Свет других миров

Они появились посреди коридора, и Пятый едва сумел устоять на ногах. Поймал Клауса за плечо и попытался перенестись дальше по коридору, и не смог. Не успел восстановиться после боя с кракеном, и заряда на двоих сейчас не хватало. — Не могу перенести нас обоих, — зашипел он, выпуская Клауса и сорвался с места первым. Здание потряхивало. Тряска была ритмичная, как медленный стук метронома. Пол был усыпан осколками стекла и строительной крошкой, от пыли не было почти ничего не видно. Стены трещали и кренились, и Пятый бежал, не глядя ни под ноги, ни перед собой. Пока не споткнулся. По инерции он пробежал ещё пару шагов и с трудом поймал равновесие. Обернулся, прикрывая глаза от мусора и рассмотрел на полу Эллисон, лежащую лицом вниз. Он не видел её лица, но по тёмному пятну под сестрой понял, что ей перерезали горло. А в паре шагов от Эллисон, прямо перед ними — Диего, истыканный ножами, как подушечка для иголок, и дальше, в своей обваливающейся комнате избитый до смерти Лютер. Пятый стиснул зубы, обернулся на Клауса, глядя на него растерянно и виновато, едва слышно выдохнул: — Прости. И перенёсся на кухню, через мгновение после того, как обрушился потолок. Прикрыл рот рукой, выронил чемодан и потянулся за револьвером, но даже выхватить его не успел. Бен снёс его с ног щупальцем. В оседающей каменной пыли Пятый видел Ваню. Её купол треснул, как ёлочная игрушка, и теперь она осталась без защиты. — Убери от неё свои ёбанные тентакли, пока я не затолкал их тебе в глотку, — закричал Пятый, переносясь ближе к Ване, и снова врезаясь в щупальце. Горло драло, глаза слезились, но он всё равно видел, как Бен убивает их сестру. Их крошечную, самую добрую в мире сестру. Будто время замедлилось, превратилось в болотную тину — Бен расправился с ней за секунды, оглушив ударом по ушам и переломав пальцы. Отбросил её, как сломанную марионетку. Ваня была мертва. Все, кто был в Академии были мертвы. И Пятому оставалось только защищать то, что у него осталось. Клауса. И целый мир, который он так любил. Мир, в котором было солнце и снег, звуки аккордеона по утрам и глупые старые французские телешоу, человеческое тепло и звонкий смех. — Убийца моего народа, — раздался голос. Он говорил на всех языках сразу, и ни на одном известном. И принадлежал не Бену. Пятый выпрямился, глядя на Бена. — Ты опоздал. — Нет, не опоздал. Я как раз вовремя. Чтобы убить каждого из вас, кто пройдёт через этот портал, — Пятый скривился. Он был готов убивать монстров, пока они не закончатся, или пока он не умрёт сам. — Ну, что же ты ждёшь? Давай, выпускай своего кракена. Долго уговаривать не пришлось. Голос замолк, в Бена согнуло в мостик. От него осталась одна оболочка с тёмным провалом портала в груди, и из него показалась рука с шестью пальцами. Она опёрлась о землю, загребая собой обломки крыши, и из темноты тут же выбралась другая. Третья. Ему не нужно было дожидаться, пока тварь покажет личико, Пятый и так знал, бой с кем ему предстоит. — Снова ты, — он хмыкнул, сделал несколько шагов назад и обернулся. Подобрал первый попавшийся кусок арматуры, сбил остатки бетона и крутанул своё новое оружие в руках. А потом пригнулся и исчез, чтобы появиться в другой части кухни. Шестирукая тварь, такая же, как его самое первое чудище, обрушила шесть кулаков на место, где он только что стоял. Пятый размахнулся и ударил куском арматуры по шестилапым кистям раз и другой, а потом резво отпрыгнул. Сейчас он не видел мир вокруг. Сейчас он существовал только в этом моменте. Будто на него обрушилась темнота и холод, и в мире не было больше никого, кроме него и монстра, которого он должен убить. И пока что он прекрасно справлялся. Где-то на задворках сознания билась мысль, что он устал. Не