Он ведьма

      Кажется, тогда мне было не больше десяти лет, я как год ходил в школу. На улице вроде бы было лето. Ну, да, точно лето. Когда бы я ещё мог так беззаботно шляться по лесу.       В тот день я в очередной раз поссорился с мамой. У меня не получалось поднять свечу в воздух. Я расплакался. Мама фыркнула и сказала мне проветриться и вернуться. Но я твёрдо решил не возвращаться хотя бы до вечера. Поэтому я далеко ушел от дома и знатно проголодался.       Впереди виднелся пруд. Тут должны обитать Водяной и русалки, но сегодня видимо было слишком жарко для них. Затаились на дне. Я вышел к пруду. Но, к моему удивлению, вместо берега здесь высовывался обрыв, небольшой для взрослого парня, но огромный для семилетнего мальчишки.       Мне хотелось спуститься к воде, поэтому я решил пойти вдоль обрыва. Рано или поздно я бы точно нашёл хотя бы маленький бережок с теплым песком. Я шел вперёд, пиная выступающие кусты травы.       - Уйди от обр-рыва, - вдруг послышалось сверху.       Я поднял голову и увидел на ветке Фелемона, фамильяра бабушки Ольги. Он всё это время следил за мной, а я даже не заметил!       - А то что? - фыркнул я и скрестил руки на груди. Противный котяра! Вечно следит за мной!       - Что-что? Ты пла-авать не умеешь, - закончил кот.       Я хмыкнул, развернулся пнул куст и пошёл дальше по обрыву на зло коту. Кстати, я упоминал, что в детстве был тупым и твердолобым? Ну, так вот. Я был тупым и очень твердолобым. В следующую секунду земля подо мной скатилась вниз, и я вместе с ней. Кот сначала даже не шелохнулся. Он думал, что там воды мне по пояс, а падение будет уроком. Но я ушёл вниз с головой и ниже. Фамильяр спрыгнул с ветки и сиганул в пруд.       - Никита! - он сунул голову под воду, но не смог найти меня. - Никита! - кот нырял и пытался уйти глубже, но всё никак не мог найти моё бренное тельце.       От испуга я не мог шелохнуться. Вода оказалось теплой, но без твердой земли под ногами и воздуха в легких мне было, ой, как некомфортно существовать. Я уходил всё глубже и глубже, видел, что кот трепыхается на поверхности, но не может увидеть меня. Дно в пруду всколыхалось и затянулось тиной.       Так бы я и умер, наверное, если бы кто-то не потянул меня зашкирку и вытащил на поверхность. Я глотнул воздух, вцепился в шею спасителя и не собирался её отпускать, пока меня не вытащат на берег.       Моим спасителем оказался мужчина с янтарными глазами и черным ежиком волос. Он взял за шерсть кота, вытащил нас обоих на обрыв, а затем и сам выпрыгнул из воды. Фелемон раздраженно гаркнул и прижался к моей ноге. Я дрожал, обхватил себя руками и глазами по пять рублей смотрел на лицо мужчины. Тот убрал мокрые волосы назад, а затем качнул головой. Капли попадали ему на плечи.       Молодой. Я бы не дал ему и больше тридцати.       Мужчина наклонился к своим вещам. Сначала я и не заметил, что у дерева устроился рюкзак, верхняя одежда и длинный меч. Я изумленно смотрел на оружие. Меч. Неужели он охотник?       Мужчина вытащил из-под рюкзака плащ и накинул мне на плечи. Затем присел рядом со мной и растёр руками мне щёки.       - Как зовут тебя, малец? - мужчина улыбнулся.       Я смущенно попятился. Но было бы странно не ответить своему спасителю.       - Никита.       - Никита? - мужчина тыкнул меня в нос. - Хорошее имя. Мне нравится.       Конечно, меня совершенно не должно волновать, нравится ли моё имя абсолютно незнакомому мужчине, но мне отчего-то было приятно.       Мужчина развёл костер. На улице уже смеркалось и холодало. И если бы я пошёл домой в мокрой одежде, то это могло бы грозить мне простудой, а то ещё хуже. Но перед тем как согласиться просушить одежду, я внимательно посмотрел на Фелемона. Тот молчал, а значит был не против.       На камне у костра варились ягоды. Когда вода окрасилась в розовый, мужчина перелил содержимое в кружку и отдал мне. Компот оказался не сладким, но по моему телу прошлось приятное тепло. Я сидел у костра с котом на ногах. Тот когда пригрелся, даже начал мурчать. Мои плечи всё ещё были укутаны в чужой плащ, от которого пахло незнакомо. Тогда я был ещё слишком маленьким, чтобы знать как пахнет кровь.       