Я тебя не отдам

      Спустя два часа Юра был готов выть от безысходности.       Семь исходящих звонков и десять смс.       Всё осталось без ответа.       Меряя шагами кабинет от одной стены к другой, он никак не мог успокоить мысли.       Кажется, всё. Их спектакль окончен. Занавес. И никто не крикнет «браво», «бис».       Ужасное чувство отчаяния и душевного раздрая снова постучалось ему в сердце.       Тук-тук.       Заходи, давно не виделись.       С тех самых пор, как мамы не стало.       В тот момент он, кажется, обозлился на весь мир. Ненавидел всех вокруг и себя в первую очередь. Свою ошибку. В тот момент дал сам себе обещание, что больше никто никогда не займёт место в его сердце.       Никто.       Никогда.       Только обещание рухнуло вместе с его непроницаемой маской сарказма. Рухнуло от милой улыбки и горящих карих глаз, которые дыру могли в нём прожечь.       И потом снова ошибка. Ошибка, которая оттолкнула его на миллионы шагов от неё. И вот сейчас, когда, кажется, появилась возможность снова всё исправить, всё рушилось на глазах.       «Нет, ну что за детский сад?!»       Злость накатила так же быстро, как и отчаяние. Могла бы хоть на одно смс ответить: «Прости, занята. Много работы. Позже», и тысяча других вариантов. Но она игнорировала, словно маленький ребёнок. И вправду — школьница.       Схватив телефон, кажется, уже в тысячный раз, он, открыв окно сообщений, не думая о последствиях, стал набирать текст:       Кому: Ксения: Ксюша, ты всё не так поняла. Не факт, что Маргарита беремен…       На последнем слове он остановился.       Что за чёрт? Откуда вдруг взялись эти неконтролируемые эмоции? Ведь он всегда умел держать себя в руках. Держать лицо. Держать марку. А тут какая-то маленькая юркая управляющая сорвала с него все маски. Заставила быть безрассудным, идти на поводу у собственных чувств.       Так и не дописав сообщение, он отложил телефон в сторону. Ему нужно было сосредоточиться. Ему нужно было заняться Малининым. Ведь за это время он так ничего и не понял. Все действия закончились на том, что он переписал все его симптомы на один лист бумаги. Ему так было проще, когда записываешь и потом разбираешь симптоматику, легче исключать неподходящие диагнозы. Только вот голова его сейчас была абсолютно не способна мыслить о работе. Исписанный лист бумаги так и лежал спокойно рядом без единой сноски или заметки.       «Сосредоточься на деле»       Положив лист перед собой, Юра старательно вчитывался в написанные им же строки.       Боли в животе. Повышенное давление…       «Нет, ну какого хрена она игнорирует сообщения?!»       Сухость кожи, потеря аппетита…       «Могла бы хоть на одно сообщение ответить!»       Головные боли, нервозность…       «Напридумывает себе сейчас Бог весть чего!»       Тусклость лица, сыпь на коже…       «Господи, она меня с ума сводит своими выходками!»       Отдышка, кашель…       «Да почему же ты на сообщения не отвечаешь?!»       Сосредоточиться не удавалось никак. И как только ей удалось так к нему в голову влезть и там же поселиться?       К черту всё!       Если он сейчас же не увидит её, не прижмёт к стенке и не объяснит ей всю ситуацию, он точно свихнётся.       Резко вскочив со стула, он молниеносно приблизился к входной двери и дёрнул её на себя. На выходе Юрий Сергеевич чуть не сбил с ног стоявшего у кабинета Пашку.       — Воу-воу, парень, полегче. Тут скоростное ограничение, а ты несёшься. Что случилось-то? Убивают кого-то? — Паша как обычно приветливо улыбнулся и положил руку на плечо друга. — Серьёзно, куда ты так летишь, роняя тапки?       — Мне надо к ней, Паш. Сию же секунду. Она меня с ума сводит.       — О, я это давно вижу. Но сейчас не стоит. Пойдём в кабинет, поговорить нужно.       Спустя полчаса Паше, кажется, удалось немного успокоить Юру, хотя мысли парня всё равно были в хаосе. В голове бушевала буря, которую никак не удавалось утихомирить. Испорченная картина, сам Малинин со своим здоровьем, Рита со своей «беременностью», хотя в этом ещё нужно было убедиться. Теперь ещё и полное игнорирование со стороны Ксении. Всё это копилось в голове, как снежный ком.       — Что там с картиной-то, Шерлок? Что-то удалось узнать? — Паша всячески пытался оградить друга от мыслей о Ксении, видел, как он мучился от непонимания ситуации. Но сейчас лучшим выходом было отвлечь его от девушки. Паша своими глазами видел, как она отреагировала на слухи о Ритиной беременности. Видел все эмоции, отразившиеся в тот момент на её лице. Видел всю боль, которую девушка испытала в тот момент.       Его интуиция его не подвела. Такой реакции без чувств бы не было. Он знал точно. И видел, что Ксюша, чтобы не добивать себя мыслями, целиком ушла в работу.       Позволь он сейчас пойти Юре к ней, всё бы закончилось апокалипсисом. И никакие слова это не исправили бы. Всё бы перешло в обвинения, которые ещё даже не были подтверждены никакой информацией. Характер и обида вышли бы на первый план. И у него, и у неё.       Паша уже это видел, когда они несколько месяцев избегали друг друга и бросались колкими фразами.       Нет. Ей сейчас нужно привести мысли в порядок. Ему — отвлечься на работу. А потом уже, когда оба остынут, и ситуация станет яснее, поговорят.       — Да толком ничего. Тюбик, которым картину залили, там так и валяется, — Юра видел, как друг старался изо всех сил его поддержать и помочь в этот непростой и тяжёлый для него момент, и был ему за это очень благодарен. С каждым днём он был уверен в друге всё больше и больше. Маме бы он понравился, это точно.       — Осталось связать этот тюбик с Ритой и как-то преподнести ситуацию Федотову.       — Ага, легко сказать. Прикинь, я такой прихожу к Федотову и говорю: «Лев Глебович, тут тюбик краски на полу, а у вашей дочери руки испачканы». Как думаешь, куда он меня пошлёт?       