Предсмертные записки

– А что ты тогда делал в медпункте в тот день? – Порезал палец, пришел заклеить. Кофе во внутреннем дворе университета, ласковое сентябрьское солнце на щеках и едкий табачный дым, украшающий собой пустой воздух. И вот так уже неделю. Инициатором встреч всегда был Уен: он уже почти изучил расписание Сана и перед каждой большой переменой писал ему короткое смс о том, что будет ждать его на лавочке возле курилки. Сан никогда не отказывался; Уен боялся потерять эти двадцатиминутные встречи больше всего на свете. Друзей в университете у Чона практически не было. Все его школьные товарищи после выпуска разлетелись по разным учебным заведениям, изредка списываясь раз в полгода максимум. Единственным другом, с которым Уен списывался чаще всего, был Кан Есан, но и тот, будучи студентом-медиком, в последнее время изъявлял все меньше и меньше желания поддерживать связь. В каком-то смысле Уену было одиноко. Поэтому за эти короткие встречи с Саном он цепляется как за последний грамм воздуха при асфиксии. Поступая в университет, Уен уже наперед знал, что у него не будет той самой безбашенной студенческой жизни, которую рисовали во всех фильмах и сериалах самым прекрасным временем в жизни. Его всегда считали странным из-за шума и хаоса, который он несет за собой. Он часто слышал от людей, что его было просто очень много, и где-то в период обучения в старшей школе Уен закрылся от всего мира, и только с некоторыми своими друзьями он позволял себе быть собой – громким, хаотичным, эмоциональным. С Саном Уен был очень осторожен. Так как он был одним из немногих студентов, которые шли с Уеном на контакт, Чон очень переживал, что стоит ему показать себя настоящего, Сан тут же исчезнет и больше никогда не захочет с ним общаться. Тот случай с чтением тетради Сан ему простил, и Уен решил, что им просто нужно немного больше времени, чтобы их небольшая дружба укрепилась. Однако делать маленькие шаги в молчаливое и загадочное сердце Сана начать стоило. Уен открывает рот: – Давай сходим куда-нибудь поесть после пар? О, точно, есть одно место, где я не был уже очень давно, я клянусь, там подают самые вкусные в мире ттокпокки, нужно обязательно туда сходить. Сан потупил взгляд в асфальт под грязными кедами и неловко покрутил сигарету между пальцами. Уен посмотрел на него, и Сан показался ему очень грустным. – Эй, что-то не так? Долгая затяжка. Уену кажется, что с дымом Сан выдыхает свое последнее желание жить. – Я не могу пойти с тобой. – Почему? – У меня нет денег. В этот момент Уен почувствовал себя очень глупо. В принципе он догадывался о финансовом состоянии Сана, если судить по его старой и затертой одежде, самым дешевым сигаретам и маленьким стаканчикам американо без сахара. Ему кажется, что он молчит уже слишком долго, поэтому выдает буквально первую мысль, которая проскользнула в его голове: – Ну хорошо, тогда я могу купить нам рамен, и мы приготовим его у тебя дома. – Уен… – У меня дома мало места и не очень удобно, так что, думаю, будет лучше у тебя? Деньги не проблема, если надо, то… - Уен! Сан не крикнул, но сказал это достаточно резко, чтобы по телу Чона пошли мурашки. Он сразу понял, что разозлил Чхве своим словесным поносом, и, ему казалось, следующие минуты три он не дышал вообще. Класс, Уен, молодец, ты снова все испортил. – Прости, я… – Не нужно, – Сан снова его перебивает, – Я очень прошу тебя, не надо этого всего. Я справлюсь сам. Я справлюсь сам. Эту фразу Уен прокручивает у себя в голове целый день, пока его гудящая от слез голова не касается подушки поздно вечером.

***

Почему-то первой мыслью Уена сегодня было то, что этот день будет полон неудач и катастроф. Он не знает, откуда у него взялось это чувство, но в своей правоте он убедился сразу же, как только вышел на кухню. Мама в спешке собирала себе обед на работу и, пока Уен разочарованно жевал уже размокшие в молоке хлопья, ворчала о том, что его наглость достигла немыслимых пределов, стоило ему вчера оставить после себя немытую тарелку в раковине. Настроение и так было почти ниже дна, а ему тут еще и все грехи прошлого припоминают. Просто отлично. Следующим ударом стала внеплановая самостоятельная по логистике, которая не то чтобы прям застала Уена врасплох, но и особых теплых чувств он к этому предмету не питал. Все занятие он мечтал поскорее закончить все свои дела в университете, отправиться домой пить чай, смотреть мультики и спать в обнимку со своей собакой. И как только у него в обед закончилась последняя на сегодня пара, на телефон пришло смс, которое заставило все внутренности в животе скрутиться в тугой комок. Сан 14:41 Жду тебя во дворе на нашем месте Уен не знал, зачем Сан хотел его видеть. Ему казалось, что вчера старший четко дал знать, что дальше кофе на переменах они не зайдут, поэтому волнение вместе со всеми не озвученными вопросами начинали вызывать слабую головную боль. К слову, если Уен считал, что сегодня он выглядел ужасно из-за того, что уснул сразу же после очень длинного сеанса рыданий в подушку, то Сан, по сравнению с ним, был олицетворением усталости и отвратительности, потому что круги под его глазами, казалось, стали ярче, сами глаза были слегка красными, а руки, что держали сигарету, заметно дрожали. Уен очень не хочет думать о том, почему Сан был в таком ужасном состоянии, и он прямо сейчас очень громко в голове молился, что это никак не связанно с ним. – Прости за вчерашнее, я… – младший видит, как трудно ему даются эти слова, потому что ему совершенно не за что извиняться, – Я не должен был так говорить с тобой. Прости. Уену этих слов было более чем достаточно. Он впервые за день улыбается и хочет, чтобы Сан сделал то же самое ради него. – Эй, все в порядке, это я должен извиняться, я постоянно болтаю, несу какую-то чушь. Мне нужен кто-то, кто будет вовремя затыкать мне рот. Сан тоже улыбается, даже тихо смеется, смущенно глядя на асфальт. Тепло. – Не говори так. Пойдем в магазин за раменом. Дышать Уену становится легче. Может, этот день не так уж и плох.