Он ведьма

       Сегодня была суббота, и я вернулся домой поздно, как и во все дни этой недели. Бабушки уже даже начали беспокоиться, но я отмахивался, говоря, что мы с Машей просто готовимся к Даниному дню рождению. Конечно, это отмазка прокатывала еле-еле, потому что до нужной даты ещё целых две недели.        Следить за историком оказалось утомительно, потому что мужчина буквально следовал инструкции, словно робот. Он выходил из дома в 7:00, шел в школу, там готовился к урокам в учительской, отводил свои часы, до семи вечера сидел в той же учительской, затем шёл домой, заходил в продуктовый, докупал нужные продукты и шел в свой подьезд. В десять или в одиннадцать ложился спать. И так день ото дня. В субботу у него был метод день, поэтому мы с Рысью надеялись, что хотя бы сейчас узнаем что-то новенькое о жизни нашего историка, но он с утра, часов в десять, вышёл из дома и засел в ближайшей библиотеке до самого вечера. Видимо, писал статьи. Когда я уходил на урок бабушки Марьи он всё ещё был там, а потом Рысь мне сказал, что историк пошёл домой, как библиотека закрылась, а в десять лег спать.        На воскресенье надежды уже не оставалось.        Я зашел в дом. Бабушка Марья уже спала. Мы с ней сегодня виделись на уроке волшебства. Продолжили изучать Навь. Бабушки Ольги не было в своем кресле, значит, она в своей комнате, или куда-то ушла. А вот в маминой мастерской горел свет. Значит, она работает.        Я обещал Дане спросить совета у профессионального стилиста. Поэтому спустился по лесенке в подвал и тихо постучал в дверь.        – Да-да, – откликнулась мама. Я заглянул в мастерскую.        Вообще, это был наш подвал, но после моего рождения, мама соорудила мне комнату в пречердачной мастерской, а сама переехала в подвал. Здесь светили жёлтым светом настольная и напольная лампы. Мама не обернулась ко мне. Она была слишком занята, рассматривая и дорисовывая эскизы.        Я взял стул у стены и поставил у стола, затем сел и облокотился на столешницу.        – Слушай, мам…        Мама переложила один листок и взяла другой в руки. Рассмотрела содержимое на них и отложила.        – М?        – Нужен твой совет, как профессионала.        – Слушаю, – не отвлекаясь, ответила она.        – Даня хочет сменить стиль.        Моя мама красивая. Ведьмы сами по себе обычно красивые, но моя мама даже из их стандартов выбивается вперёд. Рыжие кудряшки, зелёные глаза, ладное тело – в шестнадцатом веке её бы сожгли на костре.        – Давно пора, – мама опустила лампу ближе к листам бумаги.        – Что посоветуешь?        А историк… он… никакой. Моя мама наверху цепи, он в самом низу. Я видел чародеев. А на историке природа явно отыгралась. Моя мама могла найти абсолютно любого красавчика для зачатия, даже если и не планировала дальше с ним жить.        – Дане подойдет классика. В принципе, как и всем.        – А разве он сейчас и так не в классике?        Но она бы точно не замутила с историком. Даже если в молодости он и отличался. Я уверен, что за шестнадцать лет нельзя сильно измениться и приобрести такой мерзкий характер.        – Он в рыночном шике, – мама пошутила, даже не улыбнувшись. – Нужны более плотные материалы, рубашки не должны сидеть точь-в-точь по фигуре в талии, но обращай внимание на плечи, а вот пиджаки и брюки выбирайте по размеру. Никаких кроссовок, но можете поссмотреть ботинки на шнурках. Цвета приглушенные. Дане идут ткани коричневых оттенков.        – Понял, – отозвался я.        Мама продолжила работать. Ей действительно нравилось то, чем она занималась. Ещё до моего рождения, в прошлом веке, мама стремилась влиться в моду, и была одной из первых, кто начал надевать брюки вместо увесиситых юбок.        – Ты встречалась с нашим историком? – резко выпалил я.        Мама выпала на несколько секунд, затем повернулась ко мне и ошарашенными глазами осмотрела с ног до головы.        – С вашим… кем? – уточнила она.        – С историком, – я был не преклонен. – Я узнал, что он… как бы ухаживал за тобой, как раз шестнадцать лет назад.        – И что? – мама не стала отрицать.        – Он мой… отец? – выдохнул я, боясь услышать положительного ответа. Мама вздохнула и скрестила руки на груди.        – Кажется, я уже говорила о твоем отце…        – И все говорят, что ты врешь. Я уже достаточно взрослый, чтобы знать правду.        – Тебе это знать не обязательно. Это ничего не изменит.        – Значит он, да? Как…        – Никита, – твердо осекла меня мама. – Иди спать, уже поздно.        И я встал. Дверью хлопать не стал, я и правда уже не ребенок. Но мама… она не стала отрицать… Но она же и не сказала да, правда? Аргх, Богиня всемогущая, пожалуйста-пожалуйста, пусть это будет все не взаправду.

