Ночное такси

      Вызов. Машина плавно скользит по молчаливому ночному городу, освещаемому желтым неестественным светом. Далеких светил космоса в городе, как правило, не видно из-за фонарей. Но сегодня не искусственное освещение виновно в непроглядной черноте неба: тучи застлали собой все обозримое пространство небесного купола над городом. Вот-вот пойдет дождь.       Таксист плавно тормозит машину около большого бизнес-центра. На переднее сиденье, рядом с водителем, садится пассажир — мужчина лет тридцати или немного старше. Стильный костюм, фирменный галстук, гладко выбритое лицо, черный кожаный портфель в руке, лакированные туфли — все это выдавало в нем человека состоятельного, даже более, привыкшего к роскоши и комфорту. Что заставило его в этот неподходящий для прогулок вечер оказаться на улице? Обидная мелочь: забыли поменять приводной ремень, из-за чего его личная машина встала прямо на улице. Личный водитель остался ждать эвакуатор, а мужчине пришлось вызывать обычное такси и надеяться, что то приедет раньше, чем начнется дождь.       «Повезло! Машина вовремя приехала», ˜— подумал Анатолий, захлопнув дверцу такси ровно в тот миг, когда с неба обрушились неудержимые потоки. По привычке приказал водителю:       — Поехали, — машина мягко тронулась с места и вновь заскользила по мокрым улицам спящего города. Других автомобилей на дороге не встречалось, дождь туманил окна и размывал фонарный свет.       — Чем вы себя ощущаете? — вопрос застиг Анатолия врасплох. Он ожидал, конечно, что таксист начнет с ним разговор, но этот вопрос был несколько необычным. «Я бы понял, если бы он спросил, кто я, чем занимаюсь или что-нибудь в этом духе. Тут бы я просто сказал бы ему, что это не его дело и все на этом. Если бы он начал о себе байки плести, я бы тоже понял. Но это...»       — Вы что-то спросили?       — Чем вы себя ощущаете? — пассажир задумался. А и вправду, чем? Вот он видный бизнесмен. Владелец крупной фирмы. Так его видят окружающие, так он и сам себя видит... Но его спросили, чем он себя ощущает. А это совершенно другое. Так чем же? «Что это вообще значит? Я добился успеха, значит я — успешный человек, моя жизнь удалась, я ни в чем не нуждаюсь. Нет. Это не то. Чем? Я себя ощущаю. Чем-то. Не кем-то, а именно чем. Что я есть? Ну вот в отношении этого водителя я повел себя весьма некорректно, груб с ним был, кажется, даже не поздоровался, а ведь я считаю себя интеллигентным человеком. Выходит, что я — быдло. Бред какой-то. Нет уж, Таким я себя точно не ощущаю.» Долго ломать голову над странными вопросами водителя Анатолий не стал, а начал обдумывать очередное деловое предложение, потом перескочил на бизнес-план...       — Подъезжаем, — голос таксиста вывел мужчину из размышлений. Вскоре машина плавно затормозила около роскошного загородного особняка. Владелец великолепного дома и крупной фирмы вышел из машины и скрылся за высокой оградой с колючей проволокой. А водитель повел машину на следующий вызов.              Вторым пассажиром стал крупный, даже тучный мужчина с расстроенным лицом и несколько неопрятной одеждой, вышедший из здания научного центра. Сел в машину на заднее сиденье.       — Здравствуйте, надеюсь, вы знаете, куда ехать, — обратился он к водителю.       — Приветствую. Да, мне известен конечный пункт.       — Замечательно, — пассажир откинулся на спинку сиденья и растерянно уставился в окно.       — Чем вы себя ощущаете? — голос водителя разрезал тишину, воцарившуюся в машине.       — Что, простите? — таксист повторил свой вопрос. Пассажир задумался.       Работать в сфере науки нелегко, хотя многим, возможно, такая работа покажется пустяком или тратой времени, ведь, казалось бы, что еще можно открыть в математике, если все уже открыто? Нет, они ошибаются. Столько всего неизведанного, столько неизученного, непонятого. Еще работать и работать. Открывать и открывать. К тому же Сергей Иванович работал не столько в сфере математики, сколько в сфере физики. Но его не ценили. Финансирования вечно не хватало, начальник устанавливал какие-то адские сроки работы, в которые просто невозможно было уложиться, а по истечении срока проект просто закрывали, как бесперспективный. Ко всему прочему коллеги за глаза смеялись над Сергеем Ивановичем, как будто они сами не хотели стать известными учеными, сделать какое-то значимое открытие!       «Чем я себя ощущаю? Помню, мама всегда говорила мне, не отчаивайся и не сдавайся, если хочешь, чтоб твои мечты сбылись. А я всегда мечтал стать известным, — Сергей Иванович мысленно усмехнулся, — правда, на ученым. Вот уж в науку меня никогда не тянуло! Жаль только, с моим весом никуда больше не взяли бы. А ведь мама хотела меня в детстве к врачу отвести, но ее просто высмеяла свекровь. ''Мальчик просто хорошо кушает, а ты тут панику наводишь!'' Вот вам и паника. А отвела б она меня тогда, глядишь, жизнь бы по другому сложилась», — мужчина не заметил, как картинка за окном стала расплывчатой, на этот раз не из-за дождя. «Еще лучше, если бы она сама к врачу сходила. Бог с ней! С моей болезнью. А все ее свекровь... Даже язык не поворачивается ее бабушкой назвать! До последнего терпела болезная моя, никому не говорила...» — Сергей Иванович с тоской вспоминал свою мать, которую потерял еще в детстве. У женщины был врожденный порок сердца, но она не любила кого-то беспокоить, да еще и мать мужа с ее вечными насмешками и подколами из-за «беспричинной паники». В какой-то момент сердце не выдержало, и отошла она в мир иной. Никто и не заметил ничего, пока маленький Сережа не нашел ее на кухне бездыханной. После похорон, весьма скромных, мальчик резко оказался никому не нужен, и его отдали в детдом.       «Камнем. Я ощущаю себя камнем. Который стремительно падает на дно реки, без шанса всплыть: камни не умеют плавать.»       — Подъезжаем, — голос водителя вырвал Сергея Ивановича из тягостных дум. Когда машина остановилась, и мужчина не без труда выбрался из автомобиля, он внезапно услышал вдогонку:       — Подумайте, нужно ли вам то, что вы делаете? — безызвестный ученый ошарашенно обернулся, но машина резво отъехала от тротуара, оставив того в растерянности.              Третьим пассажиром стала студентка то ли института, то ли университета, возвращавшаяся с дня рождения одногруппницы в общежитие. Она влетела в машину, сопровождаемая легким шлейфом приятного цветочного аромата.       — Доброй ночи! — поприветствовала она водителя.       Приветствую. Шиповник и абрикос?       — Да, вы не ошиблись, — она достала блокнот и начала рисовать. К ушным раковинам девушки тянулись провода наушников, можно было расслышать легкую приятную мелодию. Девушка увлеченно рисовала, не обращая внимания на то, что в машине было, мягко сказать, темновато для этого.       — Чем вы себя ощущаете? — задал таксист свой неизменный вопрос.       — Стрекозой! — не задумываясь ни на мгновенье со смехом произносит девушка и продолжает рисовать. Александра вообще жила легко, наслаждалась каждым прожитым мгновением. Она была из тех, кто живет здесь и сейчас. Оценки ее оставляли желать лучшего, но это не угнетало ее, наоборот, она смеялась над собой. Она рисовала много и почти везде, где хватало места для того, чтобы держать перед собой альбом. В нем было все: пейзажи, портреты, натюрморты... Да что угодно. Саша рисовала почти все, что видела, да и то, что не видела, тоже рисовала. Особенно хорошо получались лисы. Она восхищалась этими животными. Иногда ей хотелось стать птицей и улететь. Но потом она думала о том, что тогда не сможет улыбаться, ведь у нее будет клюв, и радовалась тому, что человек, а не птица.       — Подъезжаем.       — Ой, спасибо! Хорошей ночи!       — Спасибо тебе, Саша. Неси свой свет, не гасни! Желаю тебе всегда быть такой яркой и светлой! — водитель проводил девушку взглядом, и с улыбкой поехал на следующий вызов. Александра легко взбежала по ступенькам, держа альбом в руках, и скрылась в подъезде общежития.              В машину сел угрюмый и мрачный человек. Скупо поздоровался и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Вечно хмурое лицо и глубокие морщины старили его. «Вряд ли он будет отвечать», — подумал водитель.       — Чем вы себя ощущаете? — ответа не последовало. По-видимому, пассажир уснул, хотя, может быть, просто игнорировал не относящийся к делу вопрос. Дождь прекратился, мокрые улицы города отражали свет фонарей, из-за чего казалось, будто в городе светлее, чем есть на самом деле. Таксист периодически бросал взгляд на своего пассажира. Хмурый, жесткий, необщительный, в то же время — непритязательный. «Он напоминает мне...»       — Кузнечный молот, — водитель от неожиданности оторвался от дороги и посмотрел на мужчину, но тут же снова вернул взгляд на дорожное полотно, подумав: «Еще никто не выражал мои мысли точнее, чем он...». А тот, как ни в чем ни бывало, продолжил:       — Я ощущаю себя кузнечным молотом, — таксист ожидал развития темы, хотя бы краткого монолога, но его не последовало. Тогда он сам спросил:       — Не расскажите, почему?       — Почему бы и нет? Дело в том, что я — пластический хирург. Люди приходят ко мне, когда хотят изменить свой внешний вид. Ясное дело, что внутри, я имею в виду характер, мировоззрение, ничего не меняется. Вот и получается, что я — молот. Как кузнечный молот придает металлу форму, изменяя внешний вид изделия, но не меняя его суть, так и я.       — Почему тогда не кузнец?       — Ну, на то есть две причины. Первая — я меняю внешность людей, как правило, согласно их собственным требованиям. Вторая — я не могу изменить их самих. Я только даю им шанс что-то поменять в их жизни. Выходит, что я — лишь инструмент в их руках, потому как, а может быть, из-за этого, считаю, что выражение «человек сам кузнец своего счастья» совершенно справедливо. Кажется, мы подъезжаем. Высадите меня здесь, пожалуйста.       — Конечно. Спасибо за беседу. До свидания.       — Доброй ночи.