Скорая помощь

Власова шагала с отстраненным видом и, кажется, даже не глядела по сторонам. Когда дорогу преградила до боли знакомая тачка, капитан не удивилась. Хотя сейчас этой машины здесь быть не должно. Впрочем, какое это имеет значение… — Ритуля-красотуля, — сверкнул улыбкой Сергей, опуская стекло. И тут же выражение лица мужчины стало серьезным. Власова была похожа на умертвие: бледная, чуть ли не растворяющаяся в воздухе, с огромными мешками под красными глазами. Майский выскочил из авто и обнял женщину, которая обмякла в его руках: — Ритусь, че случилось? С тобой, с Денисом? Маргарита подняла на майора измученный взгляд и едва заметно мотнула головой слева-направо. Другой бы не понял, но Сергей давно уже научился интерпретировать невербалику напарницы. В переводе на общечеловеческий это означало, что случилось, но не с ней и не с Денисом. Стало быть, на работе. — Девочка моя, — он аккуратно разместил капитана на заднем сиденье и оказался рядом. Снял обувь с женских ног, чтобы Рита могла принять максимально удобную позу. Но она не могла. Она вообще в текущий момент ничего не могла. Последнее дело оказалось слишком тяжелым даже для психики Власовой. Видя, что женщина не реагирует, Сергей просто прижал ее к себе и начал гладить по напряженной спине. Особенно досталось плечам и шее: в моменты стресса Рита больше всего напрягала именно их. Непроизвольно. А это, в свою очередь, было чревато болями в мышцах и мигренью. Минут через двадцать дыхание женщины стало более ровным и спокойным. Но шея и плечи по-прежнему оставались болезненно-твердыми. — Ритусь, повернись спиной, пожалуйста, — он бы и сам повернул, но Власова полностью погрузилась в себя, а пугать ее не хотелось. И устраивать акробатические этюды в машине, с его-то габаритами, неудобно. Маргарита так благодарно и одновременно тоскливо посмотрела на Майского, что ему, видавшему всякое, стало откровенно не по себе. Что же у них там произошло?..

***

Он не знал ничего, просто решил встретить Власову после работы и отвезти домой. Но состояние женщины и ее невозможность что-либо рассказать пугали. Хорошо, что решил заехать, а то непонятно, как бы она добралась сама. Да и Денису не стоит видеть маму такой. Парню, конечно, уже четырнадцать, но все равно не стоит. Когда Майский начал массировать плечи, Власова втянула воздух сквозь зубы — больно. Но необходимо, иначе дальше будет хуже. Проверенная годами история, что уж там. Тем более, что Сергей владел техниками расслабляющего и лечебного массажа. Когда-то, в попытке найти себя, окончил соответствующие курсы при медколледже. С медициной не задалось, да и в принципе потребность в этих навыках долгие годы отсутствовала — не боевых же товарищей массировать, в самом деле. А предыдущим дамам, коих было много, мужчина не особо рвался рассказывать о своих умениях. Во избежание рабской эксплуатации. Он и Власовой-то не рассказывал. Просто нащупал однажды напряжение в плечах и принял меры. И это переросло в традицию. Рита не злоупотребляла просьбами, а Майскому просто нравилось ей помогать. Нравилось видеть, как любимой женщине становится лучше от его же действий. Да и прикасаться к капитану ему очень нравилось. С самого начала. Постепенно Рите стало легче: голова и шея перестали разваливаться, а плечам вернулась привычная подвижность. Власова навалилась спиной на майора и, поймав его ладонь, с усталой нежностью произнесла: — Спасаешь меня. Услышав явное облегчение в голосе напарницы, Сергей выдохнул и поцеловал ее в ухо: — Всегда к вашим услугам. Рита повернула голову и нашла его губы.

***

— Ты когда-нибудь видел плачущую Рогозину? Майор замер на секунду и глухо признался: — Однажды. Тяжелая интонация мужчины обозначала одно — воспоминание относилось к войне. Той самой, где полковник дважды спасла самого Майского. Той самой, где потеряла мужа. В золотисто-карих глазах мелькнула боль: — Прости, Сереж. Он коротко поцеловал ее в висок: — Все в порядке, это всегда со мной. Забывать такое нельзя, — помолчал, но все же решил узнать. — У вас-то что случилось? Власова помрачнела и очень сухим тоном сообщила: — Расследовали убийство двух супругов. Это сделала их старшая дочь. Осознанно сделала, специально, потому что они били ее и младшего брата. Думала, не определят, что она отравила, отправят вместе с младшим в детский дом, а там все будет нормально, — голос предательски сорвался. Мужчина помог женщине повернуться к нему лицом и обнял вновь: — Ты не виновата, Рит. Мы ничего не могли сделать, потому что даже не знали. Мы не боги, понимаешь? Власова закусила губу: — Саша, девочка эта, несколько раз жаловалась — и в школе, и соседям, и даже в отделение ходила местное. И всем, понимаешь, всем было плевать! И семья-то нормальная внешне: приличные, обеспеченные, не пьющие, а детей били постоянно. А сейчас девчонку в спецшколу, ее брата одного — в детдом. А ему три года всего, — Маргарита уткнулась Сергею в плечо. — А девочке сколько? — Одиннадцать. У Майского заиграли желваки: — За ноги таких ублюдков вешать надо. Игнорировать ребенка по такому поводу, твари, это ж надо… — Рогозина с Кругловым устроят им райскую жизнь. Всем, кто знал, но молчал. Только толку-то, — упала интонацией женщина и посмотрела на напарника. — У девочки уже сломана жизнь. Да и мальчишку могут не усыновить, особенно если узнают, что у него сестра — убийца. — Думаю, Галя сделает все, чтобы не узнали. Власова усмехнулась: — Она тоже не бог, хотя все мы иногда в этом сомневаемся. Вот сегодня я впервые увидела, как она плачет. Сама бы поревела, да не получается, только тошно, — как-то жалобно сказала она. Майор крепко прижал капитана к себе: — Ритка моя, Ритка. Это надо просто пережить и постараться отпустить, слышишь? Она спрятала руки у него на груди: — Ощущение, будто я сама Сашу предала. Будто могла помочь как-то, но не помогла. Мужчина подарил Власовой твердый взгляд, который почти сразу смягчился: — Нет, Рит. Ей — не могла. Но можешь помочь другим.