Джуманджи

1

      — С чего лучше всего начать историю?       Было около девяти вечера, когда дверь кабинета, где Ниган проверял домашние задания своих студентов, распахнулась настежь, а голос мальчишки, которому давно было пора научиться манерам, наполнил собою всё помещение, где ещё минуту назад царила такая приятная тишина.       — И тебе добрый вечер, пацан. Спрашиваешь, не занят ли я? Ох, нет, для тебя и твоих глупостей я свободен каждый чёртов вечер. Заходи, располагайся.       — Ха-ха. Я думал, ты преподаёшь у нас основы поэтики, а не основы… юмора. Есть, кстати, такие, а? Основы юмора, основы юмора… Нет, что-то не звучит так, как могло бы звучать название школьного предмета…       — Пожалуй, мне стоит забрать обратно своё предложение обращаться ко мне на «ты» вне занятий.       — Да, брось, уроки закончились кучу часов назад, мне кажется, мы вообще тут совсем одни.       — Твой отец знает о том, что ты здесь?       — Сам-то как думаешь?       Но об отце мальчишки думать совершенно не хотелось.       — Так ты поможешь?       — С чем? — Ниган откинулся на спинку стула и потёр переносицу, понимая, что домашние задания сегодня допроверить уже не получится.       — Ты меня вообще слушаешь? Заходя в твой кабинет, я задал вопрос, ну!       — Ты хочешь сказать: вламываясь в мой кабинет без стука, предупреждения и такого вечно нелепого из твоих уст «здравствуйте, мистер…»       — Окей, буду называть тебя профессор или кто ты там теперь?.. О, можно я съем это печенье?       Открывая один шкаф за другим, мальчишка Граймс достал ещё запечатанную упаковку шоколадного печенья.       — Что у тебя там за история?       — Хыстоиа?       — Что за историю ты не знаешь как начать?       — Яа…       — Боже, прожуй сначала, — Ниган протянул стакан с недопитым кофе, — на, запей, ещё не хватало, чтобы твой отец обвинил меня в том, что ты умер, подавившись печеньем в моём кабинете. Вкусно, кстати?       — Угу…       — Это Эстер мне вчера принёс в благодарность за помощь с разбором текста, — Ниган произнёс это с широкой улыбкой на лице, прекрасно зная, какая реакция последует от произнесения этого имени.       Карл тяжело проглотил остатки печенья и отодвинул от себя коробку, словно в ней был свёрток змеёнышей.       — Наелся?       — Ага, сыт по горло, — вытерев рукавом рубашки крошки с губ, мальчишка продолжил, — Я тут вписался в один писательский движ, и решил написать небольшую историю. А сегодня хотел поработать над первой главой, но я уже не уверен, что у меня получится, не говоря о том, что я успею и…       — Какая у тема?       — Ну, вроде как, мир Джуманджи.       — Джуманджи?       — Что? Тебе же вроде нравился Скала, разве нет?       — Да ещё и новая версия, боже...       — Новая? А, что? Есть ещё и старая?       — Вашему поколению уже не помочь. Ну так и что у тебя не получается?       — Если учесть, что я ещё не начал даже, то… пока всё в порядке, даже есть идея.       — Идея это хорошо. Какая?       — Эмм… Ну, написать эту историю вместе с тобой. Я — за одного персонажа (очень крутого, вроде Скалы, конечно), а ты за другого.       — Нет.       — Нет?       — Скала тебе не подойдёт, пацан, даже не мечтай стать таким, у тебя другой склад… всего.       — Ах, вот как? То есть, только ты имеешь право быть крутым мужиком?       — Именно.       — Хер тебе!       — Ты находишься в кабинете литературоведения, побойся бога, парень, оставь эти словечки для Эстера и ваших коридорных разборок.       Зло посмотрев на Нигана, мальчишка отвернулся к окну: стычки со своим однокурсником являлись больной темой для разговоров. Поэтому Ниган решил смилостивиться.       — Давай сделаем вот как. Хорошо, пиши от лица «брутального мужика», спасающего мир Джуманджи или от Джуманджи — как тебе будет угодно. А я…       — Будешь малолетним пацаном, который вечно влипает в неприятности, но при этом мил и очарователен!       — Идёт, хотя, если проводить аналогии, то с последним я бы поспорил... — произнёс Ниган, создавая на своём ноутбуке новую вкладку в документах и давая ей название.       Приступая в тот вечер к осуществлению этой затеи, ни Карл Граймс, ни Ниган ещё не знали, куда заведёт их эта игра в спасение мира, но уже гораздо позже они оба будут вспоминать эти несколько недель как лучшее время в их общении, но при этом и самое трудное.

