Один вечер

Она вышла из такси  — Сдачи не надо -, сказал Он, вылезая из машины.  — Да тут сдачи и на пиво не хватит… Спасибо Он сконфужено смотрел на таксиста, что замер в ожидании какой-то реакции. Неловкую паузу прервал Ее смех, тихий, но отчетливый и приятный, как свирель соловья ранним нежным утром, струясь, он отдавался эхом в Его ушах и где-то глубоко в непроглядной тьме, Его сердце. Она прикрыла рот рукой, и поток ослаб, Он наконец опомнился от давно забытого, пробирающего насквозь чувства, забрал пакеты и захлопнул дверь перед онемевшим водителем. Они прошли к двери подъезда.  — Это был прекрасный вечер… Спасибо тебе за все…  — Да, мне тоже было приятно провести его в твоей компании  — Нет, правда спасибо…  — Я…  — Мне давно не было так хорошо  — Хотел бы еще встретиться. Когда ты будешь свободна? Она улыбнувшись сказала: — Давай завтра… В том же месте, в то же время  — Пон… -, не успел Он договорить, как она его перебила: — Может зайдешь ко мне? Молча, шаг за шагом Он поднимался по ступеням за Ней и не мог ничего сказать. Ему не было видно Ее покрасневшего от волнения, как у юной неопытной, боящейся первого своего поцелуя, девушки, лица, увидь Он это, может Он бы и сам покраснел, но Его лицо сквозь темный волосяной покров отдавало только бледностью, естественной для Него. Они подошли к единственной на этаже деревянной двери. Она вставила ключ, штифты опустились, цилиндр провернулся, легкое, как взмах кистью, движение, и перед ними предстала массивная металлическая дверь, но и она была отворена за считаные секунды. Сглотнув, Она прошептала:  — Добро пожаловать в мою обитель, — развела руками и с улыбкой на лице повернулась к Нему. Он ясно видел, что Ее охватывает некое стеснение, и даже такое простое действие требует от Нее усилий. Он последовал за Ней внутрь, попутно закрыв двери. Пока Он снимал обувь, Его взору предстали старинные настенные подсвечники, выполненные из слоновой кости, с выгравированными на них необычными иероглифами. Она вышла с кухни с бутылкой красного полусладкого и двумя бокалами.  — Ой, ты разуваешься. Тогда я сейчас тоже переоденусь. Отнеси вино в гостиную.  — А пакеты?  — Оставь их здесь. Он вошел в комнату, поставил напиток и тару на стол, а сам стал разглядывать все, что было вокруг него. Красные обои, огромная люстра посреди белого потолка, шкаф-стенка из красного дерева, полностью занимающая одну из стен, на другой же стене висит картина девушки, лежащей во фруктах, напротив нее окно закрытое плотными, узорно расшитыми золотом, шторами, тяжесть которых ощутить можно даже зрительно. Он вглядывался в каждую мелочь: и в идеально чистые ворсинки ковра, лежащего под его ногами, и в небольшую трещину на стеклянном столике, который ему по колено размером, и в огромный диван, походящий скорее на царское ложе, и не заметил, как она вошла в комнату. Наконец обратившись на нее, Его взгляд застыл. Она стоит перед ним уже не в вечернем платье, а в шелковом халате, держа в руках кассеты.  — Я люблю классику, а вот эти два фильма я еще не смотрела, и я подумала: может мы… , — Она замерла и с негодованием спросила: — Что?! Мы как приехали, ты сам не свой — Стоишь, молчишь и смотришь. Это, хм, как-то жутковато, знаешь ли!  — Просто… Ты такая красивая в этом халате. За месяц знакомства с тобой я не сделал ничего решительного.  — Да! -, Раскрасневшись сказала Она.  — Я боюсь причинить тебе боль Лицо ее не могло выбрать какую эмоцию отразить: негодование, смех или удивление, и в попытке понять происходящее Она воскликнула: — Что?!  — Не смотря на то, кем мы являемся и через что проходим… Я все равно боюсь поранить твою нежную кожу своей неотесанностью. Она медленно подошла к нему, поднесла губы к Его уху и сказала: — Какой же ты дурак. Я хочу принимать любую боль, что ты мне дашь. Глаза ее закрылись, а дыхание замерло. Он обхватил ее за талию, прижал к себе, и губы их соединились в поцелуе, сладкое послевкусие которого манило их и побуждало к новому. Он опустил руки ниже и затем приподнял Ее до уровня пояса. Теперь Она не тянулась к нему и потому могла просунуть свой язык под Его и закружиться с ним в страстной карусели. Обмениваясь нежностями, Он донес Ее до дивана, аккуратно положил и продолжил начатое. Он медленными, но верными движениями одной руки развязывал поясок на халате, а другой слегка сжимал ее бедра, Она же, просунув руки под его свитер, цеплялась за мышечный рельеф на спине. Халат распустился и обнажил ее тело, пока еще прикрытое нижним бельем черного цвета. В мгновение ока с Него слетел свитер, и кожа на их телах тоже начала сливаться в жарком объятии. Он провел рукой по Ее ноге, телу, уперся ею в подмышку и увел в глубь к застежкам бюстгальтера, где уже находилась вторая рука. Пока крючки освобождаются из петель, губы его прошли путь от плеча до шеи, нос учуял источник запаха от нанесенного парфюма и на вдохе прошел путь до нежного уха, вызвав мурашки на бархате. Бюстгальтер лежит где-то на полу, а Его руки ощупывают шелк Ее волос, попутно кладя Ее голову. Тонкие маленькие пальцы расстегивают огромную бляху на Его поясе. Его губы снова совершают пробежку. Но руки его уже не сдвигаются со своих полюбившихся мест — шеи и груди. Большой палец левой руки гладит ее подбородок, а правая рука массирует затвердевший пик одного из овалов ее тела. Глаза закрыты, дыхание выражает удовольствие, от которого хочется стонать, но Она собирается с мыслями и сквозь пелену Наслаждения говорит: «Подай мне таблетки, они в шкатулке, в шкафу». Он поспешно встал с дивана и направился к шкафу, на полке которого виднелся единственный ларец. Достав таблетки, он почувствовал, как Она обняла его сзади и сказала шепотом: — Положи мне одну в рот. Он взял одну и через плечо положил ей в рот медицинское колесико, но не успел указательный палец покинуть полости ее рта, как губы сомкнулись и медленно пошли вверх, пока не достигли края ладони и не разомкнулись.  — Не осторожничай со мной.  — Не буду. Он повернулся к ней лицом, и штаны вместе с исподним начали спускаться вниз. Он довершил их спуск. Резко поднял Ее, отнес на диван. Поцелуй в губы, грудь, пупок, и на ней уже нет белья. Закинув одну ногу себе на плечо, Он начал медленно сливаться с ней в финальную форму — полное слияние: тела чувствуют друг друга, как никогда до этого. Резкий вздох. Поступательные движения нарастают с каждым повтором. Стон заглушает треск, постепенно намокающего дивана. Ее руки, машинально пытаясь ухватиться, врезаются ему в плоть, расцарапывая спину. И вот момент, и еще не отдышавшаяся Она сидит на Нем сверху. Слияние. И он подтянул ее голову к себе, чтобы поцеловать, однако эйфория сильнее, и она не может сдержать полу крика. Скорость увеличилась. Схватив ее за талию и предплечье, он попеременно возносит ее к Олимпу и опускает ближе к Аидову царству. Пик. Ее разрывает на кусочки увеличивающееся от готовности выстрелить начало. Он сжал руки, и мягкость Ее тела выходит меж Его пальцев. Белое с черным закрутилось, приобретая все более четкую границу, и достигая истинной гармонии, и вот в Инь появилось Маленькое Янь. Обессиленная Она легла на его мускулистую грудь, а Ее обняли две огромные руки.