Выбор

      Прохладный ночной ветерок слегка колыхал занавеску, то поднимая, то опуская ее, пропуская в комнату ночную свежесть чистейшего небесного воздуха и блеклый лунный свет, тонкой линией струящийся по кафельной плитке пола. Спокойную тишину комнаты нарушало лишь едва различимое шуршание ткани одежды, надеваемой мужчиной в полном молчании. Они снова сделали это. И не в последний раз.       Он не сбегал, как последний трус, совершивший преступление и срочно покидавший место своего злодеяния. И дело было вовсе не в удовлетворении сиюминутного желания, которое после своего логического завершения более не требовало от него какого-либо присутствия и участия. Он бы остался, если бы она попросила. Но она не попросит. Как и всегда.       Холодный шелк простыни все еще хранил жар его тела, мимолетно напоминая о той страсти, что только что здесь происходила. Чувство вины уже давно перестало терзать ее опустевшую душу, став чем-то сродни постоянного попутчика, который вроде бы и тяготит, но скинуть его не представляется возможным, а потому ты упорно несешь этот груз, свыкнувшись и приняв его, как неотъемлемую часть себя.       Стеклянный взгляд Вики обращен в пустынный потолок. Нет ни мыслей, терзающих изможденное сознание, ни чувств, напоминающих, что она все еще жива. Внутри нее пустота, ничего нет, так же, как и на этом гребаном белом потолке.       В какой момент ее жизнь потеряла все краски и радости и стала похожа на блеклую пародию американской мечты с красавцем блондином мужем, души не чаявшем в ней, работой мечты, уверенно продвигающей ее по карьерной лестнице к все большим снобам и лицемерам, которые величаво называют себя ангелами высшего ранга и возносят на недосягаемый уровень ото всех остальных, по их мнению, не достойных внимания мелких пылинок мироздания, с улыбчивыми соседями, от притворного выражения лиц которых ее нестерпимо начинает тошнить, и заносчивой высокомерной матерью, которая личным примером показывает ей, как делать не нельзя, но иногда все же можно?       Ответ на этот вопрос прост и давно известен, только что толку, если изменить уже ничего нельзя, и, однажды поддавшись какому-то идиотскому внутреннему порыву, ты сделала выбор против себя, против своей воли, против своего естества и теперь ежедневно глотаешь горькие плоды собственной глупости и недальновидности.       Бал распределения, на котором ей предстояло сделать самый важный выбор на ближайшую вечность. Она еще не определилась. Просто верх несерьезности с ее стороны, но, а как могло быть иначе, если с одной стороны были все эти адские игры, развлечения, соблазнение невинных и грешных душ, пекло преисподней, которое ее вовсе не обжигало, а приятно грело, все эти решения без капли сомнений и колебаний в пользу демонской натуры, которые доставляли искреннее удовольствие. Все это будоражило ее внутреннее состояние и приводило в постыдный восторг, правда, постыдным он становился только когда Дино праведным голосом говорил ей, что такое поведение недозволительно для будущего ангела и порочит имидж белокрылых. И она слушала его и кивала, пытаясь убедить себя в верности его суждений и аморальности своих поступков и испытываемых ею ощущений.       Все это было на одной чаше весов, в то время как на другой были только... голубые глаза Дино, смотрящие на нее нежно и ласково, словно она самое прекрасное в мире существо, с настоящей любовью и заботой, нехотя, но все же так часто прикрываемые им на ее далеко неангельские поступки и слова. Он был первым, кто заговорил с ней в этой ненавистной школе, первым, кто стеной заступился за нее перед нападками других ангелов и демонов, и единственным, кто, скрипя зубами, помогал ей в расследовании неоднозначных обстоятельств ее земной смерти. Он каждый раз причитал, что им не стоит этим заниматься и, что если об этом узнают на небесах, их ждет страшная кара. И каждый раз он шел с ней на этот риск, понимая, что отговорить ее все равно не получится, а без его помощи шансы быть пойманной за этим делом у нее возрастали в разы. И за это Дино заслуживал больше, чем простое спасибо и дружеские объятия. Он любил ее, и она прекрасно это осознавала и чувствовала. В один момент ей даже показалось, что она к нему что-то чувствует.       