lost and not found

Кругом не было ничего, кроме сгоревших деревьев и обломков. Кажется, весь мир разрушился, и оставшиеся в нем две живые души уже убедились в этом. Ваня и Пятый кочевали из штата в штат — все улицы, города казались одинаковыми, и не понятно было где и сколько они уже находятся. Удивительно, но их знания по географии, которые и были не особо богатыми, помогали им. Ориентир по солнцу, а времена года по начинавшемуся снегу или его таянию. Температуру измеряли, приложив руку об асфальт. Довольно жутко ощутить это на своей шкуре, но человеку свойственно приспосабливаться. Одно Пятый точно знал — это день, когда он и Ваня становятся старше. 1 октября в штате, в котором они находились уже около года, выдавалось холодным. Уцелевший градусник на стене одного из зданий показывал +50 градусов по Фаренгейту. Пятый встал раньше, чем сестра, поэтому ему удалось запечатлеть это показание. Ваня тяжело дышала, когда спала, но Пятый, если честно, уже переставал нервничать. Ваня болела уже как пять месяцев, иногда ей становилось лучше, иногда хуже, и когда последнее случалось, Пятый шел на поиски хоть каких-то лекарств. Но такое было крайне редко. В их «гнездышке», куда они приносили ценные вещи и спали, было всегда тихо. Огня уже нигде не было, предстоявшая зима настораживала. В общем, настроение было паршивым в этот день, но это уже входило в порядок вещей. В этот день Ване и Пятому исполнялось 30 лет. Красивое число, но никакого восторга от него не было. Первое октября в 2019 году выдалось солнечным. По солнцу Пятый примерно понял время, которое близилось к полудню. Мужчина присел на корточки и отодвинул железку, загораживающую вход в здание. В глаза ударило солнце, и Пятый прищурился, стараясь на него смотреть как можно меньше. «Надо разбудить Ваню». Подойдя к спящей сестре, тот нежно провел рукой по ее плечу, немного потряхивая ее. Шепотом он проговорил ее имя, и добавил, что время-деньги, и что нужно вставать. Ваня мигом повернулась, смотря на него. Она начала поддакивать и легко подскочила, немного подпрыгнув. Ее волосы, подстриженные под каре, упали ей на лицо, и она завела их за ухо. — У тебя истерлись перчатки, — сухо проговорила Ваня, стараясь пробудится до конца, — надо найти новые, пока ты не поранился. — Ерунда, на самом деле, — дернул носом Пятый, рассматривая перчатки, — ты свои хоть видела? — Мои в порядке, — отрезала женщина, пройдя мимо брата. — Не начинай с утра, пожалуйста. Особенно в такой день. Ваня повернулась в сторону солнца, — да, прекрасный солнечный день, — Ваня прокашлялась, — есть планы на сегодня? Пятый поджал губы. Он тоже посмотрел в сторону, где просвечивались лучи солнца, и равнодушно ответил, как бы зная ответ, — полагаю, ты не помнишь, что сегодня за день, — в голосе появились какие-то нотки обиды. — Наш день рождения, тридцатый по счету, — хмыкнула Ваня, понимая, что уделала брата, — такое не забудешь, особенно когда это почти единственный праздник здесь. Пятый даже улыбнулся, спрятав руки в карманы, — предлагаю отпраздновать. Ты как на это смотришь? — Положительно, правда. Сердцу нужен празд…- женщина сжала руку в кулак и судорожно закашляла, — ник... Пятый кивнул и подошел к выходу, взяв ружье, — вернусь через некоторое время, не скучай, — Пятый показал жест, который они приняли за слова «обещаю вернуться живым». Ваня улыбнулась на последок, а после отвернулась, изучая ресурсы. Их было довольно много: книги, полки, шкафы, стол со стулом (на колесиках!), два потрепанных матраца и одеяла, много уцелевших вещей из магазина первой необходимости, и конечно же вишенкой на торте стали вещи, которые они смастерили сами. Это были ножи из стекол, иголки, нитки (причем накрученные на катушку вручную), какие-то бумажки и элементы одежды. Все это выглядело так, будто развалится в ближайшем будущем. Ваня подошла к столу, на котором валялись ручки и листы, пожелтевшие и в некоторых местах сгоревшие. Взяв одну из автоматических ручек в ладонь, женщина начала выводить английские буквы, правда получались они корявыми, ведь у нее тряслись руки. Прокашляв еще пару раз, она дописала то, что хотела. На точке в конце предложения красовалась клякса, получившаяся не специально. Корявым почерком на листе было следующее:

«Членам Академии Амбрелла сегодня 30 лет. Поздравляем друг друга! Лютер, Диего, Эллисон, Клаус, Пятый, Бен и Ваня.»

