Знаешь, я тебя...

Жарко. В ушах стоит звон бокалов, смех людей, какая-то неизвестная опера, и некий белый шум. Голова кружится от яркого света больших люстр. Странно, ведь я даже не пьян. Он пьёт крепкий алкоголь, садясь на диван возле меня. Дорогой костюм смотрится на нём просто прекрасно, словно шили специально для него. Оттенок костюма отлично сочетается с его каштановыми волосами. Крутит бокал в руках, чуть не разливая напиток. Опера все еще идет, и люди никуда не уходят. Людей много, все они нарядились и выглядят словно с иголочки. Стоят мелкими группами, иногда уходят чтобы поболтать с другими, или еще чего, но сразу видно — это им приносит веселье. Приносит веселье посплетничать, или похвастаться перед другими своей имуществом. Грязный бал. Голос певицы становится всё громче, и шум в голове усиливается. Я откидываю голову назад на спинку дивана и жмурю глаза. Побыстрее бы уйти отсюда. Парень рядом со мной хлопает меня по плечу, словно зовя меня. Я возвращаюсь в исходное положение и тяну вниз свой пиджак. Он неудобный, слишком тугой. Его голова повернута к гостям, и он с усмешкой смотрит на них, крутя бокал в руке. Внутри бокала остались лишь жалкие капли шампанского, но он не торопится их выпивать. Он поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Дышать становится тяжелее. Не убирая руку с моего плеча, он что-то говорит, но мне ничего не слышно. В голове все еще этот белый шум, и голос оперной певицы. Парень молчит, смотрит на гостей и обратно на меня и смеётся. Встаёт, и садится мне на колени. Чёрт, как же жарко и душно. Наклоняется, и берет последние капли алкоголя в рот. Большим пальцем правой рукой он давит на мой подбородок и выливает содержимое мне, я автоматически глотнул. Голова закружилась и в горле стало горько-сладко. В такой ситуации даже маленькое количество спиртного, по ощущениям будет будто бочку выпил. Видя мою реакцию, он снова усмехается и наклоняется к моему лицу впритык, держа теперь одной руке бокал, а в другой мой красный галстук. Его губы так и манят, и словно из-за притяжения, я поднимаю голову. Но он, словно ожидая этого, улыбнулся еще шире и увернувшись, наклонился к моему уху и начал шептать что-то бессвязное, но даже не слыша, что он бормочет, я начинаю потеть. Он выпрямился, тянет мой галстук, чтобы я выпрямился тоже. Обхватывая свободной рукой мою шею, он кинул несчастный бокал назад, в зал. Время будто остановилось и я всё видел в замедленном режиме. Каких-то жалких миллисекунд и бокал разбивается вдребезги, окутывая зал громким стуком. Секундная тишина гостей, и словно по щелчку пальцев, послышались звуки стрельбы и вскрики людей. Он встал, потянув меня за собой в центр зала, совершенно не волнуясь о стрельбе. Он взял меня за руки и начал кружиться в вальсе, аккуратно минуя бежавших гостей. Пуля пролетает ровно мимо нас и вонзается в плечо юной девушки, и та, вскрикивая, падает на пол. Я слежу за этим взглядом, но меня совершенно это не волнует. Больше всего меня беспокоит то, что опера все еще идет и никого это не смущает. Наш танец прерывает наш общий друг — Анго. Он с серьезным лицом направляется прямо на нас, и схватив за плечи шатена, начинает что-то агрессивно высказывать. Слова пролетают мимо моих ушей, и всё что я вижу — как парниша тыкает меня пальцем, и как Анго устало вздыхает и хлопает по плечу уже меня. — Задание выполнено. Мы можем возвращаться, — тихий голос Анго прервал пение певицы и я словно проснулся. В нос сразу ударил запах крови, и голова вновь закружилась. Я разворачиваюсь и как можно быстрее иду к выходу. Выйдя на свежий воздух, я вздохнул полной грудью. Сразу стало свежо и прохладно. — Анго зашел в машину первым. Нам тоже надо торопиться, — слышу я за своей спиной и в следующую минуту на мне виснет парень. — Как тебе представление? Понравилось? — шепчет он мне прямо в ухо, — Я же сказал тебе вчера, что у меня есть для тебя подарок. — Ужасно. — ты хмыкаешь, но не отстраняешься, а наоборот, прилипаешь еще ближе (хотя куда еще ближе?). — Врёшь. Понравилось же, ты, наверное, не заметил, какими озорными глазами смотрел на это всё. — Слова колят моё сердце, словно всё это правда. А ты умеешь втирать людям ложь. Я выдыхаю и поставив тебя на землю, ухожу в сторону машины. Мне никогда не понять, что творится в твоей голове, Осаму Дазай… и всё же… — Я тебя люблю, Одасаку-у! — ты кричишь и бежишь в мою сторону. Но, даже зная правду, мне ничего не остается кроме как улыбнуться и прижать тебя к сердцу. И когда ты засыпаешь на моей груди, ты наверняка слышишь рваное: — Врёшь.