Почему не спишь?

Солнце уже находилось в зените, когда Баки прибыл на пустынное поле, находящееся в нескольких километрах от ближайшей дороги, и, предварительно осмотрев всю попадающуюся в поле зрения местность, слез с мотоцикла, который ему любезно предоставила сестра короля Т’Чаллы, Шури. Даже далёкие от машиностроения люди оценили бы плавный ход и лаконичный дизайн, а он — так тем более, хотя, когда Шури показывала ему управление, свою реакцию Барнс выразил лишь кривой улыбкой и негромким «спасибо», на что девушка со смешком ткнула его в левое плечо, где под тканью рубашки можно было почувствовать металл нового протеза. Он, правда, до последнего бы не хотел бы видеть эту конструкцию на себе, ведь та не могла не напоминать о том, что делала её предшественница… и что делал он. Несмотря на гигантскую проведённую работу Шури и остальных врачей вроде психиатров, Баки не мог не мучиться от кошмаров, не мог не испытывать тяжелый груз вины — всё это часто напоминало бесконечный страшный сон. Его посещали мысли о том, что, возможно, стоило бы закончить то, что так отчаянно хотел сделать Тони Старк, посмотревший запись от шестнадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто первого года, но он не мог просто взять и обесценить все труды Стива, который и так сделал слишком много. — Сомневаюсь, что я стою всего этого. — В том, что ты творил эти годы, нет твоей вины. Это не твой выбор. — И всё же… Мои руки в крови. Стив Роджерс всегда отстаивал то, во что верил, пусть даже ради этого приходилось отказываться от всего. Он верил в Баки и доказывал свою веру раз за разом. Ещё тогда, в Аццано, и теперь — когда логичней всего казалось избавиться от Зимнего Солдата, он пошёл против всего мира просто потому, что считал это правильным. Да, сейчас он уже не был тем юнцом, свято верившим в идеалы и создающим себе этим кучу проблем, — Баки видел, как поменял Стива современный мир, — но нечто всегда оставалось неизменным. Спрятав мотоцикл в небольшом овраге, Барнс подхватил увесистую кожаную сумку и вернулся к условленному месту, где небрежно убрал волосы за уши и принялся ждать, глядя на безоблачное небо Ваканды и незаметно уплывая в какие-то далёкие воспоминания, которые он так бережно собирал по крупицам после того, как сумел сбежать из «Гидры». Франция. Воющие Коммандос уже несколько дней идут по заснеженному лесу, а где-то на востоке в ещё двух сутках ходьбы находится небольшой городок, который и был их целью… Затушенный костёр и несколько палаток, стоящих рядом с ним. Почти безоблачная ночь и холод, от которого пальцы на руках успели онеметь, а лицо — покрыться розовыми пятнами. Чья-то большая рука, внезапно обнявшая за плечи и заставившая вздрогнуть от неожиданности. Негромкий голос, раздавшийся над ухом и спросивший: — Почему не спишь? Баки наблюдал за аккуратной посадкой квинджета, слышал рычание моторов и даже под дулом пистолета не признался бы, что у него ёкнуло сердце, когда дверь открылась и под палящее солнце Ваканды ступил Стив в тёмно-синем костюме, который на фоне всего светлого пейзажа казался чужеродным объектом. — Бак, — на одном выдохе произнёс он, крепко прижимая к себе Барнса, когда тот подошёл ближе, взяв свои вещи. Сумка с характерным звуком упала на трап, потому что у него не было планов держать её, а вот обнять мощную фигуру и уткнуться ей в плечо хотя бы на пару секунд — это да. Они виделись впервые после разморозки Баки, и, признаться, вплоть до того, как квинджет не показался в небе, это вновь начинало походить на какой-то сон, неправду, которой всё же безумно хотелось верить, потому что иногда вера — единственное, что остаётся у человека, и нет ничего более разрушительного, чем она. Но у Баки был Стив, а у Стива — Баки. — Холодно, — ответил Баки, поворачивая голову к Стиву и мимолётно встречаясь с ним взглядом. Он никогда бы не признался ему, что проснулся от кошмара, а иногда ему было страшно закрывать глаза ночью, потому он мог открыть их и обнаружить, что на это просто воспалённый разум в горячке нарисовал ему в голове всё это, и на самом деле ничего не изменилось, и