***

       В воскресенье Рысь ждал меня практически под окнами дома. Я проспал. Да и вставать с постели в такую рань не очень-то и хотелось. Сегодня последний день слежки, но я не возлагал много надежд. А вот в чародее ещё теплилась маленькая искра.        Я вышел из дома, потирая глаза и неловко натягивая куртку. Рысь казался бодреньким. С его лица никогда не спадала блаженная улыбка.        – Идём, а то вдруг всё пропустим, – проговорил он, схватил меня за руку и мы побежали в сторону спальных районов.        В окнах историка уже горел свет. Через камеру Рысь посмотрел, что тот читает книгу. Я сразу наложил на себя заклинание тепла и сел на скамейку. И зачем мне всё это? Почему я согласился?        Историк практически час читал книгу, затем позавтракал и начал собираться. Рысь встрепенулся. Когда мужчина выходил из подъезда, мы шмыгнули за дерево и начали следить за ним. Но слежка оказалось недолгой. Историк зашел в ту же библиотеку.        – Я думаю, нет смысла, – второй день сидеть в этом томном помещении для меня было выше сил.        – Идём, – минут через десять после историка, мы зашли в библиотеку и сели в читальном зале. Мне пришлось натянуть капюшон, а Рысь надел очки коричневатого оттенка.        Историк уже печатал тексты за компьютером и просматривал взятую им литературу.        – Он опять будет сидеть тут до закрытия, – пронудел я.        – Откуда ты знаешь? Не может же быть у человека настолько скучная жизнь, — Рысь тряс ногой, а его руки не могли найти места.        Так сильно волнуется?        Но историк продолжил сидеть в компьютере не обращая внимания ни на что. Я вздохнул. Притянул к себе ближайший журнал и начал читать первую попавшуюся статью.        "Как понять, что парень влюблен в тебя? Ответ: он смотрит на тебя широко открытыми глазами, старается быть ближе, а когда находится рядом обязательно выпрямляет спину, чтобы казаться выше". Дурацкий девчачий журнал.        Я вспомнил Матвея… Он всегда так вел себя рядом со мной.        – Как там у вас с Кешей? – решил спросить я, чтобы отогнать ненужные мысли.        – Хорошо, – улыбнулся Рысь. – В субботу встретимся.        – Через целую неделю?        – Ага, – кивнул он. – Я бы хотел конечно пораньше, но знаешь ли, пытаюсь спасти себя от перевода на Север.        Я вздохнул.        – А что уж там настолько всё плохо?        – Ну-у, – протянул Рысь. – Может и не настолько. Меня там затрахают, – вдруг добавил он. – В прямом смысле.        – Ну они же там не звери, – фыркнул я.        – Куча неудовлетворенных парней в подростковом возрасте с пунктиком на гомофобию. Ты правда думаешь, что мне там будет хорошо? Конечно, я освоюсь, но перед этим придется ослепить парочку магов, чтоб другим неповадно было, – хихикнул он.        – А Мирослав?... Он как-то не жаловался, – вспомнил я единственного знакомого из Септентрионалиса.        – А ты с ним много общался?        – Не то чтобы…        – Мирослав там подстилка для одного огненного чародея, как его там м-м-м… Раф, Рафэ… ладно, короче, он Рэй, волосы у него ещё почти красные от природы.        – Да уж, зря я спросил, – не очень то и хотелось узнавать подробности жизни Мирослава.        – Этот Рэй… очень грубый. И буквально ненавидит Мира. Но спит с ним, – а вот Рыси палец в рот не клади, дай все сплетни рассказать.        – А где логика?        – Спроси его, точнее их обоих. Мирослав за ним как хвостик бегает, даже не смотря на всё это.        – Какая дичь у вас там творится.        – И не говори.        Историк просидел в библиотеке до вечера. Мы с Рысью пару раз уходили, кто-то один оставался следить. Под вечер я не выдержал, и ушел гулять на два часа по ТЦ, но вернулся, как раз к тому времени, чтобы застать историка уходящим. Хорошо ещё на входе не столкнулись.        