Слегка улыбнувшись, Юра взглянул на Пашу, ведь в его голове уже вырисовывалась вся описанная картина.       — У-у-у-у-у, далеко и надолго. Вот поэтому и надо как-то доказать, что это Рита. Нет, ты конечно можешь сказать Льву правду, так мол и так, переспал с Вашей дочуркой, а ей так понравилось, что она решила меня заполучить и пакостничает моей воображаемой девушке… — Паша задумчиво поднял взгляд к потолку. — Хотя не, ты так быстро бегать не умеешь. А Федотов-то охотник хороший.       — Ага, я не хочу, как Зуёнок прикладом по голове получить. Кто мне голову-то перевязывать будет, если я в отключке буду? Ты?       — О нет, увольте. А то ты мне тоже лапши навешаешь, а я пойду в бар и напьюсь. У меня же такое ранимое сердце! — Паша театрально приложил руку к груди и шумно вздохнул. Парни засмеялась одновременно.       — Ты мне эту ситуацию ещё долго припоминать будешь?       — Всю жизнь. Пока смерть не разлучит нас, — всё тем же театральным голосом Паша произнёс каждое слово отдельно.       Юра в ответ лишь рассмеялся. Взяв фонарик, лежавший рядом, он навел его на Павла и включил сразу самый яркий режим.       — Ай, оставь свои врачебные штуковины для игр с Ксенией. Слушай, а если серьёзно, с Ритой там что?       Смена темы на Риту была не особо приятна Юрию Сергеевичу, но всё же девушке действительно было плохо. И нужно было поскорее разобраться, в чём причина её отвратительного самочувствия.       — Я к ней заходил после осмотра Малинина, она спала. Видимо, успокоительное хорошо подействовало. Она даже не такая бледная была.       — А она сделала тест?       Паша и сам был не в восторге, что ему приходилось задавать другу такие вопросы, но выхода не было. Чтобы наладить общение с Ксенией, нужно было точно знать результат анализов.       — Нет, коробка так и лежала на тумбочке.       — Слушай, а чисто теоретически это может быть правдой? Ну, что она беременна.       Как бы Паша не старался, а унять своё любопытство ему никак не удавалось. Уж очень хотелось знать весь масштаб сложившейся ситуации.       — Чисто теоретически она молодая, здоровая девушка. Тем более была замужем. Всё может быть.       — Да блин, я не об этом.       — А о чём?       Юра смотрел на друга с неприкрытым сарказмом.       — Чисто теоретически, ты можешь быть отцом?       — Слушай, чисто теоретически, я молодой и здоровый парень и с медицинской точки зрения в самом расцвете сил, — лёгкая улыбка коснулась губ Юрия Сергеевича.       — Да ну тебя. Остряк. Парень, в самом расцвете сил. Посмотрим, как ты пошутишь, когда папашкой окажешься.       Юра, повернув голову к окну, тяжело вздохнул.       Да, вот тогда ему точно будет не до шуток. И об отношениях с Ксенией, даже фиктивных, можно будет забыть. Она его к себе больше никогда не подпустит, он это знал наверняка. Сожжёт все мосты и его в придачу. Он был к этому не готов ни морально, ни физически. Вся его жизнь вдруг стала зависеть и вертеться вокруг одного единственного человека. И терять её ему не хотелось совершенно.       — А что там с Малининым-то? Ты меня слушаешь вообще? — Паша щёлкнул пальцами прямо перед лицом Юрия Сергеевича.       — Что? А, Малинин. Да странно всё с ним. Интересный, кстати, случай очень.       Юра взял в руки листок бумаги с написанным ранее симптомами. А ведь случай и вправду был интересный, он Паше не солгал. Он любил такие. Когда было сложно разобраться сразу и приходилось вспоминать всё, что ты прочитал за время учёбы, да и после неё. Юра очень любил копаться в медицинских справочниках, изучать сторонние сайты в поисках ответов на свои вопросы при постановке диагноза. Он уходил в это дело с головой и мог днями и ночами напролёт штудировать литературу в поисках того или иного диагноза. Достучаться до него в такие моменты было крайне сложно. Он погружался в своё расследование основательно и без остатка. Только в этот раз всё было иначе. Все его мысли круговоротом вертелись вокруг Ксении. Как бы он не пытался отвлечься, перезагрузиться, всё было без толку. Скажи ему кто год назад, что маленькая управляющая будет сидеть в его голове и занимать всё его время, он бы не поверил.       — Интересный случай, говоришь? А подробнее?       — Да симптоматика у него странная очень. Вроде, всё просто, но воедино никак не могу сложить. Да ещё и голова совсем другим забита. Сосредоточиться не могу, — Юра опустил голову на руки, лежавшие на столе.       — Да это и понятно. Но я тебе скажу: ей тоже сегодня не до тебя. Лев злой, как стая собак. И из-за художника этого, и за дочь переживает всё-таки. Плюс в ресторане там что-то накосячили. Регина с этим сомелье сами разобраться не смогли, Ксению позвали.       — И что там? — Юра всё так же не поднимая головы, лежал на столе.       — Да я не понял толком. Клиент орал, как резанный. Мол, они его отравить решили…       «Отравить…отравление…»       — У него тяжёлая непереносимость какого-то там редкого продукта…       «Тяжёлая…тяжёлыми…»       — В общем, орал минут десять, ещё голос у него такой, знаешь, стальной. Официантку напугал, она поднос уронила. Такой грохот стоял на весь ресторан…       «Металлический…металлами…»       — Ты меня слушаешь вообще?       Кажется, пазл сложился в голове просто мгновенно. Перед глазами чётко стояла картинка, на которой он в руках держал тюбик от красной краски. Схватив телефон со стола и резко вскочив, Юрий Сергеевич набрал номер Федотова.       — Лев Глебович, поднимитесь, пожалуйста, в номер к Вашему художнику. Я знаю, что с ним.       Уже выбегая из кабинета Юра крикнул ничего не понимающему другу:       — Пашка, ты гений.       Уже когда за Юрой захлопнулась дверь, Паша крикнул в ответ:       — Я знаю, жаль ты меня никогда не слушаешь. Уже бы сто пудов не один был.