он всё также находится в лаборатории Арнима Золы, и тот всё также ставит страшные эксперименты на подопытных. Тогда, когда Стив пришёл, в живых оставался только Баки. Всего полтора дня назад до этого умер Джим, — совсем ещё мальчик, о котором Барнс знал только имя, — но сквозь собственную агонию и времена беспамятства он урывками различал его предсмертные хрипы, переходящие в бульканье. — Ты мог взять моё одеяло, — мягко произнёс Роджерс и, после нескольких секунд колебания, убрал руку, но так и остался стоять рядом, подперев своим плечом плечо Барнса. «Не мог», — хотел бы ответить Баки, но лишь кривовато улыбнулся и покачал головой. Они оба смотрели в сторону леса. Стив — потому что был сегодня на вахте, а Баки просто потому, что ему надо было куда-то смотреть. Квинджет быстро набирал высоту, пока Стив негромко по коммуникатору переговаривался с пограничниками. Т’Чалла предложил провести вылет максимально бесшумно, поэтому на заброшенном, достаточном для взлёта участке земли по прибытию Стива не было никого, кроме Барнса, который сейчас сидел в кресле второго пилота и, чуть склонив голову набок и в сторону, наблюдал за ним, стараясь будто запомнить отросшие волосы и бороду, и едва заметную улыбку, которая появилась на лице, когда тот ввёл нужные координаты и позволил себе отвлечься, перед этим заглянув в планшет, который был закреплён на приборной доске. — Как ты? — нарушил молчание Роджерс, откинувшись в кресле. — Могло бы быть и хуже, — приподняв уголки рта, ответил Баки, отведя взгляд к лобовому стеклу. Сейчас всё действительно неплохо, и было приятно признаться себе в этом. Порой он считал, что недостоин этого, ведь убийцы не должны чувствовать себя хорошо, они должны…страдать? Именно к этому подталкивали Барнса размышления, заставлявшие того топить себя в болоте вины и не принимать протянутую руку помощи до тех пор, пока его не вытащили оттуда почти за шкирку. Потеряв Баки однажды, Стив больше никогда не позволит ему упасть. Если в детстве и юности именно Барнс помогал ему встать, то теперь — Стив чувствовал ответственность за это — настала его пора помочь своему лучшему другу. — Уверен? — стараясь скрыть тревогу, переспросил Роджерс после молчаливого отказа. — Ты меня ещё сам в одеяло запихни, и вообще здорово будет, — по-доброму огрызнулся Баки, толкая его плечом. С каждой минутой ему становилось спокойнее, потому что рядом был свой человек. И, что ещё более важно — это Стив. Самая маленькая молчаливая просьба, которая была у Баки — чтобы тот хоть иногда находился рядом. Голос, широкая фигура и почти всегда яркие голубые глаза — это уже подсознательно ассоциировалось с надеждой, с верой в то, что всё будет хорошо, даже если сейчас всё очень плохо. — Да, вполне. Можно, я немного посижу с тобой? Стив некоторое время молчал, будто обдумывая ответ. Голова его повернулась в сторону Баки, а после он — как ему показалось — беззвучно вздохнул. — Прости, что снова втянул тебя во всё, — махнул он рукой, указывая на кабину, — это. Я знаю, что… Барнс резко поднял ладонь вверх, будто обрубая поток слов, которые наверняка уже долго томились в душе Стива и не находили выхода. — Стив. Чтобы ты себе не успел напридумать, я бы в любом случае последовал за тобой, потому что — спасибо — Говард Старк превратил рассказ о твоём прыжке без парашюта чуть ли не в байку, — Баки покачал головой, не без укора посмотрев на друга. — Надо же кому-то хоть теперь прикрывать твою задницу. Конечно, у Стива сейчас, как и раньше, есть люди, готовые хоть жизнь отдать за него, но Барнс никогда не считал это гарантом того, что тот не станет искать себе проблем… на голову и другие интересные места. Ну, либо просто привычка защищать этого оболтуса настолько прочно въелась в подкорку, что даже многолетняя промывка мозгов не помогла. Смех Стива раздался неожиданно. Баки давно его не слышал, и было в этом что-то особенное, в том, что семьдесят лет назад тот улыбался почти также. — Господи, Бак, я так тебя люблю, ты бы знал. — Я знаю, — прошептал Баки почти беззвучно, когда Стив отвернулся. Тот не подал вида, что услышал.