Он вышел из библиотеки и направился прямиком домой. Последняя искра потухла. В десять часов он лег спать.        – Что делать будешь? – злорадно я поинтересовался у Рыси.        – План "б", – совершенно беззаботно отозвался он. – Сделаю на него компромат сам.        – Эм… это как.        – А как делается. Опою его, прильну, а ты пофоткаешь.        – Ну нет, это уже слишком!        – Да брось, камеру просто проконтролируешь в нужном месте и всё. Типо я сам снимал. Нужно только придумать как опоить его.        – Я всё ещё не давал согласия.        – Окей, что ты хочешь?        – Ничего, – выдохнул я. – Просто это реально слишком.        – Слишком и по-настоящему будет, когда я попаду на Север, – фыркнул Рысь. – Никит, ну пожалуйста, помоги-и. Я останусь у тебя в долгу. Знаешь, а я отдаю все свои долги.        – Ла-адно, – нахмурился я, но идея с компроматом меня настораживала. Если историк узнает, что я тоже в этом замешан. Ух… – Он после каждого урока пьет воду из своей бутылочки.        – Бутылочки?        – Да, там всегда новая бутылочка, но от одной фирмы.        – Понял, – кивнул Рысь. – Помнишь, что за фирма?        Я нашел бутылку в Интернете и показал Рыси.        – А это идея, – обрадовался он. – Сможешь завтра утром подменить? У вас вроде как раз первый урок.        Я тяжело выдохнул.        – Ты запомнил?        – Я запомнил всю информацию об историке.        – Я попробую.        – Тогда решили. Я притащу завтра такую же бутылочку тебе перед школой.        – Опять рано вставать…        Рысь только улыбнулся.

***

       Рысь прибежал ко мне аккурат, когда я надевал ботинки, чтобы потопать в школу. В руках чародей нёс заветную бутылочку, а сам выглядел принатурально счастливым.        – Держи, – протянул он мне на вид обычную бутылочку с обычной водой. – Далее дело за тобой.        – А что там? – я тряхнул бутылочку.        Появились характерные пузырики, но тут же исчезли.        – Сонное зелье. Если историк каждый раз после урока будет отпивать по глотку, то как раз после шестого вырубится, – закивал Рысь.        Я открутил крышку и понюхал. Вдруг там кислота какая? Хотя нет, кислота бы давно растворила пластик. Правда же?        – Ничем не пахнет, – пробормотал я.        – Конечно! – Рысь скрестил руки на груди. – Я всю ночь убил, чтобы сделать его прозрачным и без запаха!        Все равно верилось с трудом. А вдруг там яд? И меня обвинят в смерти историка? И я буду сидеть до конца своих дней в людской клетке, или ещё хуже… не в людской.        Я осторожно вылил несколько капель жидкости себе на ладонь, затем растёр. От произведенного тепла вода запахла.        – Пахнет сон-травой, – заметил я.        – Ещё бы, – буркнул Рысь, – она во всех снотворных зельях используется.        – Ладно-о.        Осталось только каким-то чудеснейшим образом подменить бутылочки. И шанс у меня будет только один. После первого урока. Ведь именно сейчас я иду на историю.        После выходных в школе ничего не изменилось. Я даже пока не стал возиться с изменением мест дислокации Снежка и Миланы. На передний план вышли совершенно другие проблемы. Историк вошел в класс точно по звонку.        Вчера мы обговорили с Рысью весь план. Он мне не понравился, но другого у нас не было. Потом я посвятил в этот план Даню. Тот записал мне длиннющую голосовую, что это всё неправильно и вообще, Никит, ты как бы собираешь участвовать в преступлении. Но мой аргумент о том, что это же историк, и чтобы подговнить ему, я готов пойти и на преступление, переубедил Даню. Точнее, друг оставил свои попытки переубедить меня.        После той двойки историк намеренно не спрашивал меня, чтобы я, не дай, кто там у них? Велес? не исправил свою двойку. Поэтому я спокойно отсидел весь урок за крепкой Даниной спиной. А как только прозвенел звонок сразу же двинул к учительскому столу.        