Дирижёр

Близилось Рождество. Розовое золото рассветного солнца бликами играло на выпавшем снегу. Чёрное озеро замёрзло из-за чего в гостинной Слизерина царил приятный, чуть мрачный полумрак. На днях близнецы Уизли получили штрафные очки за то что заставили снежки гоняться за Квиреллом, чтобы по достижению цели они могли врезаться в затылок и сбить многослойный тюрбан. Драко немало повеселился наблюдая за этим — Дафна даже обвинила его в излишнем злорадстве. Ещё одна неприятность заключалась в совах — мало кто уцелел в бушующей вьюге и их Хагрид выхаживал своими огромными ручищами словно младенцев, филигранно, будто ювелир больших косматых габаритов. Альбус наконец решил в каком порядке подступаться к крестражам и сразу после окончания учебного года наведается в Литтл-Хэнглтон, чтобы забрать кольцо. Последним его владельцем, перед тем как Волдеморт осквернил сей ценнейший артефакт, сделав крестражем, был Марволо Мракс. У Драко никогда не было в планах болтать с кем-то о происхождении такого человека как Том Реддл, но за прошедшие три месяца он узнал всё что можно было узнать, если вы сами не являтесь тем самым «чей-нелепый-псевдоним-всех-пугает». Северус бросал мрачные взгляды исподлобья, с каждым разом вдаваясь во всё более и более неприятные подробности проклятия, наложенного на кольцо. В последний раз он дошёл до того, что в мельчайших деталях описал как происходит процесс отравления на внутренних органах, какую при этом боль приносят вымирающие нервные окончания и во что превращается человек в результате медленного умерщвления при жизни. Он говорил резковатым гипнотизирующим тоном с обманчивым безразличием проходясь пальцами по движущемуся рисунку на чайном сервизе. И удивительным образом ни Драко, ни Альбус ни разу не перебили его глубокую пронзительную речь. — Северус, — голубые глаза блестели за очками-половинками, — я обещаю тебе что буду предельно осторожен, — без тени улыбки произнёс Альбус. — Я знаю с чем мне предстоит столкнуться и даже такая вещь как воскрешающий камень не сможет заставить меня прельститься. — Я верю вам, Альбус, — чашка в руках Северуса опустела, но он не выказывал ни малейшего намерения ее поставить, — но я всегда вынужден перестраховываться, — тонкий палец прижал хвост одной из маленьких черно-голубых птичек. — В прошлый раз даже без проклятия вы сказали мне, что собирались использовать свою жизнь как очередной ход в своём плане, — крылья изящного рисунка дрожали от напряжения, несколько перьев успело отлететь к основанию чашки. — И если понадобиться я готов пойти и на… крайние меры, чтобы предотвратить это, — Северус убрал палец, позволяя птице улететь восвояси. Драко исступлëнно наблюдал за тем как опавшие перья притягиваются к хозяйке. — Свяжешь и бросишь в темницу? — съязвил Драко. — Не думаю что в планы Альбуса так просто вмешаться. — Я никогда не говорил что это просто, — Северус скривился, — я сказал что я смогу это сделать. — Кхм, — лицо Альбуса затопило ярким румянцем смущения, — не думаю что всё плохо настолько. — Вы никогда не видели себя со стороны, Альбус, — мрачно отозвался Северус. Драко не мог не согласиться, даже если его знания о директоре были расплывчатыми. Он помнил вечер смерти Дамблдора отчётливо, до мельчайших деталей: сквозняк астрономической башни, фантомное жжение линий тёмной метки, тусклый блеск уставших глаз, ещё больше пролегшие круги под глазами и линии морщин, серое лицо с выражением принятия и даже облегчения. «Пожалуйста, Северус», пронзило сознание и Драко вздрогнул, нервно всмотревшись в преувеличенно умиротворенное лицо директора. — Надеюсь, Северус, ты не бахвалишься и правда можешь… — Драко прервал сам себя. Все казалось неуместным, запоздалое смущение затопило его, он чувствовал как горят бледные щеки. — Забудьте, просто забудьте. — Хо-о-о, — с любопытством протянул директор, — Драко, я, кажется впервые вижу, чтобы вы так краснели. — Вы его пока плохо знаете директор, — Северус фыркнул, его напряжённые плечи расслабились, а на губы легла непривычная легкая усмешка. Теперь он был похож на обычного человека, которого не напоминал даже в лучшие свои времена. «А были ли эти самые лучшие времена у Северуса вообще?» — язвительно пронеслось в голове. Драко откинулся на спинку стула. Запоздало пришло осознание что вообще-то он должен был быть задет, яро отрицая собственное смущение, но сегодня на это не было ни сил, ни настроения. Глядя на двух людей перед собой Драко почему-то захотелось лечь на старый диван, прихватить какую-нибудь до ужаса древнюю книгу из поместья, и, не прочитав ни строчки, уснуть, под тихие разговоры и мерные огненные переливы от каминного света. Но они разойдутся всего через десять минут и Драко уйдёт в Слизеринские спальни, в которых по обыкновению погрузится в пучину тяжёлых мыслей. — Не хочу уходить, — растерянно пробормотал он, и тут же осёкся. Он знал что это услышат, знал что поймут правильно, потому и сказал, но сердце тут же затопил страх, ощущение, что он совершил большую ошибку. — Да, совершенно согласен, — отозвался Северус. Драко ошарашенно посмотрел на него, ожидая увидеть привычную кислую ухмылку или каменное лицо, с которым любил говорить самые абсурдные вещи, но он с какой-то горькой печалью смотреть на синих птиц, одна из которых недавно пострадала от его гнева. — Простите этого старика за любопытство, — Альбус ласково улыбался, Драко подумал, что они с Северусом сейчас сами в его глазах выглядят двумя потерянными птицами, как те совы, что заблудились в метели, — но как вы обычно проводили Рождество в своих временах? Молчание затянулось. Последняя фраза эхом звучала в голове Драко. А ведь и правда — они все из разных миров. Альбус, что жил здесь и сейчас, но в прошлом, Драко в своём светлом будещем-настоящим и с грузом прожитых несчастий, но где-то за спиной, когда всё едва начало приобретать устойчивость, и Северус, чья реальность казалась лишь ночным кошмаром. — Прямо-таки «Рождественская история», — усмехнулся Драко. — Что это, — полюбопытствовал Альбус. — Это книга, — сказал Северус, — маггловская. — О, никогда о ней не слышал, — голубые глаза блестели за очками-половинками. — Я… У нас в маггловский школе, — Северус шумно выдухнол, прикрыв глаза, слова давались ему не так легко, — как-то ставили спектакль, он произвёл на такого ребёнка как я сильное впечатление, но дома этой книги не было, а когда я начал зарабатывать деньги я напрочь о ней забыл. — Так ты не читал её после этого? — спросил Драко. — Вообще-то… В последнее Рождество перед тем как я оказался здесь, мы проводили вместе с Гермионой и Роном — они единственные из сопротивления кто знал что я на их стороне. Тогда Грейнджер читала нам Рождественскую Историю, а Уизли пытался научиться играть на рояле после трёх партий волшебных шахмат. Звучало ужасно, но мы все были сильно пьяны и, пожалуй, возможно, только возможно, я однажды использовал это воспоминание, чтобы призвать патронуса. Повисло молчание. Драко шумно выдохнул. Это было… слишком. Мерный шум металлических предметов громоздящихся на соседнем столике нисколько не отвлекал, они словно шептали ему «скажи, давай, ты же хочешь, скажи-скажи-скажи». — Астория… Мне было тяжело изменить некоторые… убеждения, знаете? — Драко закусил губу, словив себя на том что потирает левое предплечье, — Поэтому пришлось сделать много вещей, прежде чем родился Скорпиус, но всё началось с «Рождественской Истории». Астория подарила мне её на первое Рождество после помолвки. Не то чтобы я сейчас относился ко всему маггловскому с большой любовью, — он скривился совершенно искренне, — но это, пожалуй, проложило путь к тому какой мы хотели видеть нашу жизнь в дальнейшем, — впервые за всё его пребывание здесь, хотелось рассказать то что лежало на душе, словно опуская верёвку гильотины, а что она оборвет знать совершенно не хотелось. Альбус задумчиво пригладил свою длинную бороду, весело звякнув вплетенными в неё бубенцами: — Мне кажется это можно сделать хорошей традицией. Драко недоуменно переглянулся с Северусом: что возникло на уме у Альбуса знать совершенно не хотелось, или же… хотелось знать слишком сильно? Драко пожал плечами: да кто его сейчас разберёт. Лучше насладиться последней чашкой остываюшего чая, перед тем как вернуться в гостинную.