***

— Конечно, что за вопросы? — Роджерс уселся на небольшой кусок парусины, постеленный на пенёк, находившийся с края импровизированного «лагеря», а после махнул рукой Баки, разведя ноги в стороны. — Иди сюда, хоть не так холодно будет. На войне уже не до правил, установленных обществом, потому что уже никому нет дела до этого самого общества, когда каждый день мог стать последним. Солдаты прекрасно это понимали, потому что кто они? — лишь пешки в большой игре, но суть каждой пешки в том, чтобы дойти до конца доски. И Баки прекрасно это осознавал, а потому даже без подколов устроился между бёдер Стива, позволяя тому крепко обнять себя за живот и прижаться к себе торсом. Лишь многое время спустя он поймёт, что это было лишь оправдание самого себя и, возможно, Стива. Но сейчас они просто сидели рядом в одну из малоснежных январских ночей, и, пока один чутко вслушивался в окружающие поляну звуки, второй слушал его дыхание рядом с собственным ухом и сжимал ладони чужих рук, покоившихся на животе, чтобы согреться.

***

Этот сон в полудрёме не был кошмаром. И, что ещё важнее — он был воспоминанием. Одним из не таких многих, что смог выловить Баки и записать ещё в Бухаресте. — Хэй, Бак, мы уже минут десять назад прилетели, — раздался голос, заставивший того резко открыть глаза и обнаружить себя с ноющей от неудобного положения головы шеей, потому что ни один даже улучшенный человек не застрахован от нежданного сна в поездке. Стив стоял около своего кресла, оперевшись на него, и улыбался как блаженный, что заставило Барнса невольно скорчить мину, которая уже через пару секунд растворилась и превратилась в безэмоциональную маску от понимания того, что он заснул и не проснулся даже после посадки. С ним ни разу после довоенных сороковых таких ситуаций не случалось, и это возбудило тревогу. — Неужели я разучился спать? — пробормотал он. — Конечно, Ваканда — место хорошее, но я там не так долго пробыл, чтобы настолько себя распустить… — Всё нормально? — Стив уже перестал улыбаться. — Пообещай, что в следующий раз дашь мне пощёчину, если я продолжу дрыхнуть. Так я хотя бы пойму, что ещё жив. Стив нахмурился, и у него между бровями залегла складка, однако он кивнул, давая безмолвное обещание. Но завтрашним ранним утром у него рука не поднимется исполнить его, и это будет одно из немногих обещаний, каких он не сдержит.