В моей голове вырисовался план. И в той же голове он был идеален.        – Игорь Акимович, – проговорил я, держа за спиной бутылку. Его бутылочка же стояла на столе аккурат рядом с портфелем. Поэтому я без особых раздумий, сделал вид, что споткнулся о собственную ногу и свалил со стола и портфель и бутылку.        – Костров… – выдохнул историк.        – Извините, – тут же вымолвил я, и кинулся на пол собирать его вещи. План, казался идеальным, за исключением одного "но". Историк смотрел как я неловко пытаюсь ухватиться за его портфель и поднять бутылку. Наблюдал за всеми моими действиями, поэтому у меня не было ни единственного шанса, чтобы подменить бутылку, если бы не… моё дорогое спасение.        – Игорь Акимович, – с таким же возгласом к столу подошел Матвей. Он отвлек взор историка на себя. – Я хотел уточнить по поводу контрольного сочинения….        – Да, что вас интересует? – тут же переключился историк.        А я подменил бутылки, поставил на стол историка портфель вместе с зельем, а его бутылку спрятал в рукаве и завел их за спину, а сам встал рядом с Матвеем.        – Костров? – видимо, Матвей закончил со своим вопросом, и историк вернулся ко мне.        – Я хотел спросить, когда вы мне разрешите исправить двойку? – смущенно проговорил я. Матвей всё ещё продолжал стоять рядом со мной.        – Сегодня вы и не сильно пытались, правда?        Я закусил губу. Вот противный.        Тем временем историк открутил крышку бутылочки и сделал глоток. Затем закинул и её и несколько документов в портфель поднялся попрощался с нами и вышел. В целом прошла где-то минута. Он не сдох. Значит, в бутылочке не мгновенный яд. Уже хорошо.        – Зачем ты подменил бутылки?– вдруг спросил Матвей. Так он заметил. Или… специально подошел к историку, чтобы мне помочь? – Ты ведь не собираешься его убить?        – Если так, ты пойдёшь соучастником, –фыркнул я.        – А если честно? – улыбнулся Матвей.        – Если честно и коротко, – я сжал бутылочку историка, надо её выкинуть. – Я помогаю одной рысьей жопке.        – Рысьей? – удивился Матвей, а затем добавил. – Уж не чародея Рысь ты имеешь ввиду?        – Да, – теперь удивился я. – Ты его знаешь?        – Ну так… – отмахнулся Матвей.        – Ты спал с ним? – догадался я.        – … Пару раз, – признался Волков после недолгой паузы.        – Бе, – выдохнул я. – И зачем мне эта информация?        – Слушай, – Матвей вдруг стал серьёзным. – Лучше не связывайся с ним.        – Это приказ? – нахмурился я.        – Нет, что ты, – опешил волк. – Просто… просто Рысь, ну он… В общем, он под спидами.        – Чего? – не понял я.        – Употребляет он… наркотики, часто, – ответил Матвей.        Я ничего не сказал. Эта информация оказалась достаточно шокирующей. Пауза затянулась, поэтому Волков решил её заполнить.        – У них в Мередиануме просто никто ни за кем не следит, а выстроить дисциплину себе могут только единицы, поэтому там и происходит подобная фигня.        – Не знал, – тупо ответил я.        – В общем, ничего у него не бери, а то мало ли.        Это объясняло постоянную блаженную улыбку Рыси и его трясучку. А ещё выпадение из мира сего на пару минут и постоянные прогулы.        – Ты кстати так и не сказал, зачем ему помогаешь.        – А, – я поднял глаза на Матвея. Широко открытые глаза, прямая осанка, – чтобы он не попал в Септентрионалис…        – Может, для него это не так уж и плохо?        А ещё стоял он близко. Для разговора можно было встать и подальше.        – Теперь не знаю… – выдохнул я.        – Может, тебе ещё чем помочь? – предложил он.        – А? – до меня его фразу доходили будто с задержкой. Я вспомнил о том, что Рысь хочет встретиться с Кешей. Блин, и это ведь я дал капитану его контакты. – Нет-нет, всё хорошо.        – Ну ладно, – выдохнул Матвей.        В это время прозвенел звонок.