восстановился, после боя с кракеном. Что у него ноет нога и вся спина в синяках. Что даже бесконечно прыгать туда-сюда, ослепляя тварь синими вспышками и нанося ей удары в самых неожиданных точках, он не сможет. Он не давал этой мысли обрести ясность, потому что не мог позволить себе и малейшей слабости. Не до тех пор, пока они не закроют портал. Не до тех пор, пока от этой твари не останется ничего. Он бил и бил, ломая покрывающий тварь хитин и ломая её хрупкие конечности, вбивая арматуру ей в глаза, и с каждым всплеском чёрной, густой крови монстра, улыбка на его лице становилась шире. Возможно, ему стоило остановиться и перевести дух. Хотя бы на мгновение подумать о том, как подозрительно, что на него выпустили только одну тварь. Гордость оказалась его слабостью. И когда Пятый добивал многорукую тварь, а чернота вокруг него отступила, его окружали глубоководные. Их лучшие воины. Пятый расслышал трение их чешуи за секунду до того, как стало бы слишком поздно, и отклонился. Костяной нож с зазубринами прошёлся по его спине, оставляя рваную рану. Пятый запнулся. Перед глазами всё запульсировало от боли, словно кто-то менял яркость, и в ушах застучала кровь. Пятый завалился вперёд, но не упал. Устоял, опершись об арматуру в своих руках, и обвёл глубоководных взглядом. Ему, конечно, хотелось умереть совсем не так. Скорее, где-нибудь на лазурном береге, головой у Куратора на коленях. От старости или болезни. Но его мечты потому и были его, чтобы никогда, ни за что не сбываться. Стоило догадаться, что погибнет он всё равно в бою. — Так просто это не закончится, — прощёлкал и пробулькал Пятый, сплюнул кровь и закинул арматуру на плечо. Глубоководные вокруг кликуче рассмеялись, и кинулись на него не дожидаясь, пока он нанесёт удар первым. Пятый снова замахнулся арматурой, ударил ей одного из глубоководных наотмашь, но кулак другого врезался ему в рёбра. Пятый выдохнул и не смог вдохнуть, и упал на колени. Кто-то со стороны занёс над ним клинок, и Пятый прикрыл глаза, готовясь снова быть скованным болью… Но ничего не случилось. Когда он открыл глаза, вокруг него, светясь светло-синим и голубым, стояли его призраки. Один из них скрестил клинки с замахнувшимся на Пятого живым сородичем. Каждый убитый им воин глубоководных, каждый глубоководный крестьянин. Любой, кто покушался на его жизнь и любой, кто умер, чтобы Пятый мог жить. Сейчас они защищали его. Пятый закашлялся, судорожно хватая ртом воздух, и попытался подняться, но несколько призраков сразу надавили ему на плечи, не давая встать. — Мы защитим тебя, — защёлкали они. — Мы скучали по битвам. Кто-то схватил его подмышки, вытаскивая из кольца мёртвых и живых глубоководных, и оттащил назад. Пятый попытался сопротивляться, но сил у него оставалось не так много. Он всё ещё терял кровь, пара рёбер, похоже, были сломаны, и дышал он с заметным свистом. Он снова попробовал встать, в этот раз немного успешнее, и поискал взглядом Клауса. Если призраки здесь, значит и Клаус тоже. А следом, спотыкаясь об обломки Академии и обдирая руки об арматуру, Пятый добрался до брата. — Нужно закрыть портал, — прошипел он сквозь зубы, и снова потерял равновесие. Клаус этого будто не заметил. Сейчас им можно было только восхищаться: он не давал слабину ни на секунду. И вытаскивал призраков одного за другим. Они убивали, и так пополняли свои ряды. — И как мы это сделаем? — Клаус облизнул губы. — Я не знаю, на сколько меня хватит. Пятый стиснул зубы, отбросил погнутый кусок арматуры в сторону и снова встал. Выпрямился и шумно втянул воздух. — Понятия не имею, — он мотнул головой. — Мне нужно подобраться к нему поближе. А там… буду стрелять. Придушу его… Не знаю, — он дышал всё тяжелее. — Просто нужно подобраться