом. — Добро пожаловать, Ангель Гейзейрих. Добраться до нас трудно, поэтому Вам подготовили комнату, если что-то желаете, сообщите мне. — Спасибо. Если шах сможет принять меня прямо сейчас, я незамедлительно хочу разобраться со всем. Если же он занят, я предпочту отдохнуть. Слуга стал задумчивым. Он встормошил волосы, тяжко вздохнул и обреченно сказал: — Дело в том, что шах сейчас с наложником… — Ясно. Тогда просто передайте ему о моем прибытии, пусть шах сам решит, что важнее, — Ангель выглядел как самый настоящий наследник. Решительный и в меру гордый он поинтересовался, куда ему следует пройти, поблагодарил и направился в комнату под недоверчивым взглядом персидских слуг. Прошло около часа, когда Ангеля позвали на разговор к шаху. Отец был прав: эта встреча как дебют наследника. Нельзя упасть в грязь. Только зайдя в помещение, Ангель с трудом подавил желание выказать своё отвращение. Комната напрочь пропахла бурным сексом, рубашка шаха была застегнута впопыхах, а на кровати сидел, видимо, его наложник. — Извиняюсь, что заставил ждать. Надеюсь, посланнику оказали должный приём? — Все прошло отлично, спасибо за комфорт. Давайте скорее перейдём к делу, — Ангель присел на стул около стола, начал копошиться в поисках договора и поднял на шаха вопросительный взгляд. — Что-то не так? — Посторонние не должны присутствовать. — Ах, Одди, тебе придётся покинуть нас, — с усмешкой произнёс шах, и эта усмешка заставила вздрогнуть Ангеля. Такая знакомая. Наложник вышел из комнаты. Остались лишь шах и наследник престола варваров. Разговор уже должен был начаться, но казалось, что Ангель выпал из этого мира насовсем. — Начнём? — нетерпеливо поинтересовался шах и бухнулся на стул напротив омеги. — Да, конечно. Наше племя очень благодарно Вам. Но и мы не можем раскидываться нашими воинами просто так. Вам следует прочитать договор, условия в нем элементарные, ничего по сути не требующие. Но из-за них Вы можете рассчитывать на почти полную поддержку нашего племени, — Ангель достал договор и повернул его к шаху. Карим бегло пробежался по договору. — Скучно, — изрёк простую истину он, ещё раз мельком просмотрев содержимое. — Зато надежно. — Я, конечно, соглашусь, но когда я смогу получить помощь? — После Вашего ответа и заключения договора я отправлю гонца. Тот в свою очередь донесёт все до главы, а глава пошлёт армию. После же ею начну управлять я под Вашим руководством. Вопрос весьма странен, все описано в бумаге. Шах засмеялся. — Ты так серьёзен. И не обращайся ко мне столь уважительно, я этого не заслуживаю, — шах очаровательно улыбнулся, изучая глазами полными задорности, — называй меня Карим. Так всем будет проще. — Хорошо, Карим. Тогда заполни бумагу. Карим начал что-то писать в бумаге, исподлобья глянул на омегу и произнёс. — А знаешь что? Ты будешь моим. От подобного заявления внутри Ангеля чуть не начало рушиться все самообладание и желание показать себя как грамотного дипломата. Только позже он смягчился. — Карим, никто не может говорить это так легко. Сначала он должен пройти смотрины на моей территории, затем я должен узнать о женихе больше и назначить помолвку, — миролюбиво ответил Ангель, на что получил лишь больше интерес в глазах собеседника напротив. — Да? Но я приезжал к тебе на смотрины несколько раз, каждый раз меня отвергали. — Значит, так должно быть. Шах расхохотался. Он смеялся, иногда иронично поглядывая на омегу. Когда он успокоился и стал лишь улыбаться, смотря по-доброму, но предвкушающе, Ангель удивлялся лишь больше. Кариму было все равно, что о нем подумают, он вёл себя открыто, что в пору было удивляться, что он ещё жив. И все больше он напоминал Ангелю идеал альфы, которого он запомнил очень давно. — Хорошо. Тогда отправляй гонца. Шах протянул подписанный