***

— Небольшой презент от Наташи, — отпирая дверь ключом, ответил Стив на незаданный вопрос. Квинджет был оставлен в ангаре за городом, а сами они находились на его окраине, в небольшом полузаброшенном из-за аварийного состояния районе. Девятиэтажка, несмотря на не самый красивый внешний вид — почти обвалившаяся облицовка и окна с деревянными рамами — внушала даже какой-то уют из-за постоянства. Здание стояло здесь за многие десятилетия до их появления и — Баки был уверен, — простоит ещё несколько. Он был давно знаком с подобными районами, а потому заметил, как же сильно они похожи в независимости от страны, а порой и континента. Везде одни и те же неблагополучные люди, дороги и атмосфера молчаливого отчаяния даже в хорошую погоду. — Она умеет выбирать хорошие места, — пожал плечами Барнс. Вдова должна была прибыть только завтра, а сейчас около шести или семи вечера, поэтому они предоставлены сами себе ещё часов на десять, и Баки даже не знал, как к этому отнестись. Одна часть говорила хотя бы чуть-чуть расслабиться и провести время со Стивом, потому что они даже поговорить толком всё не успевали, а другая — взращенная на войне и прокормленная «Гидрой» — советовала быть на крайнем стороже, граничащем с паранойей. Ему сложно в такие моменты было прийти к компромиссу, но Баки почти научился с этим справляться. В конце концов, сейчас не нужно ни от кого убегать, не нужно петлять и запутывать, — теперь это лишь часть прошлого, которую там и нужно оставить. Другой вопрос, что на словах это сделать куда проще, чем на деле. — Всё в порядке? — заметив смятение Баки, спросил Стив, параллельно пропуская того в тёмный проём квартиры. Барнс всё ещё стоял на лестничной площадке, но уже через секунду усмешка скользнула по его губам, а после Баки мимоходом коснулся плеча Роджерса по пути в коридор. Он хотел было съязвить или что-то подобное, однако в итоге ничего путного на ум не пришло. Обычно в такие моменты озарение наступало, в лучшем случае, минут через пять, и это были отстойные минуты. Но они помогали отвлечься от насущного. Баки по привычке тихо прокрался по узкому коридору, наощупь включая неяркий свет. Судя по звукам, было пусто, а сама квартира имела небольшой размер. Стив уже успел запереть дверь и скинуть рюкзак на пол возле металлической вешалки, а сумку с аппаратурой унести в соседнюю комнату, которая при ближайшем рассмотрении оказалась совмещённой с кухней гостиной, где внимание к себе привлекали грязноватые обои и непонятного цвета диван, стоящий в середине комнаты. В глубине можно было заметить кухонный гарнитур и отключенный холодильник. — Дом, милый дом, — закатил глаза Баки, вспомнив своё жилище в Бухаресте. — Я не удивлюсь, если она это специально. — О, так ты тоже это заметил? — неловко спросил Стив, укладывая сумку на диван. Вопрос, ясное дело, был риторическим.

***

Баки не спал. Он сидел за кухонным столом, где единственным освещением был экран небольшого ноутбука, который обычно Барнс таскал с собой. В нём находилась информация, скинутая Стивом насчёт завтрашнего (вернее будет сказать сегодняшнего) задания, а также куча «вордовских» документов. Сейчас пустой лист файла уныло висел на экране, пока он, закусив губу и подперев подбородок рукой, пытался сформулировать то, что хотел бы записать. Даже после того, как Ваканда помогла ему с кодом и его последствиями, Баки не перестал записывать любые обрывки воспоминаний сначала в блокноты, а потом и в ноутбук. Эта привычка помогала не бояться забыть что-нибудь важное, потому что он до сих пор не мог полностью себе доверять. Он прошёл долгий путь восстановления, но сомневался, что вообще когда-нибудь сумеет пройти его до конца. Но это ни в коем случае не значило, что он подведёт Стива. Он не пошатнёт его веру, чего бы это не стоило. Запустив руку в волосы, он судорожным движением взлохматил их. — Так невозможно, — прошептал он, а после прислушался к тихому, почти неслышному сопению со стороны дивана. Стив где-то час назад прилёг туда, наотрез отказавшись идти в небольшую спаленку с одной кроватью и без окон, и Баки решил ничего не говорить по этому поводу, прекрасно зная мотивы и направление мыслей друга. Это было даже мило, — его желание заботиться и оберегать. Будет нечестным сказать, что Баки не отплачивал ему тем же. Всегда отплачивал. С судорожным выдохом Барнс закрыл ноутбук, отчего комната погрузилась во тьму. Со стороны окна падал неяркий, приятный глазу лунный свет. Баки встал из-за стола и, задвинув за собой скрипящую табуретку, не без трепета подошёл к спинке дивана. Стив, растянувшийся на всю его длину, внушал уют. В бесформенной чёрной майке и штанах, с бородой и немного растрепавшимися волосами — Баки едва остановил собственную руку, потянувшуюся пригладить вихры — он был донельзя хорош, и это не могло не отзываться щемящей грустью. Он скучал по Стиву, правда скучал. Из открытого окна потянуло ноябрьской прохладой. «Кажется, в Сибири было куда холоднее», — подумал Баки, поставив ладони на подоконник и устремив невидящий взгляд на дорогу, которая была видна из окна.