2

      — Вот дерьмо! — разрезал полутьму недовольный возглас.       За которым тут же последовал звук затрещины.       — Ауч!..       — По-моему, я просил не выражаться в этом грёбанном кабинете.       — Но, согласись, это просто… — Карл на секунду замолчал, подбирая более корректное слово, — Капец как не круто! Они проделали такой путь, кое-как выжили, спасли мир от Джуманджи, и всё ради того, чтобы другие умники позже нашли эту игру!..       — Полагаю, это просто была завязка на продолжение, которого так и не последовало, чему я не могу быть не рад.       Первая глава истории, которую решили написать Карл и Ниган не задалась, было много споров, которые в конечном итоге свелись к идее посмотреть фильм 1995 года.       — И, по-моему, слово дерьмо есть в официальном словаре, давай, если я найду его, то ты…       — Не многовато ли условий и ультиматумов для одного дня, а?       — В самый раз. Не часто мне удаётся выкроить для себя твоего свободного времени.       — Кстати об этом, уже поздно, тебе разве не пора домой? Или ты ждёшь, когда отец объявит тебя в официальный розыск?       Ниган поднялся с дивана и щёлкнул выключатель, заставив Карла тут же зажмуриться от яркого света, наполнившего подсобку кабинета, где они и устроили просмотр.       — Не объявит. Он не знает, что я ещё не дома, у него сегодня дополнительное ночное дежурство... — Карл потянулся и тут же хлопнул ладонью по колену, возвращаясь к обсуждению фильма, — Блин!.. Вот им всё же надо было сжечь эту игру! Сломать! Переехать на грузовике, а не кидать в реку! Я бы так и сделал!       — Если бы остался жив, а на этот счёт у меня просто хренова куча сомнений.       — Ой, да брось! Ты меня недооцениваешь.       — Как знать.       — А вообще, будь я на месте того парня, я бы вообще не трогал её. Или… Как думаешь, будь у него возможность вернуться в прошлое, он бы сумел сделать так, чтобы его молодая версия не притащила эту игру домой?       — Нет, думаю, Адам не стал бы ничего менять.       — Это почему ещё? Его и подружку чуть не убили из-за этой дурацкой игры!.. Или всё дело в том, что тогда бы они не были с ней вместе? Опять всё дело в любви? — Карл демонстративно закатил глаза. Делая это слишком демонстративно, словно сама мысль о любви к кому-то ему уж точно не была интересна.       — Именно. Только не к любви к Саре, а к отцу. Ведь, если бы Адам не прошел через ад, то вряд-ли бы понял насколько дорожит отцом, и они бы не помирились.       — Тоже мне, горе.       — Карл…       — Ах, значит, я теперь не пацан, не эй ты, не Граймс, а Карл!.. Вы, взрослые, ведёте себя так предсказуемо, когда пытаетесь навязать какую-то заумную чушь! Ещё скажи, что ты на стороне моего отца!       — Если бы это было так, тебя бы сейчас здесь не было, а твой отец не желал бы мне смерти. Подумай об этом, когда в следующий раз захочешь закатывать истерику.       — Я не…       — Уже поздно. Тебе пора идти.       Ниган отвернулся к окну, всем видом давая понять, что разговор окончен, слушая стихающие шаги мальчишки и думая о том, что он сам ничего бы не стал менять в их сложной ситуации с Карлом и его отцом.       Ведь, не случись между ними тот самый скандал несколько месяцев назад, Ниган вряд ли бы имел возможность проводить столько времени со своим несносным, но приносящим столько радости и света племянником.