***

      — И зачем Вы снова удостоили меня своим присутствием? — Малинин был крайне недоволен вновь видеть действующего ему на нервы доктора. Ничего путного услышать от него он не ожидал, а тратить время впустую ему не хотелось совсем. Головная боль усиливалась с каждой минутой.       — Да, Юрец, зачем мы опять сюда пришли? Я к дочери хотел сходить, навестить её, — Федотов действительно переживал за Риту, хоть иногда и можно было подумать, что ему откровенно на неё плевать.       — Немного терпения, Лев Глебович. Хотя, если Вам диагноз Дмитрия Евгеньевича не интересен, то не смею Вас задерживать, — Юрию Сергеевичу, конечно же, хотелось, чтобы Федотов задержался и выслушал его теорию. Ведь если он прав, а он на сто процентов был уверен, что всё верно растолковал, уже понимающий Федотов будет ему нужен в другом номере отеля.       Паша, сам того не ведая, натолкнул его на правильный путь. И пазл сложился не только про Малинина, но и про ещё более интересный случай, который его интересовал куда более.       — Юрец, перегибаешь. Говори давай, что ты там выяснил насчёт Димона.       Димон был явно настроен скептически. Он уже не раз видел, как многие врачи прибегали к нему воодушевленные тем, что по их мнению они знали, что с ним происходило. Но каждый раз уходили расстроенные и ни с чем.       — Дмитрий Евгеньевич, могу я Вас попросить принести тюбик с краской, которым залили Вашу картину?       На Юрия Сергеевича смотрели две пары совершенно ничего не понимающих глаз. Да, такой просьбы Малинин явно от него не ожидал.       — Тюбик с краской? Причём здесь краска и состояние моего здоровья? Вы решили прикрыть свой непрофессионализм какой-нибудь глупой теорией? Так и скажите, что Вам не удалось понять, что со мной. Отсутствие мозгов — это не Ваша вина.       Юра из последних сил сдерживался, чтобы не нахамить Малинину. Всё же это друг Федотова, и терять его доверие ему не хотелось. Ему ещё предстояло доказать, что Ксения не причастна к порче картины, и лояльность Льва ему очень понадобится в решении этого вопроса.       — Пожалуйста, без лишних вопросов принесите тюбик с краской.       Художник перевёл взгляд на Федотова, который так же ничего не понимал, но всё же кивнул другу, мол, делай, что говорят. Буквально через минуту он вернулся с полупустым тюбиком, который Юрий Сергеевич уже видел.       — Скажите, где Вы покупали этот тюбик?       — А это имеет какое-то значение?       Малинин начинал злиться, ведь все эти вопросы были абсолютно нелогичны и никак не относились к его здоровью.       — Послушайте, я пытаюсь Вам помочь. И если я спрашиваю, значит, эта информация важна. Если я и мои вопросы вызывают у Вас раздражение, можете обратиться к другому врачу. Но боюсь, ещё лет пять диагноз выяснять будете, — Юру самого уже до ужаса бесила вся ситуация. Раз по-доброму Малинин не понимал, придётся менять тактику. — Так Вы мне ответите на вопрос или будете искать кого-то другого?       Две пары глаз прожигали друг друга насквозь. И за всем этим спектаклем наблюдал совершенно офигевший Федотов. Ему бы следовало осадить врача за излишнюю дерзость, но уж очень ему хотелось, чтобы кто-то поставил на место этого выскочку-художника. Спустя несколько секунд Малинин всё же сдался.       — Я уже много лет заказываю её у своего знакомого. Он мне отдаёт практически по закупке.       — Все краски?       — Нет, только красную.       Кажется, Малинин перестал воспринимать все вопросы в штыки и начал проявлять активный интерес к разговору.       — Часто Вы с красной краской работаете? — Юрий Сергеевич смотрел прямо в глаза своего собеседника, в которых явная неприязнь сменилась на удивление и непонимание.       — Практически постоянно. Это стиль моих работ. Красный цвет в приоритете.       — Дайте угадаю, Ваша симптоматика стала проявляться сразу же после того, как Вы стали закупать краску у Вашего знакомого?       Лёгкая улыбка появилась на лице парня. Он и так уже знал ответ, но удостовериться в своих доводах всё же было нужно. Малинин же наоборот резко побледнев, смотрел на врача совершенно испуганным взглядом. Постаравшись воспроизвести в голове хронологию событий и вспомнить, когда у него появились первые симптомы, Дмитрий Евгеньевич ужаснулся. Парень был прав.       — Молчание — знак согласия. Что ж, Ваш диагноз мне ясен: у Вас отравление тяжёлым металлом, в частности кадмием. Его раньше использовали в красных красках, но из-за токсичности он запрещён. Хотя, видимо Вашему знакомому законы не писаны.       Малинин так и продолжал сидеть, не промолвив ни одного слова. В глазах читалась паника и, кажется, впервые за весь день, промелькнуло уважение к сидевшему напротив молодому доктору.       Юра молча протянул ему всё тот же тюбик с красной краской, на котором довольно мелким шрифтом было написано «Кадмий Красный».       — Вывести его из организма нельзя, но облегчить Ваши симптомы возможно. И мой Вам совет: прекратите всякие контакты с поставщиком, если хотите и дальше заниматься творчеством.       Малинин сидел, боявшись даже рот открыть. Верить в то, что он собственноручно травил свой организм, не хотелось, но Юрий Сергеевич был очень убедителен в своих доводах.       Тишину гостиничного номера нарушил лишь удивлённый возглас Федотова:       — Юрец, да ты у меня просто Доктор Хаус!       Юра смущённо улыбнулся. Похвала его работы всегда была ему приятна, ведь не зря он столько времени и сил вложил в свою непростую профессию. Но хвастаться перед кем-то своими заслугами он не любил. В конце концов, ведь не ради похвалы он людей спасал. Случай с Малининым вообще можно было к исключениям отнести, ведь изначально парня преследовали совсем иные мотивы. Нужно было просто связать Маргариту с испорченной картиной и оправдать и так шаткое положение Ксении.       Стук в номер прервал размышления Юрия Сергеевича. После властного федотовского «Войдите» в номере появился один из портье.       — Юрий Сергеевич, Стелла Анатольевна прислала курьера с результатами анализов. Он две папки привёз.       Бросив взгляд на две аккуратные синие папки в руках у портье, Юра едва успел взять их первый, ведь чересчур расторопный Федотов вовсю хотел осмотреть их лично.       Отложив папку с пометкой «Маргарита Львовна», ведь на неё у парня были свои виды, он достал результаты анализов Малинина.       — Что ж, я был прав. Оставлю это Вам, можете изучить.       Малинин, кажется, окончательно впал в ступор. Абсолютно молча взяв папку из рук Юрия Сергеевича, он аккуратно, словно боясь повредить листы, вглядывался в напечатанный на них текст. С каждой прочитанной строчкой его глаза расширялись, тяжелое дыхание было слышно на весь номер.       — Лев Глебович, нам пора навестить Маргариту Львовну.       Что случилось с Федотовой он знал наверняка. Осталось только сделать так, чтобы она сама призналась отцу. И, кажется, у него уже был план.

***

      Всю дорогу по направлению к номеру Федотовой его преследовало огромное желание схватить телефон и звонить, звонить, звонить, пока Ксения, чёрт возьми, не возьмёт трубку. Лев, что-то бурчавший себе под нос, абсолютно не замечал состояние, в котором пребывал Юрий Сергеевич, которого с головой накрыла злость и обида.       Нет, они не в престижном отеле! Они в детском садике, не иначе, где если обиделся, нужно игнорировать, а если тебе понравилась девочка, дёргать её за косички!       За весь день от неё не пришло ни одной смски, не было ни одного звонка, они даже не пересеклись ни разу. Сейчас бы все бросить, схватить её в охапку, прижать к стене и взглянуть ей в глаза. Может, удастся узнать, что там в её голове творится?       Звук пришедшего уведомления чуть не сбил его с ног. Сохраняя остатки самоконтроля, он старался не спеша взглянуть на экран. Не хватало ещё, чтобы Федотов видел всю его нервозность и растерянность.       От кого: Пашка: Твоя принцесса вся в трудах государственных, ни минутки свободной. Отпотчевала с подругой, гоняет подданных, всё в норме.       Кому: Пашка: Благодарю за службу:)       От Кого: Пашка: Так и хочется подписаться: Ваш верный конь) Как там злая ведьма поживает?       Кому: Пашка: Как раз к ней и направляюсь. С Кощеем бессмертным.       От кого: Пашка: А смерть его в миллионах на счетах швейцарских, дальше сам всё знаешь, храбрый рыцарь :) Всё, побегу, а то принцесса гневается. Напиши потом, чем история закончится.