***

Стив не любил зиму. Да и осень, если быть честным. Это была осень тысяча девятьсот тридцать восьмого, достаточно промозглая для того, чтобы он успел заболеть, всего раз сходив отдать заказ в недостаточно тёплой одежде. Баки знал, как трудно Стиву сейчас с работой, но тот никогда не жаловался, лишь порой долго ходил по торговым районам Бруклина, но это нечасто заканчивалось успехом. Людям во времена Великой депрессии было не до рекламы и не до вывесок, которые на заказ в последнее время рисовал Стив, тратя на карандаши, краски и уголь последние деньги. Как-то раз Баки умудрился скопить денег на неплохие, судя по словам продавца, у которого обычно покупал принадлежности Стив, масляные краски и получить от явно приятно удивлённого Роджерса нагоняй по поводу того, что «он не стоит этого». На это Баки с улыбкой потрепал Стива по голове. — Конечно, ведь ты стоишь куда больше. Сейчас Стив, растрёпанный как воробушек и зябко кутающийся в одеяло, стоял в дверях своего дома. — Бак, — со вздохом произнёс он, пропуская бесцеремонно проходящего внутрь друга, — я же болею. Не хватало ещё тебе простуду подхватить. — Когда ты вляпываешься в очередную драку, моё здоровье тебя не очень интересует, — не без усмешки ответил Баки, взяв Роджерса за плечи и заставив того спиной сделать несколько шагов назад, чтобы он не стоял на сквозняке. — Я не прошу тебя спасать меня, я и сам могу справиться. — Да, именно поэтому ты уже успел изучить каждый бруклинский переулок, причём с лежачего положения, — Баки проворчал это себе под нос, закрывая дверь и снимая ботинки. — Господи, Бак, ну зачем ты всё это? — Стив взял протянутую Барнсом кружку с чаем, который тогда стоил недёшево. Обычно его пили только при болезнях, но у Стива чаще всего либо не было на него денег, либо все траты были распланированы, а потому во время обычной простуды он просто отлёживался дома, закутанный во всю тёплую одежду, что была. — Потому что не хочу, чтобы ты тут помер, — хмыкнув, ответил Баки, усаживаясь рядом с полулежащим на своей кровати Стивом. Стив знал, что Баки наверняка отработал одну-две лишних смены, чтобы купить немного продуктов и чая для него. Чем больше в таких случаях Стив возмущался, тем шире становилась улыбка на лице Баки. На него невозможно было по-настоящему сердиться. Баки взял со стула, стоящего рядом с кроватью, небольшой блокнот. Он перевёл взгляд на Стива, обхватившего тёплую кружку холодными руками, а после молчаливого кивка открыл блокнот на последних заполненных страницах. Это были наброски и небольшие рисунки, с которых потом Стив частенько черпал вдохновение для своих работ. Здесь были едва законченные натюрморты, куски пейзажей, разные люди в профиль или анфас… Баки в этом блокноте тоже был. Он обычно старался не задерживаться на изображениях себя, но всё равно было заметно, что ему приятно. Стив не мог не улыбаться в такие моменты, хотя и старался спрятать улыбку, прикрыв её ладонью или кулаком. Баки уже через пару минут отложил блокнот в сторону, поймав внимательный взгляд Стива. Рассеянная улыбка скользнула по лицу Барнса. — Смотри, не перенапрягайся с рисованием. Сейчас уже не было заботливой Сары, которая всегда загоняла Стива спать, когда тот в очередной раз чем-то сильно увлекался, и Баки знал, что тому тоскливо находиться одному здесь, несмотря на то, что с момента смерти Сары прошло почти два года. — Бак, мне не нужна нянька. — Ошибаешься, тебе как раз она нужна больше, чем кому бы то ни было. Баки поднял ладонь и прислонил её ко лбу Роджерса, которого бил озноб. — Холодно? — деловым тоном осведомился он. — Нет, — почти сразу же ответил Стив, потому что он не любил говорить о том, что считал слабостью, а хилое тело для него было одной большой слабостью. — Научись врать получше. И подвинься. — Зачем? — Господи, просто подвинься. Стив, закатив глаза, поставил пустую кружку на стул, а сам послушно отодвинулся, хотя на односпальной кровати маневра для движения особо не было, да и замотанным в одеяло это было делать не очень удобно. Баки, развернул колени в сторону ног Стива, а после полусидя устроился на его подушке, разведя руки в стороны и выпрямив ноги. — Иди сюда, сопляк несчастный. Стив, по чьему лицу прошла гамма скептичных эмоций, всё же устроился рядом, положив голову на грудь Баки, который обнял его руками, перед этим взъерошив и так всклоченные волосы. Они молчали, но по относительно спокойному, хоть и шумному дыханию Стива было понятно, что тот, кажется, начал засыпать. Оставалось надеяться, что в этот раз пронесёт, и сильных осложнений не будет. Осторожно поглаживая его по волосам, Баки улыбался, рассматривая голую стену напротив, и считал себя почти счастливым человеком. Стив, находившийся в полудрёме и млевший от чужих прикосновений, думал точно об этом же.