3

      — И кто только это всё придумал? Эти правила… — Карл захлопнул ноутбук сильнее, чем следовало бы, поэтому тут же обернулся на Нигана, убирающего со стола грязную посуду.       Беда миновала.       Карлу частенько доводилось получать подзатыльник или выговор, когда он оказывался во владениях Нигана: будь то его кабинет или, как сейчас — его квартира, куда несколько часов назад Карл пришёл просить прощения за свои слова о том, будто Ниган его не понимает. Ведь на деле в их семье этот человек был единственным, кто понимал Карла с малых лет, заставляя частенько задаваться вопросом: точно ли отец является братом Нигана — настолько эти два человека во всём были разными.       — Когда ты брался за вселенную Джуманджи, мог бы сперва и прочесть, с чего всё началось и почему всё так, потому что мне сейчас не очень хочется заниматься преподавательством сверхурочно.       — Да я не об этом, — Карл поднялся с дивана, подошёл к столу, где час назад они вдвоём ужинали, и собрал оставшуюся грязную посуду, — Хотя ты прав, и чтобы нам дописать следующую главу, нам нужно будет… — поймав многозначительный взгляд Нигана, Карл тут же быстро поправился: — Ладно-ладно… Мне. Мне будет нужно почитать: что там можно, а что нет. Потому что… ну не знаю, по-моему, твой герой не мог так легко справиться с тем монстром-цветком. Один удар топором и всё? Куда такое годится?       — А ты бы предпочел, чтобы он тебя сожрал?       — Нет, но ты мог бы и растянуть сцену моего спасения.       — Растянуть сомнительное удовольствие писать с тобой непонятно что, потому что тебе внезапно этого захотелось?       — С тобой невозможно разговаривать… — пробурчал себе под нос Карл, приступая к мытью посуды.       — Так и какие же правила тебя не устраивают? — Ниган потянулся к верхней полке через Карла, поэтому голос, раздавшийся слишком близко, заставил Карла слегка вздрогнуть.       — Что?       — Минуту назад ты на возвышенной ноте начал монолог на тему несправедливости. Я пока поставлю чайник, а ты можешь проложить.       — Ты же не очень хочешь слушать.       — Ну, ты же мне всё равно это скажешь? Поэтому давай сейчас.       — Теперь я понимаю, почему папа не любил звать тебя в гости... — недовольно, но очень тихо проговорил Карл, а затем, слегка замявшись, повысил голос, — Ну… Я просто в последнее время часто задумываюсь о том, почему всё так… И почему некоторые люди убеждены, что так, как есть, и есть правильно и…       — Слишком много звуков и никакого смысла, пацан.       — Ну, то есть… Я о том, что…       — О том, что общество по большей части гомофобно, и твой отец оказался в этом большинстве, и кто придумал, что гетеросексуальность — норма? Это ты пытаешься сказать?       — Ну… в общем да, — да, Карл хотел начать с этого и подвести в несколько конкретное русло, но сейчас внезапно понял, что он легче умрёт и окажется в мире Джуманджи, где его на самом деле будет пытаться сожрать цветок, чем скажет то, что собирался, когда ещё только пришёл сюда.       Да, извинения не были единственным поводом.       — Надеюсь, ты не забыл добавить в этот невысказанный монолог и то, какой хороший у тебя дядя, потому что разрешает тебе быть, кем хочется, не грозя при этом лишить тебя наследства, а?       — Да-да… — рассеяно произнёс Карл, вытирая руки полотенцем.       — Ты не заболел?       — Что?       — У тебя щеки красные. Дай-ка я… — Ниган протянул руку, чтобы потрогать лоб, но Карл неожиданно для самого себя отшатнулся к столу.       — Всё в порядке!.. Я в порядке!       — Окей. Как скажешь. Но если ты подцепил какую-нибудь осеннюю болезнь — не хочу в этом участвовать. Так что насчёт следующей главы твоей истории?..       И разговаривая о сюжете истории, которая давно уже перестала иметь первостепенное значение, Карл думал о том, что как раз-таки Ниган и имеет к этим красным щекам самое прямое отношение; участвует самым прямым образом в его «осенней болезни». Да, этот человек — то, что Карл к нему на самом деле не так давно начал испытывать — и есть эта самая осенняя болезнь. Вот только её, к сожалению, никакими лекарствами не вылечишь.