Мужчина сидел передо мной. Он тормошил веткой угольки, чтобы огонь не затухал. Прошло уже больше часа с тех пор, как я грохнулся в воду. Стемнело, с пруда дул холодный ветер. Но мужчина продолжал сидеть без рубашки или даже футболки. Всё это время я рассматривал причудливые узоры на его теле. Они петляли на руках, оплетали шею и заходили на лицо. Волчьи метки.       - А Вы… охотник? - наконец, решился спросить я.       - Охотник? - задумался мужчина. - Можно и так сказать.       Я не знал, понял ли он, что я на самом деле имею в виду. Мужчина поднялся и потрогал мои футболку и шорты. Всё это время одежда висела на низкой ветке дерева. Я всё боялся, что она обломается и вещи упадут прямо в огонь. Тогда будет сложно объяснить маме, почему я голый вернулся из леса.       - Подсохли, - заключил мужчина и стянул вещи с ветки. - Одевайся. Я провожу тебя до дома.       Я быстро выполнил указания. Не зная, чего ждать дома, я шёл медленно. Мужчина позволил мне не спешить.       - А вы здесь живёте? - спрашивал я всякую ерунду, чтобы оттянуть встречу с мамой.       - Не в лесу, конечно, - улыбнулся мужчина.       - А меч где Вы взяли? - засмотревшись на оружие за чужой спиной, я споткнулся и зацепился за руку мужчины. Тот придержал меня и всю дорогу продолжал вести, чтобы я нигде больше не шлепнулся.       - Мне его подарили.       Кот шёл рядом. Он не проронил ни слова, видимо, притворялся немым. Мне почему-то казалось, что этот мужчина точно не принадлежит людскому миру, но фамильяр никак не подтверждал мои догадки. Даже наоборот. Я решил уточнить у кота его мысли после того, как мы вернёмся домой. И мама отчехвостит меня.       Пока мы шли по лесу, я продолжал спрашивать мужчину о том о сём. Он всегда отвечал коротко. Сам же он узнал от меня о маме, о школе, и даже о моих оценках. Последние меня, конечно, удручали.       Вскоре мы вышли на тропинку, а через несколько минут показались и огоньки моего дома.       - О, а вот и мой дом, - я хотел подойти прямо к крыльцу, но мужчина остановился перед защитным барьером. - Может быть, вы зайдёте? Бабушка делает очень вкусный чай.       Мужчина похлопал меня по голове.       - В другой раз, малец, - он наклонился и также потрепал Фелемона за ухом. - Хороший у тебя кот.       Как только я перешёл барьер, я напрочь забыл, как выбрался из воды и почему не сразу пришёл домой.

***

      Что это такое?       Я проснулся в собственной кровати. Сон, который я только что видел, казался абсолютной реальностью. Я помнил каждую деталь. Но ведь со снами так не бывает? Стянув с себя одеяло, я потянулся и оперся на стену. Затем достал телефон из-под подушки. Седьмое января. У Дани сегодня Рождество.       Друг лежал на диване, обложенный котами, и, кажется, даже не собирался просыпаться. Я ещё раз прокрутил в голове сон. Я всё ещё его не забыл. Тот мужчина.       Я помню как свалился с обрыва в тот день, помнил как тонул, но как выбрался? Неужели в моей голове начали всплывать воспоминания? Но как я мог забыть такое? Даня пошевелился. Вместе с ним все три кота потянулись. Друг открыл глаза, несколько секунд втыкал в потолок, затем резко развернулся ко мне.       - Никит?       Я непонятливо уставился на него.       - Вчера ведь… это всё правда? - продолжил друг. - Это ведь был не сон?       Я улыбнулся.       - То что я ушатал Матвею огнем? Нет, не сон.       Даня облегченно выдохнул. Он приподнялся и погладил каждого кота по очереди. Не смотря на то, что двое из них были фамильяром, они все развернулись пузами к верху и довольно заурчали.       - А то что… Вероника говорила про Матвея… думаешь правда? - друг продолжал гладить Фелемона, а тот стал мурчать только громче.       - То что он гей? - уточнил я.       - Угу, - кивнул Даня.       - Абсолютная правда.       Даня развернулся ко мне, сел и прижал колени к груди.       - А почему ты так уверенно говоришь?       - Ну, - я вспомнил как узнал о Матвеевом секрете и почесал затылок. - Я просто видел, как он с другим парнем…       - Да? А мне показалось, что Вероника говорила о тебе.       Я вдруг вспомнил, как целовался с Матвеем в машине рядом со старой церковью.             Конечно, я тогда был пьяный, но Фырфыр четко показал мне свои воспоминания.       - Никит, ты чего покраснел? - Даня вдруг ехидно улыбнулся.       Я прикоснулся к своим щекам. Они и правда горели.       - Просто если ты встречаешься с ним, я бы хотел знать…       Я чуть не захлебнулся воздухом. Прокашлялся и глубоко вздохнул. Даня всё это время мило улыбался и даже как-то снисходительно смотрел на меня.       - Нет, я с ним не встречаюсь, - успокоил я друга. - Но, походу, первый настоящий поцелуй у меня был именно с ним, - и грустно добавил.       - Ну, это не новость. Об это почти вся ваша футбольная команда знает.       - Чего-о? - теперь я был не просто удивлен.       - Помнишь, когда вы впервый раз собрались попробовать алкоголь, ну точнее ты не помнишь, - усмехнулся Даня. - Ты тогда так поцеловался с Матвеем, что ни у кого не осталось сомнений в ваших отношениях.       - ЧЕГО? - я подпрыгнул на кровати. - Почему ты не рассказал мне об этом?       - Не хотел смущать, - коротко ответил друг. - Просто потом ты ещё поцеловал и Кешу и… меня.       Мне не стоило удивляться, правда. Тогда у меня ещё не было фамильяра, который присмотрит за моими телодвижениями, пока мой мозг в отключке.       - Ещё есть, что я должен знать?       - Хм, дай подумать, - Даня реально задумался, а я реально испугался, не лишил ли я ещё кого девственности. - У Вероники в пистолете не было магазина.       Я сначала не понял, что друг говорил о вчерашнем дне.       - Типа, там не было патронов? - но я был рад, что Даня так ловко сменил тему, чтобы перестать смущать меня.       - Типа, да. Он был пустым. Не знаю, специально ли она показала мне или случайно. Но это факт.       Да уж. Я бы наверное удивился, если бы Вероника и правда собралась стрелять Даню. Однако, я всё равно увидел испуганное лицо друга и меня уже было не остановить.       - В любом случае, что сделано, то сделано, - заключил я.       Это в любом случае должно было произойти. Матвей рано или поздно узнал, что я умею колдовать. И я правда хотел, чтобы Даня знал тоже. Хоть и не предполагал, что это случится так резко.       - Я в туалет! - конечно, я мог и не оповещать Дане о своем походе в место силы.       Я вылетел из комнаты, пулей сбежал вниз и закрылся в ванной комнате. Нет, на самом деле мне не хотелось в туалет, не смотря на утро. Я встал перед раковиной, умыл лицо холодной водой. Но это не помогло. В зеркале на меня смотрели глаза, которые вот-вот сейчас прольют слёзы.       "Первенцы семей клана и любая из новорожденных ведьм станут возлюбленными".       Мамины слова всплыли в голове и резанули слух, хоть я сейчас их и не слышал.       Собственные органы чувств меня подводили.       Со всей этой кутерьмой я совсем забыл о договоре между ведьмами и охотниками. Его заключили сто лет назад. За это время только два поколения успели породнится. Я попал в третье. И… Матвей влюбился в меня.       Знаете, меня сейчас будто покинули все силы. Будто всю ра-адость выкачали. Я правда-правда хочу спокойной жизни, особенно после того как прошёл посвящение и меня приняли в ведьминское сообщество. Но всё это…       Я встал в ванную и включил душ. Прохладная вода ударила в спину, намочив футболку. Я прибавил горячей воды. Вы же не думали, что я мазохист полоскаться в холодной воде. Надеюсь душ поможет.       Стянув мокрые вещи, я кинул их на пол. Сам сел в ванной и закрыл руками лицо. Ведьмы не плачут. Мальчики не плачут, Никит. Я убежал от Дани, потому что не мог больше притворяться. Особенно после всех этих разговоров о поцелуях с Матвеем.       Это всё Матвей.       Всё этот гребанный волк.       Неужели?...       Неужели я родился парнем только из-за него?       Матвей не должен был появиться на свет. Он ошибка. В знак заключения договора, Софья, моя бабушка, вышла замуж за Степана, главу волчьего клана. Но мужчина воспротивился. Он связался с другой женщиной и заставил родить ребёнка. Мать Матвея умерла при родах, а мальчика спасла Софья, отдав свою силу и способность иметь детей. Матвей жив только благодаря магии.       Но он первенец семьи и ему предназначена ведьма. А этой ведьмой являюсь я.       Весь ковен гадал над тайной моего рождения. Но я не могу поверить, что всё действительно так просто.       В дверь постучались.       - Да?       Так тихо обычно стучится бабушка Марья.       - Никитушка, завтрак уже готов. Даня за столом. Ждёт тебя, - и это действительно оказалась она. Бабушка Марья, мягкая и заботливая.       - Хорошо. Иду!