***

Тёплая ладонь, опустившаяся на правое, живое плечо, заставила вздрогнуть Баки, который всё это время стоял неподвижно и, казалось, даже не дышал. — Почему не спишь? — раздался хрипловатый со сна голос. Баки не обернулся. — Не хочется, — через силу выговорил он, а после поднял правую руку, касаясь пальцев Стива и тут же будто стыдясь этого сентиментального порыва. — Решил свежим воздухом подышать. — Последнее звучит почти как издёвка, — хмыкнул Стив, осторожно убирая свою руку с чужого плеча. Он приблизился и встал рядом с Баки, но развернулся и облокотился о подоконник бёдрами, и лишь голова его была повёрнута в сторону Барнса, который опустил голову, отчего волосы почти полностью скрыли его лицо от Стива. Стив разглядывал комнату, едва освещённую светом из окна, но боковое зрение то и дело цеплялось за профиль друга. — Возможно, — не стал отрицать Баки. Повисла тишина. Скорее всего, стороннему наблюдателю она казалась бы неловкой, но эти двое просто наслаждались тем, что наконец могут постоять рядом вне боёв, сопровождавших их последние встречи. Стив едва заметно улыбался, а Баки прислушивался к его дыханию, едва слышному и спокойному. Это было довольно странно, но до боли знакомо. Будто старая привычка или что-то в таком духе. — Знаешь, Стив, сейчас я действительно ощущаю себя на свой круглый возраст. — Это откровение было то ли насмешкой, то ли действительно наболевшим грузом. — На самом деле я тебя понимаю, — негромко ответил Стив. — В современном мире есть место для Капитана Америка, но не для Стива Роджерса. Баки поднял и повернул голову в сторону, чтобы встретиться взглядом со Стивом, который через пару мгновений почти шепотом закончил: — Не знаю, чтобы я делал дальше без тебя. — Я здесь именно из-за одного упрямого болвана, который всегда шёл наперекор обществу и рациональному мышлению. Не подскажешь его имя? — Тебе склероз мешает вспомнить? Баки негромко рассмеялся, принимая подкол. Он мог бы сказать что-то в духе «не склероз, но семидесятилетнее промывание мозгов», но не стал. Не стоило бередить старые раны в душе Стива, на них едва только появилась корочка. — Знаешь, если в мире нашлось немного места для бывшего Зимнего солдата, то и для Стива Роджерса, — Баки выделил это голосом, — найдётся. В этом, да и во всём прочем, ты всегда можешь рассчитывать, что я прикрою твою спину. Стив молчал, но ему и не нужно было говорить, чтобы Баки его понял. Наконец он ответил, и в голосе его была слышна улыбка: — До последней черты, да? — Ты чертовски прав, приятель.