4

      Громкая музыка рокотом разливалась по школьным коридорам, в которых сегодня и тут, и там можно было услышать топот, подобный стаду зоопаркских животных, оказавшихся на свободе.       Хотя в каком-то плане так оно и было, потому что сегодня — тот самый день, когда по случаю победы школьной баскетбольной команды студенты имели право отметить это событие танцами и тайно пронесёнными в стены учебного заведения спиртными напитками.       Обычно Ниган проявлял необычайное терпение к подобным мероприятиям, особенно в дни, как сегодня, когда он не был обязан дежурить в школе допоздна и присматривать за этим зоопарком.       Но сегодня раздражение Нигана лишь набирало обороты. И, ко всему прочему, сейчас оно усиливалось звонками шерифа, которого Нигану пусть и не хотелось игнорировать (его брат-коп непременно позже заставит пожалеть об этом), но в данной ситуации худшим раскладом было бы ответить на трезвонящий в кармане телефон.       — А потом… мы можем напридумывать целую кучу животных!.. Ик-к-к... Устроим эпическую битву между добром и злом, между нами одинокими воинами джуманджи против всего мира…. и…       Причина же, по которой Ниган игнорировал телефонные звонки от отца мальчишки заключалась сейчас в самом мальчишке, которого Нигану с трудом удалось довести (практически дотащить) до дверей, выходящих на школьную парковку.       Едва ли не впервые за всё время Карл предстал перед Ниганом сегодня не просто подвыпившим, а на той самой стадии опьянения, которая грозила исключением из школы, скандалом от шерифа-тире-его-дорогого отца, но главное, что понял Ниган сразу, как увидел Карла таким — это грозило чертовски тяжелой ночью и проблемой, которая полностью теперь легла на его, Нигана, плечи. Делая это практически в прямом смысле слова.       Ведь шатаясь и спотыкаясь, Карл то и дело буквально повисал на шее Нигана, неизвестно как ещё умудряясь крепко держаться.       — И можно посвятить этому аж целую главу… ну знаешь, нашим героям ведь нужны враги... которых мы победим и… Вот сколько жутких тварей ты знаешь? Нам не подойдут абы кто!..       Ниган был рад, что пьяный голос племянника заглушают басы из окон школы.       — Вполне можешь перечислить весь состав учительской: уверен, после сегодняшних ваших плясок они покажутся страшнее любых чудовищ, которых придумает твоя пьяная голова.       — Вот именно!.. Моя голова! Потому что ты практически не принимаешь участия в том, чем мы с тобой заняты!..       — А чем мы заняты? — Ниган поудобнее перехватил Карла подмышку, заставив того снова икнуть, — И если говорить о помощи: я бы был весьма признателен, если бы ты хотя бы делал вид, что пытаешься самостоятельно переставлять ноги…       Ниган бросил взгляд на свою машину в дальнем конце парковки и скрипнул зубами. Конечно, можно было закинуть мальчишку на плечи и донести до машины, но выпитое могло вырваться из него наружу, а этого «приятного» момента Ниган надеялся избежать до приезда домой; до туалетной комнаты.       — О, я придумал! У нас будут слон, гиена, грязный медведь, орангутан и все… все они будут животными, но у всех них будет рожа Эстера!!! Прикинь! Рожа Эстера на теле орангутана! Хотя... как по мне — одно лицо. И все они ринутся на нас, и тут то он у меня и получит…       — Насчёт Эстера: что за разборки у вас были с утра?       — А-а-а… Не важно, он долбанный орангутан… Можно добавить ещё и ящерицу… Как у тебя на спине… Я тоже хочу такую татуировку…       — Подумаешь об этом завтра: сегодня с миром фауны у тебя явно не всё гладко, пацан. Так… Вот и дошли! Когда ты успел так вымахать? Ещё недавно я катал тебя на плечах, а сейчас с трудом дотащил до машины!       — Ну… Я расту… Рад, что хотя бы сейчас ты обратил на это внимание…       Ниган открыл багажник, чтобы закинуть в него вещи с заднего сидения, освободив место для своего племянника. Который зачесав длинные волосы пальцами назад, уселся на край и достал сигареты из куртки.       — Ну, нет. Не знаю, чего ты добиваешься, и как там воспитывает тебя твой папаша, но это дай сюда. Кстати, это же мои!.. Что я тебе говорил о том, чтобы не шариться в моём кабинете, пока меня нет?       — Это Эстер тебе купил, в довесок к тому вшивому печенью… А я утром увидел, как он ждет тебя у кабинета и… У нас случился... разговор. Правда у него для тебя был ещё и виски, но виски… В общем его уже нет.       — Знаешь, что? — Ниган потёр переносицу, решая как ему поступить.       За последний месяц, начиная со своего камин-аута на семейном ужине, Карл не просто изменился, он словно потерял всяческие ориентиры и катился, как принято говорить, по наклонной.       Одно дело, если бы у Карла в этой школе или ещё где-то был парень, и именно из-за любви к нему, из-за запретов быть с ним Карл мог вести бы себя подобным образом. Но никакого парня не было. Ниган был уверен, что заметил бы это, учитывая, что мальчишка постоянно крутился возле него на переменах, перед уроками и после них.       