ближе. — Хорошо, — ответил Клаус. — Я прикрою, можешь не волноваться об этих тварях. Он поднял ещё одну волну тварей, и ещё одну — с десяток обступили Пятого, кто-то поддержал его под локоть. — Придумай, как нам справиться. — Придумаю, — Пятый потянулся к кобуре и сжал в пальцах ручку револьвера. Тёмное дерево, холодный метал. Привычная тяжесть. Он обернулся, глядя на Клауса: — Мы Академия Амбрелла, в конце концов. Мы родились, чтобы спасти мир или умереть пытаясь, — и двинулся вперёд, через толпу призраков, по трупам погибших глубоководных. Пятый не оглядывался. Не смотрел по сторонам. Ему нужно было подобраться к порталу поближе, и не важно, если к моменту, когда он окажется рядом с Беном, вокруг него не останется ни единого призрака, способного его прикрыть. Но портал не подпускал его к себе. Пятый упирался в энергетический барьер. Он выстрелил в него пару раз, и пули ушли в молоко. Даже не срикошетили, просто упали. Барьер был как стена. Но Пятого стены не останавливали. Никогда раньше. Он сделал глубокий вдох, стиснул руки — одну в кулак, другой обхватил рукоятку револьвера так, что костяшки побелели, и надорвал реальность… но перенестись не смог. Слишком устал. Силы остались на то, чтобы идти и стрелять, но ни на что другое. Пятый закричал от злости, и несколько раз ударил по защитному куполу рукояткой пистолета. Ему не помешала бы поддержка братьев и сестёр сейчас. Как никогда. Они с Клаусом явно не справлялись и нужна была вся сила Академии. Но он пытался пробиться один. Даже призраки глубоководных, окружившие его и защищавшие, замерцали, как белый шум в телевизоре, и исчезли. Пятый обернулся, обеспокоенно ища глазами Клауса. И нашёл не только его. Они все были здесь. Их семья. Они сражались плечом к плечу, даже после смерти оставаясь пусть и поломанной, но семьёй. Пятый улыбнулся, разворачиваясь к порталу, и снова ударил по защитному полю — в этот раз сосредоточив всю свою силу в этом ударе. Может один он бы этот пузырь не вскрыл. Но все вместе они обязательно справятся. В этом он был уверен. Он не мог туда перенести, но рано или поздно реальность поддастся. Пятый ударил ещё раз и ещё. Руки тонули в синем свете, пока он пытался сломать купол. В спину ударили остатки звуковой волны, Пятый на всякий случай пригнулся, а когда поднялся, уже стоял плечом к плечу с братьями. — Ну как, нужна помощь, Пятый? — позвал его Диего. Он полоснул подбиравшегося к Пятому глубоководного сразу двумя ножами, а потом вогнал ему в череп третий, как контрольный удар. — Или нам не путаться под ногами? — Хуже уже не будет, так что путайтесь, — Пятый снова сосредоточил всю свою силу в руках. — Нам нужно пробиться через этот барьер. Он ударил ещё раз. Щит замерцал, но снова остался цел. — Ударим все вместе, — он отступил, тяжело дыша. Повёл плечами и поморщился от боли в спине. — На счёт три. И на счёт три они ударили втроём. И так ещё дважды. И ещё. А на пятый у Пятого по спине пробежали мурашки, и они замерли — и он сам, и Лютер, и Диего. Время словно замедлилось, а сердце сжало тревожным предчувствием. Предвкушением надвигающегося цунами. — Вы это тоже чувствуете? — тихо выдохнул Пятый. Братья синхронно кивнули. Теперь они не били, они держали его за плечи так крепко, что на пару мгновений он забыл что ранен и устал. Он снова вскинул руки — всё ещё сжимая в руках револьвер, всё ещё сосредоточивая в кулаках всю свою силу, и обрушил удар на защитный барьер тогда же, когда их накрыло энергетической волной. Щит засиял снова и треснул. Трещина быстро росла, и Пятый, уже не оглядываясь на братьев и сестёр, ухватился за края руками, расширяя её достаточно, чтобы он туда мог протиснуться. Впрочем, даже это уже было не нужно. Барьер трескался и осыпался, как стекло. — Ну? — спросил