***

      Мы с Даней уже почти доели завтрак, когда в дверь постучались. Все домодчадцы удивленно посмотрели в на источник стука. Мы никого не ждём.       Я сидел согнувшись на стуле. После душа пришлось бежать полуголым наверх переодеваться. Мокрую одежду я развесил на горячей трубе, а сам натянул штаны и Данину толстовку. Даня сидел передо мной. Я только сейчас заметил, что одна дужка на его очках примотана изолентой. Друг выглядел умиротворенным. Взъерошенные волосы кудрявились. Мне нравилось, когда он выглядел так по-домашнему, не зализывал волосы гелем, чтобы, не дай Богиня, кто-то узнал, что он кудрявый.       - Где очки сломал? - спросил я, пока бабушка Марья пошла открывать дверь.       Даня доел последнюю вафлю со своей тарелки.       - Кеша сел нечаянно, - вздохнул друг.       - Боюсь представить, как это произошло.       Даня улыбнулся.       Стук в дверь меня не сильно взволновал. Вероятно, на пороге стоял почтальон, а может какой-нибудь рекламщик, сантехник, электрик, в общем кто угодно, но никак кого мы увидели за дверью. Перед бабушкой Марьей стояли Софья, Матвей и Вероника.       Я выронил вилку из рук. Та с характерным звоном упала на стол. Даня кашлянул.       - Что вы тут делаете? - мама подскочила с места. До этого она сидела на подоконнике и листала Бурду, ища новые дизайны.       Вероника и Матвей смущенно топтались, позади своей приемной матери. Но Софья очаровательно улыбнулась. Женщина ничуть не изменилась с нашей последней встречи. Интересно, это её волосы такие настоящие или она каждое утро делает себе идеальную укладку?       - Мы пришли извиниться перед Никитой, - проговорила моя родная бабушка. - О, я смотрю и его друг здесь. И перед ним тоже. Да, Вероника?       Девушка хмыкнула и отвернулась.       - Уходите, вам здесь не рады, - фыркнула мама и встала в оборонительную позу.       Софья не снимала с лица улыбки.       - Мы пришли не к тебе, Амелия.       Мама опешила, получив вразумительный отпор. Она села обратно на подоконник и больше старалась не обращать внимание на происходящее.       Бабушка Марья предложила войти гостям и присесть на диван. Софья с радостью приняла приглашение, прошла в дом и уселась на кресло рядом с камином. Бабушка Ольга сидела напротив нее, пыхтя трубкой. Они сразу начали вести непринужденную беседу. Бабушка Марья вернулась на кухню, потрогала чайник. Он оказался достаточно горячим, поэтому бабушка вытащила чашки и начала разливать свой ароматный чай. Происходящее казалось карикатурой на повседневную жизнь. Я в недоумении смотрел на родственниц. Даня пытался понять, нормальна ли эта ситуация в ведьминском мире.       - Никит, мы можем поговорить? - пока я офигеший следил за беседой бабушек, ко мне незаметно подобрался Матвей.       Всё это время я сидел на стуле, а парень возник позади меня. Пришлось развернуться и столкнуться глазами с его животом. Я медленно поднял голову, чтобы фыркнуть Матвею в лицо, но моё внимание привлекли волчьи уши на его голове. Я секунд тридцать рассматривал это недоразумение.       - Никит? - позвал меня Матвей, а затем я заметил как у него ещё вильнул пушистый хвост.       Побочный эффект обращения в первый год. Я совсем и забыл об этом. Когда молодой охотник обращается обратно в человека у него могут появится ушки и хвост.       - Что?       - Можем… поговорить, - волчье ухо Матвея дернулось.       - Говори.       Матвей посмотрел на Даню. Друг с таким же интересом рассматривал новою сторону собственного одноклассника.       - Наедине.       Я хмыкнул. Мне оказалось сложно не запустить руки в его ушки и не начать чесать хвост. Удержался я только с божьей помощью.       Родственницы не обратили внимание, что я поднялся и направился к входной двери. Матвей последовал за мной. Я натянул ботинки и накинул куртку. Затем мы вместе вышли во двор. Говорить на крыльце дома было не совсем наедине. Тут сновал мамин грач. Поэтому я повёл Матвея за дом, вглубь сада. Несмотря на зиму, ветви яблонь широко раскинулись, перекрывая друг друга. Я провел Матвея практически к барьеру. За ветками нас не было видно из окон дома, а легкий ветер заглушал голоса.       - Ну? - я встал, скрестив руки на груди. Весь в маму.       - Тебе не холодно? - Матвей закусил губу. Видимо, он не знал, с чего начать.       - Я могу согреть себя.       - Ах, да, - он почесал себя за ухом. Если ещё раз так сделаешь, тупой волчара, то я откину коньки от умиления. - В общем, можешь подержать кольцо у себя в руке? - Матвей вытащил волчье кольцо из-за пазухи. Раньше он носил его на цепочке.       - Зачем? - я недоумевающе посмотрел на оберег. Помню, именно из-за него у меня открылась сила.       - Чтобы оно больше не тревожило тебя, - сказал Матвей. - И меня тоже.       - Разве оно не работает только на ведьм, - недоверчиво спросил я, заодно пытаясь выяснить, не подозревает ли волк, что я совсем не чародей.       - Вообще-то оно работает на всех не-людей, - заверил меня парень.       Я протянул ладонь. Матвей вложил в нее обереги накрыл своими руками. Через несколько секунд кольцо опалило кожу. Я испуганно посмотрел на Матвея, но тот был абсолютно спокоен. Значит, так надо. Кольцо перестало жечь резко, оно похолодело и постепенно приобрело нормальную температуру. Я раскрыл ладонь. Матвей забрал оберег и надел его на палец, но кольцо опалило его.       - Да, точно. Твои родственницы рядом, - он потер красный след на пальце и положил кольцо в карман.       Я и правда не почувствовал никаких изменений, когда Матвей надел оберег на палец. Меня не кинуло в дрожь, не окатило волной злости. И правда, сработало.       - Это всё? - на самом деле обряд можно было провести и дома, поэтому я предполагал, что парень ещё не договорил.       - Нет, - он вздохнул и продолжил. - Раз уж ты всё знаешь, да и не просто знаешь.             Тогда в машине после Нового года, я тебе ничего не сказал, только из-за того, что боялся навредить.       Я помню. Тогда бы ты вполне мог признаться мне в любви. Я слушал дальше.       - Теперь я могу сказать. Ты мой избранный на год обращения и…       - Я не буду с тобой спать, - резко оборвал его я. Помню-помню, что мне там напредлагал его волчий аватар. Хах, сейчас.       Матвей улыбнулся.       - Мне достаточно, если ты будешь просто рядом. Уже совсем скоро, в феврале, будет волчья свадьба, а потом…       - Да, понял я. А что дальше? Год обращения пройдёт, ты влюбишься в ведьмочку и женишься на ней. По-договору, - вот теперь злость охватила меня, и это точно произошло не из-за кольца.       - Мне не нравится этот договор, - признался Матвей. - Но если я откажусь, то может произойти всё, что угодно. Ты же знаешь, что случилось с моей матерью… и со мной.       - Ладно, я подумаю.       Матвей завилял хвостом, но быстро осознав оплошность, схватил часть своего тела и попытался успокоить.       Матвей не знает, что я ведьма. Он думает, что через год разлюбит меня и будет счастлив с молодой ведьмочкой и кучей детишек. Прямо как хочет его отец. У него всё будет хорошо, он будет нормальным.       Ком опять подступил к горлу. Ну, уж перед Матвеем, я точно не должен расплакаться. Я сжал руки. Только не сейчас.       - Помнишь, ты мне проиграл в карты, когда я впервые был у вас дома, - проговорил я.       - Помню, - кивнул Матвей.       - Помнишь, ты мне всё ещё должен желание.       Матвей настороженно кивнул.       - Поцелуй меня.       Его уши навострились, но он не стал медлить. Матвей обвил мою шею рукой, а другой прижал за спину. Я закрыл глаза. От него пахло псиной. Видимо, перед поездкой к нам игрался с Булкой. Матвей не был настойчивым. Он мягко прижался к моим губам, и осторожно целовал, таким образом узнавая границы дозволенного.       Я должен понять, что чувствовало мое тело в новогоднюю ночь. Да, я видел воспоминания Фырфыра, но они не передавали моих желаний. Тело отрегировало мгновенно. По спине пробежался холодок. Дурацкий волк!       Я замычал, выставил руки перед нами. Матвей нехотя отпрянул. Его хвост неконтролируемо вилял, как у собаки.       - Я подумал.       Хвост Матвея остановился, уши полностью поднялись. Он ждал моего ответа. Его глаза горели. Но я должен был его разочаровать.       - Не подходи ко мне больше. Хорошо?       Вы когда-нибудь видели пса, который не получил вкусняшку или которого только что отругали? Именно так сейчас выглядел парень. Он не понимал, почему я его вдруг оттолкнул. Но я не стал ему ничего объяснять. Я знаю, что должен сделать.