Так начались их запретные отношения. Ради нее он нарушил главный закон равновесия и вступил в порочную связь с непризнанной, что претило не только основам существующего на небесах и в аду порядка, но и его личным принципам и взглядам. Он сделал это, невзирая ни на что, как и готов был рискнуть всем и броситься ей на помощь в день разбирательства над ней и Люцифером, которых накануне преподаватели застукали за нарушением этого самого равновесия. Боль, отразившаяся в его глазах в тот день, когда они разговаривали обо всем случившемся, была словно осязаема и крепко засела сдавливающим чувством у нее в душе. В тот день она явственно поняла, что не сможет его оставить и причинить еще большую боль, что, несомненно, придется сделать, сделай она выбор в пользу демонов, как и поняла то, что после поцелуя с Люцифером ее еще сильнее стала манить тьма. То, что произошло между ней и сыном Сатаны, не было случайностью и просто его развлечением. Она не оттолкнула его, позволила ему полностью завладеть собой, растворившись в сладкой неге желания. Ощущения были совершенно не те, что она испытывала с Дино. Они были живыми, трепещущими, настойчивыми, яркими. В тот момент она вновь почувствовала жизнь, эмоциями бьющую через край.       Выбор. Секундное замешательство и негромкое «ангел». Голубые ленты охватили запястья, а горло словно сдавило удавкой. На глаза навернулись слезы. Осознание совершенного только что выбора набатом било в ушах. Ангел. Ангел. Ангел. Это слово будто бы ранило ее, съедало изнутри, выжигая все на своем пути и оставляя за собой лишь гулкую пустоту. Взгляд в зал и первыми нервно бегающие глаза отыскивают красные полыхающие огни преисподней. В них осуждение. Люцифер медленно качает головой из стороны в сторону, подтверждая ее собственные мысли. «Кого ты решила обмануть, Уокер? Себя?»       Нетвердой походкой она спускается по длинной изогнутой лестнице, чуть ли не падая в заботливые руки. Поднимает взгляд и встречается с сияющими озерами Дино, такими счастливыми и вдохновленными, что на миг становится легче. Может, все-таки не зря?       Но реальность быстро настигает ее, хватая за горло и больно прижимая к стене, раздавливая болезненной правдой небесной жизни. Школа позади, она поступает на службу в небесную канцелярию, чтобы оттуда начать свой длинный тернистый путь к верхам иерархии ангелов, как когда-то сделала ее мать. На какое-то время она всерьез увлекается этой идеей, отвлекающей ее от дурных мыслей. Но первый удар в сердце не заставил себя долго ждать.       Вечеринка у Мими в честь ее помолвки с демоном Бельфегором. В школе они с демонесой были лучшими подругами и хоть их отношения теперь несколько охладели, а встречи носили редкий и мимолетный характер, пропускать такое событие Вики не собиралась. Но каково было ее удивление, когда заветного приглашения на крышесносящую вечеринку в аду она так и не дождалась. Весь вечер Уокер носилась по комнате их скромного с Дино жилища, как ужаленная, тут и там бросаясь едкими словечками в адрес нерадивой подруги. Не в силах смотреть на моральные мучения своей возлюбленной, Дино раскрыл ей неприглядную правду — ее не позвали из-за цвета крыльев.       — Пойми, она сделала это, чтобы не ставить тебя перед невозможным выбором.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Только то, что даже получи ты это приглашение, все равно не смогла бы пойти.       — Это еще почему?       — Потому что ты ангел. Ты стремишься возвыситься, а подобные мероприятия непоправимо запятнают твою репутацию. Только кристально чистые души занимают высокий пост, и если ты действительно хочешь добиться высот, как твоя мать, то должна отказаться от всего порочащего. В том числе и от греховных мыслей.       Это был первый удар, подкосивший Вики. Отказаться от любимых друзей, любимых развлечений, любимых книг, любимых нарядов, бранных слов и даже от мыслей «неправильных» ей было рекомендовано отказаться. Носить только то, что разрешают, говорить только то, что разрешают, думать только то, что разрешают. Сделала что-то не так, как привыкли высшие — презрительный взгляд и укоризненное покачивание головой, а порой и небрежно брошенное: «Вы так никогда не возвыситесь до уровня вашей матери, мисс Уокер».       Уровень матери. А нужен ли он ей, этот уровень? Возможно, но уж точно не такими жертвами. Быть холодной и расчетливой, смотреть на всех с высока, задирая подбородок до неприличного высоко, что не видно носков собственный туфель, и пренебрегать каждым, кто стоит хоть на ступень ниже тебя, всем своим видом показывая их ничтожность перед собой. Как оказалось, ангелы обладали просто фантастической надменностью и честолюбием, прикрываемыми благими намерениями и мнимой добродетелью.       Надменность. К слову сказать, ею обладали все представители внеземного мира, но у демонов она была искренней и чистой, в то время как у ангелов она была холодной и жестокой.       