***

       Я сбежал с конца шестого урока, чтобы встретиться с Рысью. После слов Матвея о похождениях чародея, я уже не был уверен в пользе своей помощи. Рысь и правда наркоша? И не знал наверняка, но почему-то был уверен, что Матвей не станет мне врать.        Но взвесив все за и против, я решил продолжить претворять наш план в жизнь. Это не моё дело, как там живет Рысь, но после этого я огорожу Кешу от него. Это будет плата за мою помощь.        На первом этаже был туалет, в котором никто не стал ставить решетки на окна. Именно оттуда можно было незаметно сбежать с урока или пробраться в школу. Да, объект у нас тут не элитный, один охраник на все три этажа. И то ночью.        Я помог Рыси забраться на окно, и вот мы уже шли по коридору школы. Историк сейчас вел урок у шестиклашек. Я задержу историка опять. А Рысь заставит дежурных малышей пропоноситься. Уж не знаю, что за заклинание такое, но мне бы хотелось иметь его в собственном арсенале.        Прозвенел звонок. Историк сделал последний шестой глоток из бутылки, — если больше, то он бы уже отключился, да? — и начал собирать вещи. Шестиклашки побежали на выход. Я прошмыгнул в класс.        Завидев меня опять, историк на секунду удивился.        – Костров, опять ты? Оценки справлять нужно на уроке.        Я сжал губы как в тот раз.        – Я по поводу своей матери.        Историк замер и посмотрел на меня. Тем временем, всех шестиклашек будто ветром сдуло, и даже дежурных не осталось. Ну, что ж, кто–то сегодня отделалсь от неспокойного желудка.        Историк должен вот-вот отключиться.        – Что по поводу твоей матери? – повторил он мои слова.        – Вы ведь бегали за ней, тогда, шестнадцать лет назад, – я не стал выбирать выражения. Моё лицо не выражало ничего. Мне было абсолютно плевать. Пусть меня не аттестуют по истории, пусть из-за этого оставят на второй год. Пусть… Плевать… Но если историк действительно мой отец… Я… Я не знаю, что буду делать.        – Решил поглумиться надо мной, а, Костров? – историк напрягся.        – У вас было что-то с ней? – мама сама мне не скажет, но и чародей, по-видимому, тоже.        Он вскочил с места, да так резко, что стул упал на пол с грохотом.        – Ты, щенок! – прошипел историк и схватил меня за ворот толстовки.        Но в тот же момент с таким же грохотом упал на пол. Зелье подействовало. Рысь заглянул в класс.        – Я слышал, как он орал. Ты уверен, что стоило его так провоцировать? – спросил парень.        – Пофиг, – отмахнулся я. – Давай, делай уже, что задумал.        Мы закрыли дверь на ключ. Затем я помог Рыси усадить историка на стул. После, парень положил свой телефон на пол, уперев его на ножку парты. В итоге, камера оказалась направленной прямиком на учительский стол. Было видно лицо историка и тело Рыси.        – Теперь самое сложное,– выдохнул чародей. Он надел серёжку в ухо, затем браслет, амулет на шею и ещё какую-то побрякушку на бедро. Затем закрыл глаза и выставил руки вперёд, расстопырив пальцы.        Через несколько секунд от его ногтей пошли полупрозрачные желтоватые нити, которы начали соединяться с телом историка. Рысь махнул рукой, и историк косо поднялся. Магия кукловода. Рысь и это умеет? А чего он не умеет, м?        Затем парень перешел к самому действу. Он стянул с себя куртку, выкинул ее на пол, затем припустил собственные штаны и растянулся на учительском столе. Затем взмахом руки подставил тело историка к своему заду.        Я отвернулся. Историк и правда, видимо, не очень хороший чародей, раз с ним можно было провернуть такое. Не удивительно, что ему приходится зарабатывать на жизнь работой учителя, не удивительно, что он зол на весь сущий мир.        Рысь закончил быстро. Компромата записалось достаточно. Мы усадили историка обратно на стул. Рысь надел куртку, и мы молча вышли из класса, и затем тем же способом что и попали из школы.        Рысь сиял, словно свет солнца, что нельзя было сказать обо мне.        – Я правда, не думал, что получится так просто, – пролепетал он, пересматривая видео.        А я больше не мог сдерживаться. Рысь сам должен подтвердить полученную мной информацию.        – Ты под наркотой, Рысь?        Тот опешил на мгновение.        – Откуда знаешь?        – Матвей сказал.        – М, тот волчонок.        – Ну так?        – Да.        Я выдохнул.        – Тогда с возвращением долга всё намного проще.        Рысь нахмурился, ожидая продолжения.        – Просто не лезь к Кеше. И меня больше ни о чем не проси.        А затем Рысь рассмеялся.        – И это всё? Только из-за наркотиков?        – А что смешного?        Чародей изменился в лице, заметив что я стал ещё серьёзнее.        – Ну, ладно, – ответил он. – Раз ты так хочешь…        Я кивнул и пошел домой, даже не став с ним прощаться.