Какая-то неясная мысль начала было формироваться у Нигана в сознании, как вдруг свет красно-синих фар залил почти не освещаемую редкими фонарями парковку, а Карл, покачнувшись, произнёс без особого энтузиазма:       — О, а вот и ещё один… — Карл попытался сесть на краю багажника удобнее, но в итоге завалился внутрь на бок, оставив на улице лишь свои болтающиеся ноги, — Самое главное чудовище, с которым нам надо сразиться! Представь... вот эта полицейская машина, гоняющаяся за нами, только с огромным лицом моего отц…       Договорить Ниган своему племяннику не дал. Одним рывком запихав его ноги в багажник и шикнув, требуя заткнуться, Ниган захлопнул крышку как раз в тот момент, когда стук каблуков ковбойских сапог (шериф явно пересмотрел фильмов про Техас) стал звучать совсем близко:       — Вы только гляньте, кто к нам пожаловал! Сам блюститель закона! — громче, чем требовалось, произнёс Ниган, потому что из багажника раздался неясный шум.       — Где Карл? — проигнорировав приветствие, шериф сразу перешёл к делу.       — Карл? Это такой высокий подросток и патлами до плеч и в неизменных клетчатых рубашках? Не могу знать, Рик. Ты же сказал…. Как ты там сказал: и близко не подходи к моему мальчику? А я. Что я сказал?       — Прекрати ломать комедию, Ниган.       — Точно. Я послал тебя нахер. Но, все же буду так любезен и отвечу на твой вопрос: нет, твоего мальчика я не видел. Думаю, тебе стоит поискать там, где наибольшее скопление детей — у школы, например. Метод дедукции, все дела.       — Ты не знаешь… — когда Рику что-то было нужно, он умел не только игнорировать колкости в свой адрес, но и делать вид, будто не проклял человека, от которого ему что-то нужно, — У вас учится некий… Никлаус.       — Кто?       — Никлаус. Фамилии не знаю.       — Она бы и не потребовалась, уж поверь, я бы запомнил студента с таким именем.       — Просто… Похоже, у Карла кто-то появился, — Рик говорил это так, будто его вот-вот стошнит, — Я обыскивал вчера его комнату…       — Сколько доверия и отцовской заботы.       — И нашёл тетрадку с какими-то схемами и набросками текста, и на одной странице это имя было всё вокруг в сердечках и прочих девчачих штучках…. В общем. Я знаю твоё мнение по этому поводу, но, как бы то ни было, Карл твой племянник и ты, пусть я и не верю в твою способность это делать, тоже несёшь за него ответственность.       Отец мальчишки направился ко входу в школу, а Ниган так и остался стоять, не шевелясь, обдумывая его слова и новый открывшийся перед ним смысл: ведь Никлаус было именем его персонажа в их с Карлом чёртовой ещё недописанной истории…

5

      Говорят, поосторожнее с желаниями, да?       Вот только когда живёшь в совершенно обыкновенном мире, трудно поверить, что до каких-либо — этих твоих желаний, образы которых ты видишь во сне и наяву, — вселенной вообще есть дело.       Вот и Карл Граймс, ещё год назад пребывая в весьма скучном круговороте жизни, состоявшем из немногочисленных вещей в виде «дом» — «школа» — «спортивные секции» — «уроки» — «семейные ужины» — «девушка», ни за что не поверил бы, что его жизнь может хоть немного быть подвергнута изменениям, которых так жаждала его подростковая душа.       Так сильно, что однажды, выйдя из школьного автобуса на своей остановке, Карл, представив очередной тоскливый вечер, за которым непременно последует не менее нудный следующий день, произнёс:       — Если впереди меня ждёт такой же унылый учебный год и жизнь, я застрелюсь.       Карл и сам удивился тому, с какой горечью это было сказано, потому что он никогда не питал слабости к суицидальным настроениям и депрессивным мыслям. Но сейчас…       Будто бы само его нутро решило в отчаянной попытке заявить: так больше жить нельзя, нужно непременно что-то… Но вот что именно нужно Карлу для счастья, это самое нутро решило оставить в тайне, а Карла — в недоумении и невеселых раздумьях.       И от этих раздумий Карл точно мог бы сойти с ума, ведь совершенно не предполагал, что он мог бы изменить в своей жизни, да ещё и под пристальным наблюдением строгого отца, но придя в тот день домой, Карл чуть было не расшиб голову, когда упал, споткнувшись об огромный чемодан в прихожей, где царил полумрак.       А когда зажегся свет, Карл увидел возвышающуюся над ним фигуру человека, с которым он не виделся уже несколько лет, и который протягивал теперь ему руку, на пальцах которой (Карл почему-то невольно это подметил), не было обручального кольца, лишь белый эластичный бинт — на запястье, о предназначении которого Карлу ещё в детстве было запрещено спрашивать.       — Ну и?.. Так и будешь лежать у моих ног, пацан, или, может, возьмешь мою чёртову руку, поднимешься и поздороваешься со своим дядей, а?       И Карл принял эту помощь. Которая впоследствии оказалась будто бы тем самым ответом; помощью самой вселенной на все его тайные молитвы.