Так, постепенно окунаясь в этот сияющий напускным лоском небесный мир, Вики все больше убеждалась в ошибочности своего выбора в день распределения, и даже голубые глаза ее любимого ангела и его суровая поддержка уже не спасали положения. Она безостановочно катилась в пропасть уныния и отчаяния, грозящих поглотить ее полностью.       Ее спасением стали книги. Все свое свободное время она проводила в библиотеке, с головой погружаясь в мир белых страниц, испещрённых черными буквами. Но небесная библиотека была скудна и скучна, а потому она выпросила у архангела Гавриила разрешение периодически спускаться в ад, якобы проводя какое-то исследование, для которого ей необходимы книги именно из библиотеки ада. Нехотя этот старый брюзжун все же дал ей свое согласие, потребовав по окончании ее изысканий ему первому представить плоды своих творений.       Библиотека ада была настоящим раем для нее. Все художественные произведения, когда-либо созданные человечеством, хранились здесь. И абсолютно плевать, описывались в них благопристойное поведение и праведные поступки, или же выставлялись напоказ все пороки и слабости человеческой души. По мнению обитателей преисподней в творчестве нет порока, это лишь способ самовыражения. И при этом именно небожители считают себя самыми просвещенными и одухотворенными. Напыщенные эгоцентристы.       Проходясь пальчиками по корешкам излюбленных томиков, она остановила свой взгляд на романе колумбийского писателя Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества».       — Не советую. Крайне неоднозначное произведение. На земле считается мировой классикой, но, как по мне, чтиво не для слабонервных.       Этот голос она узнает из тысячи. Ровный, глубокий баритон, мягким бархатом обволакивающий все тело. Неизвестно почему, но она скучала по нему, как и по всему тому, чего ее лишили, взамен выдав на эти чертовы белые крылья.       — Я ее уже читала, будучи человеком, но совершенно не помню сюжет.       — Хочешь, устрою тебе краткий пересказ? Поверь, это заметно облегчит тебе восприятие данного произведения.       Простое предложение демона пересказать суть художественного произведения. Ничего греховного, ничего позорного, абсолютно ничего порочащего честь и чистоту ангела. Она согласилась, и они проболтали так всю ночь, обсуждая это и другие произведения литературного искусства. Впервые за все то время, что Вики пребывала в статусе ангела, ей было хорошо и легко.       Дино не был против ее ночных посиделок в библиотеке ада. Он был искренне уверен, что там она занимается важными и полезными поисками информации для себя. Она не стала рассказывать ему, что там у нее был свой личный гид, с которым она проводила большую часть своего времени пребывания там, ибо такой новости он бы точно не обрадовался, а ей жизненно необходимы были эти встречи и разговоры по душам с Люцифером. Это было то единственное, что удерживало ее внутренний мир от окончательного и бесповоротного разрушения.       Теперь они говорили обо всем на свете, затрагивая даже страшные и запретные темы. Как сын владыки ада он мог многое поведать ей о тонкостях устройства и жизни в самом горячем месте мироздания. Он рассказывал ей о грехах, об их истории и первом грехопадении, подкрепляя все это соответствующей литературой и наглядными изображениями в живописи. Также он был окном в мир ее друзей, с которыми она больше не поддерживала связь и не имела возможности вот так же встречаться и просто болтать. Проводя время с Люцифером, она уже сильно рисковала, поэтому о том, чтобы встретиться с Мими, Ади, Гидеоном и остальными демоническими друзьями из прошлого не могло идти и речи.       Однажды между ними даже завязался спор, который с учетом горячности темперамента обоих быстро перешел в эмоциональную ссору, сопровождавшуюся взаимными ругательствами и оскорблениями.       — Ты не меняешься, Уокер. Как была, так и осталась тупой жалкой непризнанной.       — Я уже давно не непризнанная, а вот ты точно не изменился. Все такой же заносчивый и самовлюбленный эгоист.       — Нет, ты все еще непризнанная. А знаешь, почему? Потому что ты сама себя не признаешь. Носишь эти блядские белые крылья, словно неподъемную ношу, таскаешь их за собой, как определяющий признак, а в душе господствует тьма и только и ждет момента, когда ее вновь выпустят наружу. Ежесекундно врешь сама себе, окружающим, ангелочку своему, но надолго ли тебя хватит? Не от хорошей же жизни на небесах ты каждый вечер сбегаешь сюда в поисках себя настоящей, сидишь тут ночами напролет и ведешь светские беседы с самим дьяволом. А теперь самая важная деталь: он в курсе, чем именно ты тут занимаешься и с кем? Нет? Тогда следующий вопрос: тебя терзают муки совести из-за этого? Снова нет? Что и требовалось доказать. Ты демон внутри, Уокер, самый настоящий и порочный. Ты можешь нацепить любую маску, но вечно бегать от себя самой не получится. И чем раньше ты смиришься со своей истинной сущностью и примешь ее внутри себя, тем легче тебе станет.       