договор и буквально вытолкнул омегу. Уже заворачивая в неизвестный коридор, он увидел омежку, который был с Каримом до прихода Ангеля и сейчас вернулся вновь. Тогда Ангель тем более не собирается принадлежать этому человеку. Ангель почти не пересекался с Каримом на протяжении недели, но когда войско прибыло, омега сразу отправился к кабинету шаха. Уже подходя, Ангель услышал неприличные звуки. С самого, черт возьми, утра вместо дел Карим трахался с кем-то. И, как заметил омега, его посещал один и тот же человек. Ангель постучался в дверь. — Ах, Карим, не надо, не уходи! — громко скулил омега, всеми силами пытаясь отговорить альфу открывать, — Карим! — Тебе может и не надо, а мне нужно, — недовольно пробурчал Ангель и постучал вновь. Из комнаты послышался смех Карима. — Одди, отпусти! Послушай, они же не дебилы стучаться несколько раз, когда я с тобой. — Давай поскорей… Только вместо слуги на своём пороге шах увидел Ангеля. — Доброе утро, — сразу же начал омега, пытаясь не обращать внимание на притягательный запах альфы, его растрёпанные волосы и вспотевший пресс, — спешу сообщить, что войско прибыло. Хотелось бы поскорее начать, чтобы быстрее закончить. — Эх, проходи. — Извини, но нет. Карим помолчал. Карим усмехнулся. — Тогда жди меня в ближайшее время в своей комнате, — и перед омегой захлопнулась дверь. Ангель смирился, что ему как и в первый раз придётся ждать около часа, но альфа пришёл почти мгновенно и уже в приемлемом виде. — Позволь спросить. Почему ты разрешаешь находиться этому омеге на важных разговорах? — Я доверяю ему, — ответил шах как саморазумеющееся. — Тогда почему вы хотя бы даже не помолвлены? — Я не люблю его, — Карим посмотрел на варвара как на полного балбеса. И все же варвар не понимал ничего. Не видел никакой логики и решил перестать ее искать. Его задачей было лишь одно: поскорее помочь разобраться с врагом, предоставив разовую акцию, и поскорее вернуться домой. К семье. Карим объяснил ситуацию доходчиво, впервые не ведя себя легкомысленно, переспросил Ангеля сто раз и, убедившись в понятом, начал снаряжаться в поход. Приготовления окончены. Операция продумана. Войска варваров спокойно ступали на территорию войны, куда Карим постепенно направлял все больше сил, не справляясь со всеми противниками разом. Враги увидели союзников Персии, и Ангель почти кожей почувствовал, как боевой дух соперников упал. Ангель был взбудоражен предстоящей битвой. Он словно пытался забрать всех на себя. Все время бежал на мечи, побеждая их хозяинов, пробирался все дальше к лагерю врагов. Обернувшись, он увидел то, как слаженная армия персов и варваров теснила врага, убивала раз за разом. И глаза столкнулись с воином, что дрался мачете и кинжалом против нескольких воинов. Это он. Тот самый альфа, что в прошлом одновременно врезался в память и также забылся. Ангель стал подбираться к нему, помогать ему, пытаясь узнать, увидеть, кто скрыт за защитой шлема. Победа была оглушительной. Если и оставались живые, то это были лишь жалкие трусы, что бежали с поля боя. Ангель аккуратно приблизился к героическому альфе и решил не спускать с него глаз. — Решил меня оберегать? Это не входило в условия договора, — омега услышал голос Карима и впал в шок. Стоял и пропускал мимо ушей все, что говорил «героический альфа». Он пропал. — Давай сразимся! — выкрикнул омега. Ангель очень редко кричал, и это не выглядело как жалкий писк маленькой омежки. Как не крути, но он был сильным и обученным человеком с ростом, явно не подходящим под норму омег. — Что? — казалось, что теперь вылетел и Карим. Только он не стоял и не летал в мыслях так долго, как делал это омега. Хохотнув, он ухватил поудобнее своё мачете и ответил, — хорошо, давай. Но мы не будем сражаться до смерти, это и ежу