6

      — Молитвы — это последнее, что оставалось им, когда земля раскололась, испорожнив на поверхность, вместе с клубами пара и пламени, самых немыслимых чудовищ, от которых не спасут более ни оружие, ни дух воина, ни дополнительные жизни, которых на двоих у них осталось всего одна единственная, в то время, как события всех прочих, зря потраченных, проносились в голове у героев, ожидающих своего неминуемого конца и отчаянно желающих отдать эту последнюю жизнь другому, если бы только в наступившем апокалипсисе это помогло; а ещё хаотично придумывающих последние слова друг для друга, слова, которые каждый из них мог бы успеть спрятать туда, где никакому апокалипсису их не уничтожить — в сердце…       Ниган закончил читать и прикрыл глаза.       — Ну, как? Хей, что с тобой?       — Погоди, погоди, мне нужна минутка, я был уверен, что воздуха на это предложение хватит, но видимо пора бросать курить!..       — Очень смешно, — Карл попытался выхватить у Нигана распечатанный фрагмент истории, которую он начал писать на переменах, но реакция у Нигана была хорошая: лист так и остался в руках мужчины.       — Нет, действительно, где ты научился писать предложения на пол страницы? Это не такая хорошая затея, если делаешь это неправильно. И этот пафос?.. От того, что ты решил устроить апокалипсис, истории не обязательно обзаводиться вычурными восклицаниями и громогласным слогом, учитывая, что язык до этого....       — Ох, да я понял, понял, отдай сюда!.. — снова бесполезно. — Я просто начал тут читать одну книгу про двух друзей, и там… Ты бы видел эти предложения! И так красиво! А ты знаешь, меня редко когда цепляет стиль повествования.       Карл действительно начал читать на днях роман, до которого у него несколько месяцев не доходили руки. А всё потому, что после произошедшего в школе на танцах (пусть Ниган и сделал всё возможное тогда, чтобы отец не понял, что Карл напился, что называется в стельку) отец, будто учуяв неладное, объявил на пару дней комендантский час; да и сам Ниган (Карл не мог не заметить) вёл себя в школе все эти дни как-то иначе.       Даже смотрел иначе. Из чего Карл заключил, что, наверное, он злится: всё же именно Нигану пришлось тащить его пьяного домой, пока отец был на дежурстве; переодевать, укладывать спать, убирать учиненный в ванной комнате бардак...       — Да, тебе лишь бы поскорее напридумывать кучу врагов, чтобы герои не вздумали скучать. Но всё же… что это за… «испорожнив на поверхность...»? Тебя вдохновили собственные испорожнения рвотных масс пару дней назад?       — Ниган!.. — густо покраснев, Карл поднялся на ноги, схватил рюкзак и начал усердно делать вид, будто ищет в нём нечто важное, чтобы хотя бы несколько минут не видеть лица Нигана, перед которым Карлу всё ещё было стыдно.       — Ну, а что? Каждый вдохновляется чем может…       — С тобой невозможно заниматься чем-то серьёзным.       — Так вот, чем мы занимаемся каждый мой свободный вечер? Чем-то серьёзным? Надо будет не забыть сделать в ежедневнике пометку.       — А если действительно серьёзно… Вот что для тебя есть апокалипсис?       — Прямо таки «есть»? Чтение тебя облагораживает, пацан.       — Ниган.       — Даже не знаю… Мне кажется, я уже преодолел ту часть жизни, где многое видится апокалипсисом, и где ты каждый раз уверен, что это конец. Потому что это никогда не конец, даже когда ты хочешь самостоятельно приблизить его.       При этих словах Карл тут же невольно посмотрел на перебинтованное запястье Нигана, скрытое сейчас рукавом пиджака.       — Жизнь всегда тебе что-то готовит, понимаешь?       — Хорошее?       — Бывает, и хорошее. Или новый апокалипсис, как знать. Как знать.       И (Карл просто не мог этого не отметить) снова Ниган посмотрел как-то иначе: такого взгляда прежде Карл на себе не ощущал.       Тогда Карл ещё не знал, что его большой секрет уже раскрыт. Тот самый, обнародование которого всегда казалось Карлу концом света. Но вот прошло уже несколько дней, и мир всё ещё не раскалывался на части, а его герои по-прежнему были целы и невредимы. Может, жизнь действительно готовила что-то хорошее? Как знать, как знать.