Диего и наклонился вперёд, с следом, заметив хмурый взгляд Лютера, вздохнул догадавшись наконец, что Пятый понятия не имеет, что делать дальше. — Ты как собрался убивать его? Я уже использовал и пистолет и ножи, как видишь, результат это дало сомнительный. Пятому хотелось огрызнуться, но сейчас явно было не время. Он заглянул в портал, пытаясь высмотреть следующего монстра в непроницаемой темноте. Их тряхнуло снова. Даже глубоководные как-то притихли. Из портала когтистая лапа, кожа с которой свисала как лоскуты. Одни только рыбьи кости, будто перед ними был гигантский уродливый левиафан. А может, левиафан это и был. — Какого хрена? — сказал Лютер. Пятый заметил краем глаза, как он отшатнулся к Эллисон, даже после смерти защищая сестру. Диего принял боевую стойку, готовясь начать крушить рыбьи черепа и убивать чудовищ в любой момент. Пятый сделал вдох, выпустив в лапу остатки патронов, и только разозлил левиафана. Из портала появилась когтистая голова, полная щупалец от разных кракенов, от разных других чудовищ, другая лапа, а следом и мощные ноги. — Я бы восхитился вашей изобретательность, но вышло по-настоящему уродливо, — успел сказать Пятый, прежде чем его обхватили цепкие пальцы и подняли над руинами Академии. Как ребёнок поднимает погремушку, чтобы ударить ей под землю, так левиафан замахнулся Пятым, сжимая его. Дышать Пятый больше не мог, а сломанные рёбра заныли с новой силой. В глазах стремительно темнело, и на границе сознания Пятого промелькнула единственная мысль — очень дурацкая. Пятый подумал, что в таком бою хотя бы умереть не стыдно. С такими напарниками. С такими монстрами. Ради благой цели. А потом, сквозь туман тёмной пелены усталости, он услышал голос Эллисон: — До меня дошёл слух, что ты отпустил моего брата! Левиафан разжал лапу, кинув Пятого к Клаусу. В этот раз падение пришлось на левый бок. Пятый выбил плечо, зато от резкой боли пришёл в себя. Он зашипел, потом глубоко вдохнул и зашипел снова. Ему казалось, что на нём не осталось живого места. — Он жив? Ваня, умоляю, скажи что-нибудь! — раздался где-то вдалеке голос Клауса. Пятый распахнул глаза и увидел обеспокоенное бледное лицо призрачной Вани. Протянул к ней здоровую руку, только чтобы обнаружить, что за всё это время он так и не выпустил револьвер. Как будто это как-то могло помочь. Он поднялся на локте. Заметил призрак Бена и удивлённо выдохнул: — Ты здесь откуда? — но едва ли его кто-то, кроме Вани, услышал. — А ты какого хрена здесь делаешь, аквариумист-любитель? — перекрыл его голос голос Диего. И пока Лютер разнимал братьев, Ваня взяла Пятого за здоровую руку и помогла ему встать. — Ваня? — снова крикнул Клаус. Ваня тут же откликнулась, подтверждая, что Пятый в порядке. Левиафан, созданный специально для Пятого, разрывал защитный барьер как лоскутное одеяло. — Ты можешь мне плечо вправить? — Пятый посмотрел на Ваню, и когда та мотнула головой кивнул, мол, не страшно. Он доковылял до братьев и направился сразу к Бену. Опёрся правой рукой, всё ещё с револьвером в руке, о Лютера и посмотрел на Шестого. — Я убивал монстров их собственной ворванью, — он отступил, чтобы Диего мог помочь с плечом, но не отводил глаз от Бена. Даже когда сустав с хрустом встал на место. — У меня есть немного, — он нащупал под рубашкой огонёк Долорес. — Это поможет? Ты должен знать! — он даже не мог сорваться на крик, только на сиплые, пропадающие восклики. Бен прикусил губу. — Бен, пожалуйста, — взмолилась Эллисон. Она оглянулась на Клауса, и Пятый понял, что силы Клауса на исходе. — Шурши быстрее! — закричал Диего. Бен смотрел прямо на Пятого. Ему в глаза. А потом медленно покачал головой, и Пятый всё понял ещё до того, как брат заговорил снова. — Нет. Это не поможет. Для