понятно. Тогда должно быть хоть что-то, что может получить выигравший. — Черт с этим, выигравший желает все, что хочет, — цедит сквозь зубы Ангель. Тот самый альфа, что забрал его сердце, и есть Карим? Несерьезный человек, предпочитающий мужу наложников? Человек, что так много раз шутил про Ангеля и смело говорил, что получит его? Омегу сковывало необъяснимое чувство победить, пожелать что-то, чего шах совсем не будет ожидать. И сказать себе, что он свободный наследник, не привязанный к чувствам, к желанию быть пригретым любовью, желанием наконец-то познать, что такое любить. Карим пусть и предвещал интересную схватку, вовсе не был так взбудоражен как омега. Для него это схватка была лишь игрушкой, да ещё и такой, что если разгадать головоломку, победить, получишь бонус. Карим понимал, ему нечего терять. Не настолько же самонадеян Ангель, чтобы отобрать у него всю Персию? И гнев, который обуревал Ангеля с каждой секундой, становился все более неконтролируемым. Он рвался на атаки, терял все больше своих сил, но продолжал биться, действуя закону «только вперёд». Карим же ловко отбивался мачете, думая, что сейчас или через секунду запросто мог нанести омеге смертельную рану, пока тот бросался в приступе злости. Карим улавливал его настроение, но ничем не мог его обосновать, потому и свёл все к особенности омеге и изюминке его характера. — Карим! — почти зарычал омега, и это прозвучало так решительно, отважно и гордо, что азарт начал охватывать и шаха. Только он прекрасно понимал, что наносить ранения союзнику будет только идиот, после такого тебе все хорошее прошлое забудут и сами кинутся с войной, особенно, если перед тобой первый наследник на их трон. — Да что с тобой такое? Мало пара в битве выпустил? — ответил Карим, продолжая отбиваться. Больше так было нельзя. Когда-нибудь он допустит ошибку, даже самую маленькую, и омега ею воспользуется. Не только Ангель наблюдал за битвой. Омега продолжал яростно наступать. Войска распределись на два фронта и даже болели за своих предводителей. Гладиаторские бои для правящих семей на минималке. Битва длилась уже порядком долго, Ангель начинал уставать, что раздражало лишь больше, он заставлял себя кидаться на врага. Карим ни разу не атаковал омегу, и забыв, что альфа вообще так может, Ангель пропустил пинок, что сбил его с ног. Карим подставил к горлу омеги кинжал. — Хоть где-то я использовал его в сражении с тобой, — шах расхохотался, — ты проиграл, Ангель. И должен мне желание. Ангель проклинал себя, уже несколько раз спрашивал о желании, на что получал загадочное молчание. Но проклинать себя долго он не смог, всё-таки он отличный воин, но каждый может ошибаться. И он всегда может попросить реванш. И вообще на ошибках учатся. Не настолько же самонадеян Карим, чтобы отобрать у него все варварское королевство? Добравшись голодными, грязными, Карим то ли помиловал, то ли решил помучить Ангеля ещё. — Ангель, я выскажу своё желание, когда ты будешь сытым и чистым. Хорошо поешь, силы будут нужны, да и помыться нужно начисто. И вот он, Ангель Гейзейрих, стоит и моется в ванной, отгоняя мысли о сексуальных последствиях его битвы. Нет, Карим просто хочет видеть его чистым, ухоженным омегой. Все, ничего больше. Все это говорила голова, но только напрягшиеся ягодицы упорно предвещали другое. — Карим? — единственный раз первый наследник вёл себя так неуверенно и неловко. Он стоял у двери шаха добрые три минуты, что охраняющие воины начали беспокоиться. Решив не позориться хотя бы перед ними, Ангель набрался смелости и открыл дверь. Карим морской звездочкой лежал на кровати, а услышав долгожданный голос, действительно нетерпеливо вскочил. — Я говорил мыться тщательнее, но не думал, что ты воспримешь это настолько серьезно, — усмехнулся альфа