***

      — Ритузик, ну как ты тут? — беспокойный Федотов подошёл к лежавшей на кровати дочери.       Маргарита выглядела лучше, сон и капельница явно пошли девушке на пользу. На щеках появился лёгкий румянец, а дыхание постепенно выравнилось.       — Папа, я сколько раз просила так меня не называть, — девушка чуть приподнялась на локтях и села, прислонившись к спинке кровати.       — О, голосочек прорезался, значит, уже лучше. Так, — увидев на столе так и не распечатанный тест на беременность, Федотов был явно не доволен непослушанием дочери, — а тест почему так и не сделала? Я же тебе сказал.       — Папа, да успокойся ты. Не беременна я. Мне не веришь, вон доктора своего спроси.       — Лев Глебович, в самом деле, Маргарита Львовна Вам правду говорит. Вот и анализы это подтверждают.       Юрий Сергеевич поднял перед собой папку, которую ему передали вместе с анализами Малинина.       — Так, а я как это узнать должен, если ты мне её даже в руки не даёшь?       — Всему своё время, Лев Глебович. Мне нужно осмотреть Маргариту, я Вас попрошу просто присесть и слушать. Сможете?       На секунду на лице Федотова отразился весь спектр эмоций, мол «ты, Юрец, совсем обнаглел», но Лев уже достаточно хорошо изучил парня, и если он командовал, то это явно было не просто так. Нутром он чувствовал, что не зря Юра не давал ему эту злосчастную папку. Там либо что-то очень страшное, и Юра берёг и без того больное сердце начальника, либо что-то такое, что явно его удивило бы. Причём, совершенно не в положительную сторону.       Интерес брал верх, тем более Федотов знал, что Юрий Сергеевич совсем не был глупым парнем, и просто так ничего делать не стал бы. Присев на диван, Лев стал ждать дальнейшего развития событий.       — Маргарита Львовна, давайте я Вас осмотрю.       Пока парень доставал из своего чемоданчика тонометр и фонендоскоп, Рита не сводила с него глаз.       — Ну осмотрите, доктор.       Лёгкая улыбка, снова томный взгляд из-под опущенных ресниц, слова, сказанные с лёгким придыханием. Чувство, что сейчас доктор был полностью в её распоряжении, воодушевляло девушку. Быть его пациенткой очень даже неплохо, и Маргарита решила, что не воспользоваться этой ситуацией просто глупо. Он же тут, рядом, совсем близко. Заботится о ней, переживает.       — В Вашем состоянии, Маргарита Львовна, я бы особо не шутил.       Лев слегка напрягся, но продолжил сидеть молча, чего нельзя было сказать о Федотовой.       — А что с моим состоянием?       Она смотрела на парня в упор и видела, что он не шутил. Он был полностью сосредоточен во время осмотра. Брови нахмурены, лицо напряжено. Паника начинала накатывать на девушку.       — Многочисленные повреждения органов в результате острого отравления токсичными веществами. Оказывается, у Вас острая реакция, и все симптомы проявляются в два, а то и в три раза сильнее, чем обычно. У Вас же ещё аллергия на ос, а это всё между собой связано. Хорошо ещё, что нет анафилактического шока.       Федотов уже, кажется, был готов нарушить молчание, но взглянув на врача и прочитав в его взгляде «сейчас будет самое интересное», промолчал.       Изображать на своём лице испуг не было нужды, ведь он совершенно не понимал, что происходило и искренне переживал за дочь.       Побледневшая Маргарита, кажется, и вовсе забыла, как дышать.       — Что значит повреждения органов? Это лечится? Что со мной будет теперь?       — Боюсь Вас огорчать, Маргарита Львовна, — Юра опустил голову вниз, словно извиняясь перед девушкой, — помочь Вам уже не в наших силах. Нужно выяснять, на что пошла такая острая реакция, но пока мы будем это делать, состояние ухудшится.       Взгляд Маргариты бегал с Юрия Сергеевича на Федотова, словно у загнанного в ловушку зверя. Зрачки расширились, прерывистое дыхание эхом отдавалось по всему номеру.       — Ты…так…спокойно об этом говоришь…словно…это простуда какая-то. Я что…умираю?       Слова давались девушке с трудом, и с каждым новым вдохом она переходила на крик.       — Папа, сделай…что…нибудь.       — Успокойтесь, Маргарита Львовна. Истерика только усугубит Ваше положение. Будем выяснять, на что пошла реакция. Может быть, повезёт, вон как другу Льва Глебовича. Не определи мы вовремя, что он отравился своей красной краской, завтра, наверное, его бы отсюда вывезли.       Теперь уже глаза Федотова округлились и забегали с Маргариты на Юрия. Он совершенно не понимал, что происходит. Либо парень от него всё это время скрывал правду о состоянии Малинина, либо искусно умел лгать.       — Какое ещё отравление краской? — Маргарита, кажется, зацепилась за эту фразу, как за соломинку, что не скрылось от Федотова.       — Друг вашего отца, художник Малинин, которому утром картину испортили, отравился той самой красной краской, которой залили полотно. Она оказалась фальсифицированной и содержала сильный яд.       Девушке было очень страшно, и эти эмоции отражались на каждом миллиметре её побледневшего лица.       