Ей нечего было сказать, нечего возразить, ведь он просто озвучил то, что мучало ее все это время. Как громом ее поразила правда, так долго и упорно отрицаемая ею. Он прав, тысячу раз прав и она должна принять себя такой, какая она есть. Здесь и сейчас.       Не проронив больше ни слова, она впилась жадным поцелуем в его губы, как когда-то сделал он после бала, чувственно и жарко. И как она тогда, он не оттолкнул ее, а лишь сильнее прижал к себе, со всей готовностью отвечая на поцелуй. Вновь взрыв эмоций и феерия страсти. Давно забытое трепещущее чувство лавиной поднималось внизу живота, с головой унося ее в эту бездну. Словно бутон цветка в ней раскрывалась жизнь. Ей хотелось жить, чувствовать, стонать, кричать, целовать его, ласкать его тело и без стыда отдаваться его ласке. Это была она настоящая, так долго сдерживаемая рамками ангельской жизни, что теперь, вновь почувствовав вкус свободы, она больше не сможет притворяться. Она не хочет и никогда не хотела быть ангелом. Она демон.       Они сделали это прямо там, между стеллажами со старыми потертыми книгами, молчаливо хранившими теперь их маленькую тайну. После этой внезапной близости Вики охватила паника. По меркам небес она совершила самый страшный грех, но больно было вовсе не от этого. На законы и запреты бессмертных она давно уже смотрела сквозь пальцы, внутренне отторгая их. Ей было стыдно перед Дино, так наивно и без оглядки доверявшего ей, любившего ее и готового оправдать любой ее неправедный поступок. Но тому, что только что произошло между ней и Люцифером, не было оправдания. Это не было наваждением или мимолетной слабостью, вызванной отчаянием и растерянностью. Это было желание, настолько сильное и искреннее, что, несмотря на понимание аморальности этого поступка, в глубине души она ни о чем не жалела. Но и повторять произошедшее больше не собиралась, в связи с чем походы в библиотеку ада пришлось прекратить.       Ее хватило ровно до следующего удара, которым стал запрет на посещение земли. По мнению высшего ангельского сообщества, поскольку за Вики имелись прецеденты несанкционированных отлучек на землю в студенческие годы с целью выяснения обстоятельств своей человеческой смерти (откуда им только стало об этом известно?), было принято решение не увольнять ее со службы и позволить продолжить путь к вознесению к высшим рангам, но ввести соответствующие ограничения, дабы предотвратить возможные повторения такого возмутительного ее поведения.       Они забрали все. Кроме белых стен и каменных лиц ангелов у нее не осталось ровным счетом ничего. Единственным светлым пятном в ее безрадостном существовании на небесах были скромные прогулки по некогда знакомым улочкам, любование фантастическими земными пейзажами и возможность вдыхать загрязненный выхлопными газами, но от того и такой родной воздух. Теперь не осталось и этого.       С Дино они заметно отдалились, так как ей казалось, что он всецело поддерживает это идиотское решение запретить ей спускаться на землю. Она закрылась в себе, натянув на лицо маску доброжелательного безразличия и на все его тревожные вопросы отвечая, что все в порядке. Но ее внутреннее состояние было также далеко от нормы, как и звезда Икар от планеты Земля.       Ноги сами привели ее вновь к нему. В Люцифере она нашла то, чего ей так не хватало на бескрайних просторах небесного мира — понимание. Он умел выслушать, умел поддержать, вовремя сказав нужные слова, и даже просто помолчать, если ей это было необходимо. Теперь практически всегда их встречи носили интимный характер. Не потому, что он требовал, а потому, что она желала. Полное взаимопонимание на всех уровнях отношений. Разве так бывает? Ангел и демон... Нет, демон и демон. Именно так и должно было быть… Должно было…       — Завтра я буду ждать тебя в летнем дворце. Придешь? — Он знает ответ, но все равно задает этот вопрос.       — Приду, — не отрывая взгляда от потолка, отвечает она. — Как и послезавтра. И после послезавтра. Я всегда буду возвращаться к тебе.       Выбор. Она снова сделала свой выбор. Но на этот раз она сделала его осознанно и стойко несла весь груз последствий этого выбора, состоящий из вранья окружающим, но позволяющий быть наконец-то честной перед самой собой.