и начал шагать к двери. Сердце омеги бухнуло. Как только он не узнал эту усмешку? Видимо, все дело в том, что на фоне боя шах не казался омеге таким разгильдяем. Пока Ангель крутился в своих мыслях, стараясь смотреть сквозь альфу, тот подошёл к омеге, втащил в комнату, громко захлопнув дверь, и поцеловал. Опасения подтвердились. Карим целовался действительно умело. Подавлял волю омеги, который совсем не привык к этому, но перечить не смел. Битву он проиграл и сейчас послушно раскрывал рот, пропуская язык. Слюнообмен никогда не казался ему занятием увлекательным и желанным. И, как понял Ангель, лишь потому, что раньше никогда такое и не делал. Сейчас он пытался повторять все действия шаха, водил руками по коленям, не в силах опутать ими шею Карима и сильнее притянуть себе. Карим уже забыл, кто кого первым поцеловал, Ангель настолько окунулся в ласку, что не хотел давать партнеру и вздохнуть. Или просто хотел его убить. — Быстро учишься, — произнёс шах и улыбнулся самой настоящей чеширской улыбкой. Через секунду Ангель уже догадался куда деть руки, Карим неожиданно его схватил и начал путь к кровати. Ситуация выглядела немного комично. В силу своего роста омега почти доставал ногами до пола даже в поднятом состоянии, но раз проиграл — то проиграл, покорно обхватил ногами тело альфы. Карим бросил Ангеля на кровать, только тот не успел возмутиться, его сразу заткнули поцелуем и нависли телом. — Сегодня так бесит, что ты нарядный, — процедил Карим, сорвал воротник и начал буйствовать с желанием снять кафтан. — И правда, как дурак оделся, — Ангель лежал абсолютно довольный, ничего не предпринимал, а только наблюдал возбужденно-злое лицо альфы перед собой. Карим снова взглянул на него как на дурака и начал втягивать кожу у шеи, одновременно лаская ее языком. После зло укусил и серьезно посмотрел в глаза. — Ты лучший. Ангель засмеялся. И это рассмешило его ещё больше. Карим отвлёкся от своего дела, взглянул на омегу и тоже чуть не подавился хохотом. Будь это кто-то из тех альф со смотрин, они бы через силу заставляли себя исполнять супружеский долг и терпеть странности омеги. Но сейчас. Сейчас омега увидел добрую и ласковую улыбку Карима. И его понесло. Он сам рвался на поцелуи. Сам пытался оголить Карима, сам пытался оголиться. Особенно ему понравилось повторять за Каримом: втягивать кожу в нежных участках, а после кусать ее. — Карим, ты уверен, что это безобидно? Она краснеет, — запоздало поинтересовался омега. — Ты выглядишь также, и мне это очень нравится. Спустя несколько дней пройдёт. Поцелуи сменились каким-то беспорядочным лизанием. Карим облизывал ухо, отчего кожа покрывалась мурашками. Затем спускался к ключицам и втягивал запах носом, и, даже не видя, Ангель ощущал какое наслаждение получал Карим. — Можно мне тоже? — Тебе можно все. Ангель склонился к шее Карима и вдохнул. Никогда он не чувствовал себя лучше, ни когда был с семьей, ни когда был в сражении. Сейчас он вдыхал вновь и вновь аромат Карима, такой странный, но такой притягательный. Пытаясь объяснить запах, омега охарактеризовал бы его как шишки в карамели, на что Карим бы впал в истерику. Но сейчас им обоим было не до этого. Карим с трудом оторвал от себя омегу и встретился с затуманенным взглядом. Втянул воздух максимально сильно и убедился. — Да у тебя течка! — Карим… — проскулил омега и вновь попытался уткнуться в шею. Но Карим переместился на соски омеги, заставив забыть его, что он вообще хотел сделать, а когда-то вовсе противился. Карим изводил. И проявлялось это слишком явно. Мелкими укусами он одаривал соски омеги, совершенно спокойно затем покручивая их в разные стороны. Только вот омега не разделял его чувств. Он скулил, да так, что наверняка охранявшие воины все слышали и наконец разгадали