Юре было тошно от того, что он довёл её до такого состояния. Какой бы она не была стервой, Рита этого не заслуживала. Но выбора не было. Нужно было довести всё до конца.       — Но Вас это не должно волновать, Вы же не были с ней в контакте. Так что у Вас явно что-то другое. Хотя, симптомы очень схожи.       В комнате повисло молчание. Маргарита смотрела на какую-то невидимую точку на стене, не замечая ничего вокруг. Лев Глебович, который, кажется, стал понимать, к чему клонил его доктор, опустил голову и прикрыл глаза рукой.       «Отличный ход, Лев Глебович. Подыгрывайте»       — Ладно, я Вас оставлю. Думаю, Вам есть, о чём поговорить. Попробую повторно отправить кровь на анализ, может удастся узнать, чем Вы отравились.       Парень встал, но не успел сделать и пары шагов по направлению к выходу, как его окликнула Маргарита:       — Стой, я… я этой краской отравилась. Я утром взяла ключ, пробралась в комнату и схватила первый попавшийся тюбик. Залила картину, все руки испачкала. Вроде смыла всё, но на руках сыпь появилась. Думала, зайду потом к тебе, скажу, что аллергия на крем. Я же не думала, что эта краска…я просто…я…я хотела мелкую подставить, потому что…потому что… — Маргарита, обхватив колени руками, уткнулась в них головой, — я же не думала, что всё так получится.       Пара секунд, и плечи девушки затряслись, а комнату наполнил звук её тихих всхлипов.       Федотов, до которого наконец дошёл смысл всего происходящего, громко вздохнул.       — Ну Маргарита…       — Что Маргарита, что ты стоишь-то? — подняв свои заплаканные глаза на Юрия Сергеевича, девушка была готова выть от безысходности. — Делай что-нибудь, скорую вызови, я не знаю, ещё врачей позови. Я же всё рассказала.       Медленно подойдя к телефону, стоявшему на журнальном столике, парень набрал номер ресторана.       — Здравствуйте, это Юрий Сергеевич. Принесите в номер Маргариты Львовны тёплого молока.       Отложив телефон, парень с улыбкой взглянул на обескураженную девушку.       — Тёплое молоко и пара капельниц, и будете как новенькая.       — Что? Но ты сказал, что я…получается, ты…       — Вашей жизни ничего не угрожает, Маргарита Львовна. Острое отравление мы купировали, осталось облегчить симптомы. Но кадмий, попавший к Вам в организм, останется с Вами на всю жизнь.       Смысл фразы, сказанной Юрием Сергеевичем, стал доходить до испуганной девушки.       Он. Её. Провёл.       Слёзы моментально высохли от накатившей злости. В следующую секунду в парня полетела подушка, от которой он с лёгкостью увернулся.       — Ненавижу!       Оставаться в номере с обиженной и уязвлённой девушкой смысла не было, и Юра направился к выходу. Лев Глебович также молча пошёл за ним следом. Остановившись у двери, он обернулся к дочери.       — Почему все твои выходки мне так дорого обходятся?       — Папа, я…       — Отдыхай, Маргарита. Завтра увидимся.       Не дав девушке сказать и слова, Федотов вышел, захлопнув дверь.       — Пойду к Димону и обрисую ему ситуацию.       Хоть Лев и старался скрыть, эмоции проявлялись во всех его жестах и мимике. Юра прекрасно понимал, что не возможная потеря крупной суммы денег его огорчала, а собственная дочь.       — Лев Глебович, Маргариту сильно не ругайте. Ей уже воздалось за её шалости. И организм действительно пострадал, ей нужна будет Ваша поддержка, ведь кроме Вас ей не к кому идти.       Несмотря на все подлости, Юре было жаль Риту. Девушка пострадала от своей же, можно сказать, руки. Да и мотив всех её подстав был парню ясен.       — Да, спасибо, Юрец. И за Малинина и за Риту. Сам я бы не догадался, как её на чистую воду вывести. Ладно, иди отдыхай.       — Не за что, Лев Глебович. Не нервничайте, Вам нельзя, сердце, помните? Завтра жду на процедуры. До свидания.       Попрощавшись с начальником, Юра направился к лифту. Единственное, чего ему сейчас хотелось, так это чашку горячего мятного чая. Практически скрывшись за поворотом, он услышал, как его окликнул Федотов:       — Юра!       — Да, Лев Глебович.       Странно, но Федотов крайне редко называл его простым именем. Обычно это было всегда «Юрец».       — Ты молодец, далеко пойдёшь. Я в тебе не ошибся.       Юра устало улыбнулся. В отличие от Федотова он собой особо не гордился. Напугал девушку, чтобы узнать правду. И очень сильно напугал. Маргарита, конечно, стерва, но такого не заслуживала. Да и сделал он это всё для одного единственного человека. Снова впрягся за неё, снова не смог стоять в стороне. Кажется, вытаскивать её из передряг стало его должностной обязанностью.       — И да, Юрец. Когда тебя Симпампулька благодарить будет за то, что ты опять за неё впрягся, не забывай, что я Вам говорил. Предохраняйтесь. И мебель не ломайте, — Федотов улыбнулся со всем присущим ему очарованием.       — А как же маленький Лев, бегающий по отелю? Вы же не против были!       — Юрец, хочешь совет? Не наглей.       Да, Федотов может и самодур, но мужик отличный. Юра уже не раз в этом убедился.       Что ж, чашка чая сейчас будет как нельзя кстати.