***

      Я убежал от Матвея в лес. Я должен был разобраться со всем этим. И я знал к кому мне нужно обратиться. Бежать через лес по глубокому снегу оказалось сложно, но у меня уже был опыт.       Только по локальным признакам я мог найти нужное место. Сначала огромный дуб посреди поля, за ним пень для подношения медведю, и вскоре покореженный и заросший заборчик. Хижина верховной ведьмы.       Я ворвался в дом Беляны без стука. Ведьма спокойно посмотрела на меня. Она сидела у очага, старая, горбатая. Я сначала даже перепутал её со своей бабушкой Ольгой. Беляна перевела взгляд на меня.       - Мальчик.       Я ступил к ней в дом, тяжело дыша от бега. Она будто и не удивилась.       - Я хочу разорвать договор!       Беляна не изменилась в лице.       - Совет по этому вопросу пройдет только завтра, - спокойно ответила она.       - Мне плевать! - крикнул я. - Это касается меня! Я хочу разорвать вторую часть договора!       Беляна молчала. На ее лице не проскочила ни единой эмоции. Она смотрела на меня, и мне казалось, что Беляна видит мою душу насквозь.       - Ты уверен? - только спросила она.       - Да, - уверенно и по-детски ответил я. Осталось ногой топнуть.       Беляна встала. В миг из древней старухи она превратилась в молодую женщину. Её плащ спал. На ней оказалось длинное платье. Из рукава ведьма вытащила шар и разделила его на две части. Я опешил. Женщина подошла ко мне и протянула вторую часть. Я недоумевающе и по инерции забрал его. Шар был стеклянный. Казалось, его достаточно сжать в руке и он треснет.       - Ч-что это? - трясущимся голосом спросил я.       - Вторая часть договора, - ответила она.       - Что? Так… просто? Вы так просто отдаёте его мне? - вспылил я.       - Разобьешь его и вторая часть договора исчезнет. Волки и ведьмы больше не будут влюблятся друг в друга.       - А я?...       - И ты, - кивнула она.       Я сначала посмотрел на половину шара, потом на Беляну. Она мне просто взяла и отдала договор. Мне достаточно сжать руку и пуф… Матвей не должен будет жениться на ведьме, а я… не полюблю его. Я замахнулся.       Почему Софья так просила оставить вторую часть договора? Что такого в том, чтобы ведьма и волколак роднились?       Я отдал половину шара обратно Беляне. Она забрала договор.       Моё тело практически упало на пол трухлявой избушки. Я осел и прислонился спиной к стене.       - Почему всё так?       Беляна не ответила мне. Она села в кресло, накинула плащ и снова превратилась в старуху.       Мне было плохо. Сначала всю жизнь меня готовили к смерти. А теперь я родился только потому что родился Матвей. Моя жизнь когда-нибудь будет моей?       Я встал и вышел на улицу. Лес не изменился за те несколько минут. Стояла тишина. Зловещая тишина. Я побрел обратно домой.       Я не останусь с Матвеем. Мне плевать на этот договор. Я не собираюсь идти по такому пути. Уж лучше быть одному, чем существовать для кого-то.       С другой стороны мое желание могло и выйти мне боком. Ведь на пути домой я встретил Лихо Одноглазое.