***

       Я не стал идти сразу домой. Мысли в голове путались, а снег так и норовился залезть в ботинки. Но я всё равно продолжал бродить по лесу, а даже когда на улице стемнело, даже когда у меня почти умерли уши, потому что я забыл шапку в раздевалке, даже тогда, когда я почти не мог пошевелить губами.        Я осознал себя в пространстве только тогда, когда вышел к берегу пруда. Воспоминания о чудейснейшем спасении меня и фамильяра Фелемона вновь пробрались в голову. Только на этот раз осознанно.        Я не помню лица того мужчины. Точнее, когда я пытаюсь его вспомнить, перед глазами стоит пелена. Будто магия всё ещё не до конца снята. Мог ли быть тем магом историк? Я пытался выудить из памяти всё о моем спасителе. Но помнил только татуировки на его теле, будто волчьи метки, но это точно не они, и ворох черных волос. У историка черные волосы, не ворох конечно, а ёжик, но за столько лет он вполне мог изменить имидж. А татуировки расписывали закрытые за костюмом части тела.        Блин… он и правда похож.        Я решил пойти домой. Всё-таки вечер уже близился к ночи. Мне не хотелось проторчать в лесу столько времени. Тем более, ночью нечисть более активная.        По собственным следам я пошел домой. Воздух обжигал легкие. Сегодня будет точно больше минус тридцати за окном. До дома я добрался нескоро. Пришлось даже опять накладывать на себя заклинание тепла. От такого перманентного колдовста я быстро терял энергию, поэтому выглядил уставшим и вялым, как варёная селедка.        Мама позвонила мне, когда я уже открывал дверь ключом. Я сбросил вызов, а сам зашел за порог. Мама стояла в гостиной, злая, с упертыми в бока руками и телефоном в ладони.        – Молодой человек, вы за временем следите?        Я посмотрел на часы, висевшие на стене. Время близилось к полуночи. Я протяжно вздохнул и начал стягивать куртку. Маму раздражало моё молчание.        – Никита.        – Ты же не отвечаешь на мои вопросы, почему я должен? – буркнул я. Мама опешила от моей наглости. Вот это я зря.        – Какой вопрос?        Я понял, что это мой последний шанс узнать наверняка. Поставлю вопрос прямо и пойду спать.        – Историк мой отец или нет?        Мама молчала с полминуты. За это время на её лице прошлась буря эмоций. Кажется, она боролась сама с собой. И меня уже начал настораживать такой исход.        – Да, – коротко ответила она.        Если честно, я не ожидал такого ответа. И не ожидал, что я так бурно отреагирую. Внутри, конечно. Орать на маму не было смысла. Она же не виновата в этом. Ну, по-факту.        Сон после такого не придет. Поэтому я просто выбежал из дома и побежал. Всё.        – Никита! – успел я услышать, – Азраэль! – Но поняв, что я не остановлюсь она отправила за мной своего грача.        Птица тут же пустилась за мной. А я продолжал бежать и бежать. Мне почему-то было больно. Узнать, что во мне есть частичка этого мерзкого человечешки, нет… чародеюшки.        Я бежал по дороге. Сейчас, несколько километров и я успокоюсь.        – Никита, остановись же ты! – услышал я грача, но, конечно не стал его слушать. Я выбежал на шоссе пробежал прямо и спустился на тропинку. Там кладбище… Плевать. Я был готов сейчас испепелить очередного умруна.        Но в темноте я натолкнулся на кого-то другого. От удара об мощное тело я брякнулся в снег. Мысленно в голове стал подбирать нужное атакующее заклинание. Да, я их только знаю. Но затем услышал знакомое.        – Костров?        Грач сел мне на голову, клюнул в темечко и гаркнул. Я поднял глаза. Это голос тренера.