7

      — И жили они долго и счастливо… — Ниган вздохнул и опустил распечатанный текст, — Пацан, если там сейчас будет фраза «и умерли в один день», то я могу сделать тебе одолжение и убить тебя досрочно прямо сейчас.       — Ты читай, читай! Хватит критиковать уже!       — …пока закопанная ими игра снова не призвала своим потусторонним стуком очередных счастливчиков, в очередной раз поставив мир под угрозу, от которой Никлаус и Ричард спасли его и дали клятву делать это каждый раз, если оно — Великое Древнее Зло, которое хранила в себе игра — вернётся.       — Ну как?       — Если оно вернётся… Насколько я помню, Кинг тебе не нравился.       — Его книги — нет, но ты видел новую экранизацию? Очень крутая!       — Кажется, теперь я понимаю, откуда растут ноги у твоего выбора имени. Ричард? Балабол Ричи, ты серьёзно?       — Ой, ну а что у тебя за имя? Где ты его откопал?       — Ну-ну, должна же быть во мне хоть какая-то загадка, хватает и того, что ты знаешь, где я храню презервативы и какого цвета мои трусы, пацан.       Карл поджал губы, мысленно умоляя себя не краснеть.       Сегодня был выходной, но, сославшись на дополнительные занятия по математике, Карл сообщил отцу, что его не будет дома до вечера. Ниган ещё спал, когда Карл, воспользовавшись своим ключом, попал в его квартиру. Карл писал финал истории почти час и остановился, когда ноутбук начал угрожающе твердить о низком заряде батареи. Обшарив всё вокруг, Карл не обнаружил спасительный провод, поэтому приступил к осмотру шкафов. В одном из них Карл и обнаружил нижнее бельё Нигана, припорошенное шелестящей лентой презервативов, которые, сам не зная зачем, Карл взял в руки.       — Можешь позаимствовать сколько надо, только советую прятать получше: твой папаша обожает внеплановые обыски, знаешь ли. И, будь добр, подай мне вон те красные трусы…       В то мгновение Карл только и мечтал, чтобы земля раскололась, подобно тому, как он описал это в предыдущей части истории, и он мог бы провалиться в эту пропасть в ту же секунду, настолько ему было неловко. Как и стало неловко теперь, стоило Нигану упомянуть об этом утреннем инциденте.       — Ну, ладно… Немного подправить (на самом деле, проще сжечь), и в целом… Вышло неплохо на первый раз.       — Ты так думаешь?       — Особенно, если убрать все эти двусмысленности, которые твой герой сыплет и тут, и там по отношению ко мне. К моему персонажу. Нет, я понимаю тебя и не осуждаю — мы это уже проходили. Но, задумайся только: твой персонаж старше моего лет на сколько? На много. И даже если закрыть глаза на всю неправильность, то, пойми, взрослый человек (если ты будешь когда-нибудь продолжать писать за тех, кто намного старше тебя) никогда не позволит себе такие вольности, никаких первых шагов. И... зачем ты вот тут взял меня на руки?       — Я тебя вообще-то спасал от чудовища!       Карл изо всех сил старался делать вид, будто слушает все эти наставления исключительно из рабочего интереса, как делает это на уроках, но что-то ему подсказывало, что сейчас в словах Нигана были не просто замечания о поведении героев, сколько реальные факты из жизни, касающиеся той ситуации, в которой находился сейчас Карл. К слову, это было странно. И Карл даже побледнел, представив ситуацию, где Ниган бы узнал о его чувствах.       — Ты нёс меня как чёртову принцессу!       — Ох, ну прости, в следующий раз взвалю тебя на плечи, как мешок картошки!       — Хотелось бы на это посмотреть!       — Чего уж трудного!       — Тут нужна сноровка, например, надо правильно подхватить, типа вот так…       К неожиданности Карла Ниган поднялся с дивана и, приблизившись, действительно подхватил его, перевернув вверх тормашками, закинув себе на плечо, заставив Карла сперва вскрикнуть, а после начать смеяться. Ровно до того момента, как позади раздался голос, от которого у Карла тут же пробежали мурашки по телу:       — Что здесь происходит?       Двадцать пять лет назад       — Что здесь происходит??       На пороге комнаты, оклеенной постерами с рок-группами и полуголыми бодибилдерами, стоял сурового вида мужчина. В одной его руке дымилась сигарета, а пальцы другой сжимали горлышко почти пустой бутылки водки.       — Я тебя спрашиваю, Николай, какого хера у вас тут происходит?!       — Не называй меня так. Я Никлаус, коротко — Ник, — ничуть не смутившись, хотя в глубине глаз плескался ужас, Ниган (он же Николай) поднялся с пола, загораживая собой парня, с которым только что целовался.       — Ник, говоришь? Отрекаешься от своих корней? Я слишком долго терпел твои выходки, мальчишка, но… это!.. Да ещё и со своим собственным братом!       — Он мне не родной!       — Ох, тогда всё в порядке, можете продолжать, чёртовы педики! А ты!.. Ну-ка иди сюда, щенок! Вот от тебя, Рик…. Я такого не ожидал!       Мужчина бросил бутылку в стену, отчего она тут же осыпала комнату осколками вперемешку с остатками водки, и схватил за шиворот парня, которого назвал Риком. И которого приходилось тоже содержать после смерти его никчемной мамаши, которая однажды, приехав в Россию, вскружила голову порядочному советскому человеку своими запретными штучками!..       Николай был при этом отброшен в стену, туда же — следом за бутылкой. Ремень привычным взмахом был высвобожден из рабочих штанов, и один за другим последовали удары. Только, казалось, в этот раз они уже не прекратятся. Несмотря на плач и просьбы Рика остановиться, который не в силах был вырваться из рук отчима, и клялся, что больше никогда не позволит себе ничего такого, что будет всегда хорошим…       — Отпусти его, отец. Или, клянусь, я перережу себе чёртовы вены, и ты лишишься дополнительного пособия! Ты же чёртов пьяница! Отпусти его!..       Ниган не помнил, что было дальше, и как он очутился в больнице, но, оказалось, что ненависть к гомосексуализму в отце была сильнее жажды денег на водку.       Отца тогда лишили родительских прав, а своего сводного брата Рика Ниган не видел много лет. Желание быть для отчима хорошим заставило Рика поступить в полицейскую академию, удачно жениться и завести ребёнка. И лишь выполнив все эти пункты, став «нормальным», Рик снова позволил себе наладить отношения с братом, который, Рику хотелось в это верить, тоже стал «нормальным», а всё плохое, что в нём… в них обоих жило... это, по мнению Рика, будто должно было вытечь вместе с пролитой в тот день кровью.       Наше время       — Я спрашиваю: что здесь происходит? Карл, ты мне соврал: никаких дополнительных занятий нет! Собирай свои вещи, мы уходим. А ты… Тебе мало, что мой сын… гей, и что он влюблён в какого-то там Никлауса!.. Ты ко всему этому поощряешь Карла не следовать моим правилам!       — Кто-то должен тебе это сказать: быть копом — не твоё, Рик... — Ниган покачал головой, думая о том, на самом деле его брат такой глупый или же Рик просто настолько сильно хотел забыть всё, что произошло в тот день, когда им не было и восемнадцати, что не мог сложить простое уравнение; понять кто такой этот «таинственный» Никлаус.       — Что?..       Понимание того, что всё это время Ниган знал о его чувствах, стало будто громом, разделившим мир Карла на до и после. Он даже не мог накричать сейчас на отца, обвинив его в том, что он без спроса рылся в его вещах. Карл просто поднял с пола свой рюкзак и направился к двери, боясь смотреть на Нигана. Но именно его голос всё же смог вернуть Карла в реальность.       — Хочешь сделать из него… нормального? Поступить так же, как и поступил с тобой наш папаша?       — Замолчи, Ниган. Наше прошлое не имеет к Карлу никакого отношения.       — Да неужели?       — И более того, чтобы ты и помыслить не мог о том, что мой сын может иметь к этому прошлому какое-то отношение… Если ты, вдруг, хочешь какого-то продолжения…       — Продолжения?       — То знай... Я перевожу Карла в другую школу. И это не обсуждается. Либо ты сам можешь сделать ему одолжение и перевестись преподавать в другое место.       — И после этого ты ещё будешь утверждать, что не похож на нашего папашу. Всё непонятное пугает тебя, Рик. Как пугало и его.       Карл смутно понимал, о чём сейчас речь, в чём кроется тайна детства отца и Нигана, потому что он сам, уже стоя на пороге, внезапно понял, что разгадал совершенно другую загадку. Ту самую, к которой Ниган дал ему подсказки своими сегодняшними словами.       — Карл, идём.       Поэтому, не дав себе время на раздумья и внутренние споры; зная, что Ниган никогда не позволит себе поступить по отношению к нему «неправильно»; зная, что, если Ниган когда-то что-то и почувствует, то Карл вряд ли об этом узнает… Поэтому, беря на себя полную ответственность за весь дальнейший апокалипсис, который несомненно последует после его поступка, Карл преодолел комнату в несколько шагов. И, радуясь тому, что вымахал за лето достаточно, чтобы быть с Ниганом практически одного роста, приблизившись, схватил своего дядю за шею и поцеловал прямиком в губы.       Поцеловал под бешено колотящееся сердце, очень сильно напоминающее своим битом зов той самой игры. Зов, в котором было заключено самое древнее зло, способное привести к краху целого мира…