тайну нерешительности омеги у двери. — Тебе нравится? — Карим впитывал каждую эмоцию и будто набирался этим сил. — Нет. — Нет? — Карим склонился к уху и вновь облизал его, — совсем-совсем не нравится? — Совсем-совсем, — ответил омега, больше неразборчиво скуля, не зная куда себя деть от вездесущих поцелуев. Ему было дико стыдно признаться. Признаться, что лучше быть не может. Что сейчас он застрял где-то в нирване и не рвётся из неё выходить. Но и понимал, так нельзя. — Нравится, — тихо произнёс он, подавив скулёж. Карим замер, пытаясь разобрать услышанное и проанализировать, чтобы до конца убедиться, что это не подкинутая фантазией фраза, — Нравится, продолжай, — повторил Ангель и прикрыл лицо ладонями. Карим подхватил Ангеля и перевернул на бок. — Тогда я продолжаю, и ты давай, — омега научился ловить лукавую интонацию. Альфа говорил с хрипотцой, и Ангель клялся, что это он запомнит на всю жизнь. Карим заставил Ангеля принять позу шестьдесят девять, но жалел, что никак не может увидеть выражение его лица. Он начал втягивать яички омеги, как вдруг почувствовал, что тот пытается сделать то же самое. И эта неопытность все больше заводила. Карим облизнул по длине и несколько раз обвёл языком головку, с чувством погружаясь в ответные ласки. Кончили они вдвоём, заляпав друг другу лица. К удивлению Карима, Ангель отреагировал на это более спокойно, чем хотелось. Лишь было видно, как же ему хочется попробовать на вкус, но позволять делать себе это открыто он смущался. В итоге Карим притянул омегу к себе и жадно поцеловал. Ангель почувствовал сперму, только не разобрал чью. — Больше не делай так, — недовольно произнёс он, стёр с себя все рукой, обмазав покрывало. Карим посмеялся, но последовал его примеру и посадил на колени. Именно сейчас до Ангеля дошло. Это не шутка. Сейчас все будет. — Мне кажется, или ты забыл, что не хотел этого? Что ты всего лишь задолжал мне желание? — Молчи. И Карим начал молчать, занимаясь подготовкой тугой задницы омеги. Эти ягодицы именно и хотелось назвать задницей, никак по-другому. Ангель — омега волевой. Сидел спокойно, мышцы не сжимал, позволяя растягивать себя, вот только томно и все громче стонал прямо у самого уха. Карим намеренно не искал простату пальцами, желая увидеть, как омеге снесет крышу лишь от члена. Но Ангелю несло крышу уже сейчас. — Я вкусно пахну? — неожиданно спросил он. — Ещё как. — Мм, ты тоже, — прошептал омега, пустив невероятное желание по каждому нейрону побыстрее ему всадить. И Карим не смог себе отказать. Задница растянута, Ангель течный — пора начинать. Он вводил головку очень медленно и аккуратно, понимая, что главное пройти сфинктер, дальше сам Ангель укажет, чего он хочет. Так и вышло. — Это… просто… — Карим никак не мог подобрать слово и мысленно отправил просьбу Ангелю закончить за него. — Думаю, мм, сюда подойдёт только слово умопомрачительно, — Ангель сам нашёл простату и даже наклонился в бок, чтобы сходить с ума сидя на коленях. Но теперь, когда омега более привык к размерам, Кариму хотелось и на спине. И Ангель послушался, откровенно начиная тащиться по силе, уверенности и груде мыщц над ним. Сейчас он позволял себе все: молил, пытался податься на встречу, зарывался в волосы и пытался поцеловать все, до чего дотянется. И выдохся Ангель, когда лежал с закинутыми на плечи ногами, и чувствовал, что наслаждение немного уступает саднящей боли. — Карим, — прохрипел сорванным и невероятно сексуальным голосом Ангель, — я все. Карим засмеялся. Провел членом несколько раз у входа в аппетитную задницу и кончил на живот. — Ух, за хорошее проведение операции, — улыбка чеширского кота встречала Ангеля. Он перевернулся, пододвинулся к Кариму, лёг на вздымающуюся грудь. — Приходи ко мне на смотрины, — и тихо прошептал.