того, чтобы открыть портал, я… принёс в жертву. Вас, — его голос дрогнул, и Бен сжал кулаки. — И, чтобы закрыть его, так же нужно… — Принести жертву, — одновременно выдохнули Пятый и Клаус. Лютер перевёл взгляд с Пятого на Клауса, а потом снова на Бена: — Нет, вы же не… — Об этом и речи быть не может! — Эллисон преградила им путь и раскинула руки в сторону. — Нам нужен другой план, — вторила ей Ваня. — Я пойду. Я в этом виноват, я пойду, — начал Клаус, прежде, чем Пятый успел открыл рот. Он тоже едва стоял, да и Левиафан не сильно помогал, стремительно приближаясь к ним. — Дай мне Долорес. — Никуда ты не пойдёшь, — Пятый насупился. Ему нужно было подумать. — Твоё чувство вины тут ни к чему, не говоря уже о том, что у тебя есть здесь жизнь, а я прожил достаточно и… — он осёкся. Остальные, может и останутся с Клаусом призраками. Но Пятый прекрасно знал, куда он уйдёт после смерти. В черноту полную звёзд и ярких красок, и не сможет с того света даже привет передать. Он заплатил своей детской невинностью и посмертием за всё, что узнал. — Жертва… — повторил он про себя, а потом вспомнил всё, что ему говорили жрецы. Всё, чему его учили. Всё, за что он заплатил. Человеческие жертвоприношения — это хорошо, но нет ничего лучше чего-то эфемерного и необъятного, что не объяснить словами. Юность. Семья. Любовь. За ключ от всех дверей. — Это так не работает, Клаус, — Пятый расплылся в улыбке. — Ты не можешь пожертвовать собой, Клаус, тобой должен пожертвовать я, а я не смогу, а ты мной тем более… — он сжал огонёк Долорес в руках. Любовь всей его жизни. Его путеводный свет. Та, кто помог ему выжить в утонувшем мире, и кто был его душой. — И всё равно этого будет недостаточно. Верно, Бен? Бен кивнул. Пятый опустил голову, глядя на свой кулак. — Ты пожертвовал нашей семьёй, — он открыл барабан своего револьвера и вытряхнул пустые гильзы. А потом вытащил из золотого ободка стекляшку с мерцающим в ней огоньком и вставил её вместо патрона. — Я пожертвую любовью всей своей жизнью. Он прижал револьвер ко лбу, будто прощаясь, и тихо шепнул: — Прости, — а следом вскинул руку. Диего и Лютер встали рядом с ним плечом к плечу. Рядом выстроились несколько глубоководных воинов. — Я постараюсь дать вам больше времени. Но лучше, поторопитесь, — сказал Клаус. И Пятый двинулся к порталу. Каждый новый шаг давался ему всё с большим и большим трудом. В конце концов, Лютер придержал его, не дал рухнуть. Левиафан загребал лапами рядом с ними, пытаясь снести мёртвых глубоководных, но они только слабо мерцали, и оставались на месте. То, что мертво умереть ещё раз не может. В конце концов Пятый остановился и навёл пистолет на Бена, так и застывшего в неестественной позе с чернотой портала в груди и животе. Рука у Пятого ходила ходуном, то ли от волнения, то ли от усталости и слабости. Может, потому что он не был готов расставаться с Долорес и своей любовью к ней. А может, потому что держался на ногах только благодаря Лютеру. — Диего, я бы оценил… — начал он. Договаривать было не нужно. Диего накрыл его руку своей, унимая тряску и помогая прицелиться. — Ты сможешь, бро. — Конечно смогу, — улыбнулся Пятый и выстрелил. Стеклянный шарик, крепкий и мерцающий огоньком будущего, даже не треснул, когда вылетел из дула. Его не задели ни когти левиафана, ни оружие ещё живых глубоководных. Огонёк Долорес летел прямо к Бену и треснул, только пробив его грудную клетку и врезавшись прямо в сердце. Пятый замер, затаив дыхание. А потом темнота вспыхнула. Раз, второй, третий. Как сердцебиение, и с каждым ударом жёлтый, тёплый свет становился всё ярче, превращаясь в жёлтое пламя, уничтожающее монстров на своём пути. Чем сильнее оно разгоралось, тем меньше Пятый помнил Долорес. Лютер и Диего впечатали