Ваня делала так каждый год, поэтому на обратном листе были точно такие же предложения, а менялось только число. «Когда-нибудь мы выберемся отсюда, и наконец я подпишу это дома». Тем временем Пятый вышел за свечками и пирожными, которые он припрятал в соседнем здании на день рождения. И вот, когда счастливое число настало, пришло время принести это Ване. Ему повезло, что здания рушились не часто, поэтому вещи можно было положить куда угодно и не переживать о их сохранности. Достав запасы с пола из обломков, мужчина вышел из магазина. С довольным лицом он направился обратно в сторону их пристанища. Ваня сидела на одном из матрасов, положив свое лицо в ладони. На первый взгляд, можно было подумать, что она плачет. Пятый нырнул в убежище и сразу пошел в сторону сестры. — Все хорошо? — спросил он уверенно, положив около ног печенья и две потрепанные жизнью свечки. Маленькие, красные, с белой полосой, нарисованной спиралью. — Вполне, могло быть и хуже, ты ведь и сам это знаешь, — Ваня потерла глаза, устало глядя на мужчину, — Это свечки? Пачка пирожных? Номер Пять промолчал, внимательно изучая и открывая коробку, — возьмем по пирожному, зажжем свечки и задуем, — Ваня кивнула, начав ждать своего кусочка. Когда мужчина открыл пачку и протянул пирожное Ване, у него произошло какое-то дежавю. Пятый, улыбаясь во все свои молочные зубы, протянул Ване кекс со сгущенкой и взбитыми сливками сверху. Ваня взяла пирожное, рассматривая его со всех сторон, — неплохо, для апокалипсиса. Покрасневшая Ваня приняла мини подарок от брата, начав крутить его в руке, — красивое. Пятый засмеялся, немного склонив голову в сторону, — тут трудно найти что-то самому, и особенно спрятать это от тебя. Как ты еще не додумалась зайти в тот магазин, когда мы шли осматривать территорию? Пятый начал смеяться, держа в руке свой кекс, — трудно было испечь его одному, поэтому мне помогала мама. Но еще труднее было его спрятать от тебя! Как ты не додумалась зайти на кухню, когда там вкусно пахло? — Не знаю, если честно. Может, сама душа мне не позволила зайти в тот магазин, чтобы сохранить сюрприз, — сказала Ваня, переведя взгляд на Пятого. Ваня помедлила, — не знаю. Просто не пошла, чтобы не испортить сюрприз, — сказала девочка, переведя взгляд на брата. Мужчина поднял две свечки, вставил их в крем пирожных, и поочередно зажег каждую зажигалкой, которая завалялась у него в кармане. Ваня не стала возражать и просто протянула свое пирожное. Мальчик вынул из кармана две свечки, — смотри что есть! — затем, он вставил свечки в середину верхушек кексов. Потом он достал коробку спичек. Ваня вздрогнула, — откуда у тебя они? Спички детям не игрушка! — Не важно, просто доверься мне, — и девочка доверилась. Когда Пятый спрятал зажигалку, он посмотрел сначала на свое лакомство, а потом на Ваню. Седьмая улыбнулась и начала петь, а номер Пять подхватил. Пятый потряс спичку, и она потухла. Выбросив их в мусорку, мальчик посмотрел сначала на свое лакомство, а потом на Ваню. Девочка улыбнулась и начала петь, а Пятый подхватил.

♫Happy Birthday to you…♫ ♫Happy Birthday to you…♫ ♫Happy birthday dear Vanya…♫ ♫Happy birthday dear Five♫ ♫Happy birthday to us! ♫

Ваня слабо улыбнулась, — с тридцатилетием. и семнадцатилетием в апокалипсисе, — Пятый пожал плечами и укусил кусок пирожного. Девочка начала смеяться, — с восьмилетием нас! — Пятый улыбнулся в ответ, укусив кусок своего кекса. Дежавю закончилось, и мужчина снова почувствовал себя в реальности. За пределами здания что-то зашуршало. Обоих как будто ударило током. Они в апокалипсисе вдвоем, и никого живого не должно быть и в помине. Отложив свои лакомства, двое подскочили. Ваня вынула из кармана самодельный нож, а Пятый взял ружье в руки. Звуки приближались, волнение обоих возрастало. Казалось, что это конец. Неожиданно для них, звуки прекратились, а на пороге их пристанища встала женская фигура. Пятый зарядил ружье, готовясь выстрелить. Ванины глаза округлились, но боевую стойку она продолжила держать. Женский силуэт вошел в их убежище, и теперь человека можно было разглядеть. Женщина выглядела опрятно, в отличии от Вани и Пятого. Неодобрительно хмыкнув, она резким, и в какой-то мере высокомерным голосом отрезала: — Уберите пушки.