***

      Присев за барную стойку, Ксения устало выдохнула.       — Саш, налей мне бокал вина.       Бармен мило улыбнулся и потянулся за бутылкой коллекционного красного. Вкус начальницы он уже изучил, несмотря на то, что выпивала она крайне редко. После тяжёлых дней она иногда присаживалась у бара, как сейчас, и просила бокал вина. Медленно, наслаждаясь открывающимся послевкусием, Ксюша сидела за барной стойкой в течение часа, а затем с высоко поднятой головой уходила отдыхать перед следующим сумасшедшим днём.       Что ж, этот денёк выдался ещё тем сумасшествием! Казалось, что все гости сговорились и дружно решили довести управляющую до ручки. Скандал за скандалом, и к концу дня сил не осталось ни на что. Она была истощена. Физически и морально. Новость о Ритиной беременности словно выбила почву из-под ног. Мысли спутались в хаосе, сердце стучало, кажется, сильнее обычного. Страх сковал её без остатка. В глубине души она знала, чем этот страх вызван, но боялась признаться в нём даже самой себе.       Она знала Риту. Изучила её за этот период времени и прекрасно понимала, что та на всё готова ради достижения своих целей. Впрочем, ей ли винить девушку в этом? Она сама была не лучше.       Она понимала мотивы Федотовой. Понимала её желание всего добиться. Чувствовала, что ей был нужен Юра.       Её Юра.       Ксения так же была уверена, как поступит Юра в этой ситуации. Думала, что уверена. Он не даст ребёнку расти без отца. Останется с Ритой. Будет идеальным отцом, примером для подражания. Со временем притрётся к Рите, приживётся. Хотя, может и приживаться не придётся? Может, у него есть чувства к Федотовой? Появились после их совместной ночи…       За это время злость окончательно покинула девушку. Терять его она была абсолютно не готова. Вот он главный страх, что он оставит её и их импровизированные отношения. Оставит, так и не узнав о её чувствах. О её бесконечной любви к нему.       Ксюша видела, что он не раз набирал её номер. Сил взять трубку не было, как и ответить на десятки его сообщений. Вдруг, ответь она на звонок, он сказал бы, что «всё, пора всё заканчивать, я остаюсь с Ритой»…       Она упала бы прямо в ресторане. Или в лобби. Зависело бы от обстоятельств.       Девушка даже не нашла в себе силы ответить хотя бы на одно сообщение, ведь могла написать правду, что «занята, поговорим позже». Повела себя как трусиха. Испугалась разговора. Такая сильная, волевая Ксения Борисовна на деле оказалась маленькой испуганной девочкой. Школьницей. Так её называл только он. Только ему и можно было так говорить.       Отвлечься от своих мыслях не удавалось. Не помогало ничего. Ни полностью уйти в рабочие моменты, как она и сделала, ни разговор с подругой за обедом. Юля в подробностях описала всё, что видела в номере, пытаясь донести до подруги мысль, что всё не так, как казалось. Всё было бесполезно. В глубине её души уже закрался страх.       Паша пару раз подходил, предлагал принести ей чаю. Кажется, парень пытался её отвлечь, так же как Юлька. Пару раз Ксения видела, что он смотрел на неё и следом, достав телефон, судорожно что-то кому-то писал. Кому-то… Ей уже казалось, что писать можно было только одному единственному человеку.       Юра. Юра. Юра.       Он, кажется, полностью захватил сознание девушки.       Нет, Ксюша, это уже паранойя. Неужели Паше писать больше некому?       — Ты знаешь, что женский алкоголизм неизлечим?       Резко, как будто накрывало волной, а из раздумий её вывел звук его голоса. Такой сильный, с лёгкой хрипотцой, но в то же время нежный и сладкий.       Тело моментально покрылось мурашками от неконтролируемого озноба. Сердце стучало в ускоренном ритме, а сил повернуться и посмотреть в его глаза не было. Она точно знала: посмотри ему в глаза и пропадёшь. Так было каждый раз.       Парень сел на соседний стул, глазами исследуя полки с напитками прямо перед собой.       — Составишь мне компанию? — девушке стоило больших трудов заставить себя сказать хоть что-то. Голос дрожал, а в горле пересохло, как в пустыне.       — Пожалуй, в другой раз. Алкоголь не самый лучший мой друг.       В глубине души её снова накрыло паникой. Согласись он, было бы проще. С алкоголем становишься смелее, страхи притупляются.       «А может и правда напиться и признаться ему во всём? И пусть сам решает, что делать с этой информацией?»       Девушка поднесла бокал к губам и сделала неприлично большой глоток.       — Воу-воу, полегче. Я не шутил про женский алкоголизм. А если ты хочешь расслабиться, давай я тебе массаж лучше сделаю. В прошлый раз, вроде бы, ты довольна была.       «Да ты издеваешься что ли?»       Наконец-то парень повернул голову в её сторону, и его взгляд проникновенных синих глаз прожигал её насквозь. В глазах, кажется, горел огонь, синее пламя, которое тянуло её как мотылька к гибели. Он что, с ней флиртует, или её от вина накрыло?       — В прошлый раз мои стоны пол-отеля слышали, включая папу.       — В этот раз могу постараться лучше, чтобы услышал весь отель.       Парень улыбнулся той самой ироничной улыбкой. Той улыбкой, которая её до чертиков бесила поначалу, а сейчас она за неё душу была продать готова. Ксения сейчас на всё была готова. Все переживания дня вмиг куда-то испарились, единственное, что осталось внутри — огромное желание сейчас же запереться с ним в кабинете. Они оба сидели неподвижно, прожигая друг друга глазами. Ещё секунда, и она бы не раздумывая потянула его за собой, и будь что будет.       — Юрий, как хорошо, что я Вас тут застал.       В этот момент, кажется, оба были готовы убить подошедшего к ним художника.       — Простите, что нарушаю Ваше рандеву, я помешал?       «ДА»       — Нет, Дмитрий Евгеньевич, всё в порядке. Как самочувствие?       Юре стоило огромных трудов оторвать взгляд от Ксюши и посмотреть на Малинина.       