его в трупы глубоководных и обломки стен. Вдыхая строительную пыль, он ещё помнил её лицо, её голос и как она заставляла его чувствовать себя особенным. Он всё ещё помнил тепло её любви. Её яркий свет. А когда он поднялся, ничего не было. Ни монстров, ни их семьи. Ни Долорес. Он забыл её навсегда, чтобы остановить Апокалипсис. — Сработало, — он посмотрел на револьвер у себя в руке. Ему никак не удавалось вспомнить, что именно он отдал, но, похоже, это было что-то достаточное ценное, чтобы древние боги приняли его жертву. Клаус у него за спиной прокашлялся. Пятый резко обернулся. С неба падала пыль и пепел, и запах сгоревших надежд забивал лёгкие. Клаус приподнялся на локтях, и Пятый поспешил к нему. Потянул на себя и помог сесть, а потом рухнул рядом, сгорбившись и низко опустив голову. Он ещё не осознал, как много они потеряли. — Ты жив. Боже, ты… ты жив, — шепнул Клаус. — Ага, — Пятый, всё-таки, откинулся назад, прямо на обломки и арматуру. Больнее уже не станет. — Вроде того… Клаус молчал какое-то время. Пятый на него не смотрел. Лежал и чувствовал каждую клеточку своего тела — каждый синяк, ноющую рваную рану на спине. И дикую, невыносимую усталость. Хотелось спать. Обнять кого-нибудь крепко, зацепиться как за спасательный круг. Он тонул в одиночестве, и одиночество не позволяло ему осознать, что они справились. Одиночество, потому что, вернувшись к семье, он не смог с ними даже поговорить нормально. Потому что как бы они ни пытался, он так и не смог их спасти. — Они все мертвы, — сказал Клаус. — Да, — Пятый повернул голову в сторону Клауса. — Как в прошлый раз. Я снова не успел. — Твоя… Куратор сможет вернуть тебя обратно ещё раз? — Клаус нащупал его руку и сжал в своей. — Теперь, когда ты знаешь всё, ты сможешь их спасти. — Сможет, но не станет. Хотелось бы Пятому, чтобы все, абсолютно все его проблемы могла решить Куратор. — Моя работа выполнена, и она не захочет мной рисковать, — он сделал глубокий вдох. — Я могу нарушить контракт и вернуться. Но, Клаус… Я появился здесь вчера зная, что нас ждёт. И мне никто не поверил. — Должен быть способ… — Клаус зажмурился и ударил рукой по обломкам. — Должен! Должен быть, Пятый! Мы же… Мы были Академией, — за криком пришёл скулёж. Пятый удивлённо нахмурился, глядя на него. — А если?.. — Клаус поднял на него взгляд на пару мгновений и тут же опустил. Выдержал долгую паузу. — Если ты вернёшься раньше? И… — он поднял руку, чтобы Пятый не перебивал и дал ему собраться с мыслями. Подобрать правильные слова. — Перед тем как я сбежал, я спросил у карт, что мне делать, и выпал Шут. Я так боялся оставаться в доме, что прочитал карту, как сам того хотел и убежал. А должен был остаться. Должен был… Тогда ничего этого бы не случилось. Пожалуйста, сделай так, чтобы я не ушёл… Сожги мои карты! — Клаус снова вцепился в него. Пятый едва заметно поморщился от боли. — И ничего этого не произойдёт. Пятый замер. Смотрел на Клауса и понимал, что даже если он вернётся и остановит Клауса ничего не изменится. Будет другой Апокалипсис. Апокалипсис, который не будет делом рук Бена, а чей-то другой Апокалипсис. И даже если он исправит ошибку Клауса, он сам снова вернётся в мир без людей. — Пожалуйста, Пятый… — попросил Клаус. Пятый закрыл глаза. У него не было сил спорить. Не было сил вести дискуссию. Он даже говорить не хотел. Но он всё равно поднялся и по обломкам дошёл до места, где бросил чемодан. Раскидал обломки, схватился за ручку и потянул на себя. Сел, опираясь о чемоданчик и тяжело дыша. Может, Клаус был прав. И нужно было помешать Харгривсу сбежать. Только этим Харгривсом не был Клаус. — Я всё исправлю, — Пятый обернулся и посмотрел на Клауса. — Увидимся не другой стороне, братец. И исчез во временной воронке.