Девушка изо всех сил старалась не привлекать к себе внимания, ведь день закончился, а того, кто испортил картину, она так и не нашла, следовательно Федотов сто процентов заставит всё выплачивать её. Где ей ещё такую сумму найти?! Её совершенно не удивило, что Юрий Сергеевич и Малинин знакомы. Она слышала от портье, что ему стало плохо, и Федотов вместе с Юрой были у него в номере.       — Уже лучше, спасибо. — художник улыбнулся, кажется, впервые с момента прибывания в отеле. — Я хотел перед Вами извинится за излишнюю грубость и нервозность. Если бы не Вы, так бы и продолжал себя травить. Вы мне жизнь спасли.       «Жизнь спасли?»       Ксения абсолютно перестала понимать, что тут происходило и просто переводила взгляд с мужчины на парня.       — Не стоит меня благодарить, это моя работа.       Сказанная парнем фраза вызвала неконтролируемую улыбку на лице девушки. Ох, сколько раз она её от него слышала! Чаще всего она была адресована именно ей. Словно считав её мысли, Юра и сам улыбнулся ей уголком губ.       «Боже, как сексуально он всегда это делает»       — Ещё как стоит. Я ошибался на Ваш счёт, Вы отличный специалист. Поэтому прошу меня простить за моё поведение, — Малинин перевёл взгляд на девушку. — И у Вас, Ксения, я тоже хотел попросить прощения. Совершенно необоснованно на Вас наехал из-за картины. Мы с Лёвой во всём разобрались. Спасибо Юрию за то, что помог найти по-настоящему виновного.       «ЧТО?»       Девушка смотрела на Малинина совершенно ничего не понимающим взглядом.       «В смысле они разобрались? Что значит Юра помог найти виновного? Он же весь день в кабинете был, его здоровьем занимался»       То есть всё это время пока она себя накручивала, Юра решал её проблемы? Снова?       Присмотревшись, она увидела, насколько парень выглядел уставшим. Он всячески старался скрыть это ото всех, но за время совместной работы Ксения научилась смотреть и видеть его настоящего за всеми масками. И сейчас она видела жутко вымотанного парня. Парня, который в очередной раз решал её проблемы.       — Простите, Вы сказали, что разобрались. Кто же всё-таки испортил Вам картину? Как управляющая, я должна знать и принять меры, чтобы впредь такого не случалось.       — Я думаю, меры будете принимать не Вы. Лев сам со своей дочерью разберётся.       «Маргарита? Снова?»       По телу пробежал озноб, да это просто дежавю какое-то! Как тогда с платьем. Воспоминания картинками всплывали в памяти.       «Ксения, будьте моей женой… всего на двадцать минут»       Предложи он ей сейчас, она бы не задумываясь, сказала «да». И к черту всё! Только не на двадцать минут…       — Что ж, простите меня ещё раз оба, — Малинин пожал руку Юре и потянулся к ладошке Ксении, чтобы нежно дотронуться до неё губами. Боковым зрением Ксения заметила, что на лице Юрия Сергеевича, кажется, заиграли все нервы от того, как сильно он сжал челюсти. Или ей опять всё просто показалось?       Стоявший в ресторане Павел, внимательно наблюдал за всеми происходящими у бара событиями. Парень даже не сразу заметил, как к нему подошла девушка с копной рыжих волос.       — Как думаешь, в ближайшие лет сто они соизволят друг другу признаться?       Павел усмехнулся. А Юля была забавной. Как он раньше этого не замечал?!       — Думаю, они нас с тобой до инфаркта раньше доведут, чем хоть куда-нибудь продвинутся, — девушка слегка хихикнула.       А Пашка был прикольный. Как она раньше не замечала?!       Сделав пару шагов от бара, Малинин остановился.       — Ксения, Вам очень повезло с молодым человеком. Когда Лев мне сказал, что вы встречаетесь, я не удивился.       Ксения улыбнулась и на прощание кивнула мужчине. Стоило девушке взглянуть на иронично улыбавшегося Юру, как все мысли наконец-то встали на свои места. По телу прокатилась волна тепла, словно внутри включили обогреватель.       — Ладно, уже поздно. Тебе пора отдохнуть. Да и мне тоже.       Юра встал со стула и посмотрел на девушку. Его глаза снова прожигали её насквозь, снова проникали ей в душу, в самое сердце. Она смотрела на него словно зачарованная.       — Зачем ты это сделал?       Единственное фраза, на которую она сейчас была способна.       Он смотрел, не отрываясь. Её карие глаза горели огнём, хотелось навсегда остаться здесь и сгорать вместе. В голове крутилась одна единственная фраза. Три слова, и все его чувства вырвались бы наружу.       — Ради тебя.       Сейчас это единственное, что он мог ответить. Пока не время озвучивать свои истинные мотивы, раскрыться перед ней. Пока рано. Пока он боялся этого.       Развернувшись, он сделал несколько шагов к лифту.       — Юра!       Парень остановился, услышав собственное имя. Девушка молниеносно сократила расстояние между ними. Воздух вокруг загустел, казалось, дотронься, и заискрит. Ксюша смотрела в голубые омуты, а в её голове крутилась всего одна фраза. Три слова. И всё будет ясно.       Тела обоих пробивало ознобом и вмиг бросало в жар. Девушка приподнялась на цыпочки, сократив расстояние между их лицами до считанных миллиметров. Юра боялся пошевелиться, боялся сделать очередной неосторожный шаг. Он просто смотрел в любимые карие глаза и растворялся в моменте. Здесь. Сейчас. С ней.       Ксюша невесомо, еле-еле дотронулась губами до его губ.       Нежно, мягко, с особой осторожностью.       Ей было плевать, что на них смотрят все: от посетителей, до бармена. Они же в отношениях, она могла бы для вида и более страстно к нему прильнуть. Но сейчас она хотела именно этого.       Настоящего, искреннего, воздушного поцелуя.       В благодарность за спасение, кажется, уже в сотый раз.       Наблюдавшие за всей этой картиной Паша с Юлей улыбнулись. Парень протянул руку, а девушка сразу же дала ему «пять». Стоило им переглянуться, как в головах у обоих промелькнула одинаковая мысль: «Наконец-то».