***

В гостиной Слизерина по обыкновению было прохладно, но не больше чем обычно, а вот коридоры замка заидевели. Часто, слегка зазевавшись, можно было даже поскользнуться и упасть. Особенно несладко приходилось на уроках зельеварения — Северус даже снисходительно разрешил таскать с собой уличные тёплые мантии, при условии, что все станут закатывать рукава, чего никогда не делал в прошлом. —…стоп! Мисс Грейнджер, понимаете ли вы почему я недоволен вашим ответом? — Северус забрал выбившуюся прядь за ухо. — Нет, сэр, — Гермиона безуспешно пыталась сделать вид что она совершенно не обижена. Северус сверлил её взглядом, Драко отчётливо видел что он прикусил внутреннюю сторону губы, словно раздумывал над решением. — Ясно, — наконец сказал он, Гермиона выглядела несчастно, — если вы хотите понять как исправить проблему, если вы хотите разбираться в моём предмете, — взгляд его был очень мрачен, — то извольте остаться сегодня на дополнительные занятия. Драко догадывался что происходит. Скорпиус говорил, что в том ультимативном варианте времени Гермиона, Северус и Рон казались очень близкими. Это было очень сложно! Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться — только Северус был способен выглядеть угрожающе, когда хотел наладить с кем-то отношения. — А мистер Малфой останется на отработку, — с ещё более тяжёлым взглядом обратился он к Драко, — думаю причин вам объяснять не надо. Это была последняя капля. Смех эхом отразился от холодных стен класса зелий. В груди словно полегчало на целую тонну. Когда последний раз Драко было столь весело? — Гер… Гермиона, — он сквозь смех постарался придать лицу серьёзное выражение, что было откровенно говоря невозможно, — ты выиграла джекпот, — на него смотрело почти два десятка пар ошарашенных глаз. — Что ты имеешь ввиду? — кажется, вопреки ожиданиям Драко, ей даже в голову не пришло, что он может смеяться над ней и это странным образом заставило развеселиться ещё больше. — Не думайте об этом, мисс Грейнджер, лучше бы вам сосредоточиться на уроке. Всем вам, а мистер Малфой проведёт на отработках всю оставшуюся неделю. — Так, пха, точно! — отрапортовал Драко, наконец отсмеявшись. Перспектива провести всё свободное время за зельеварением нисколько не пугала. И как оказалось зря. Северус назначил отработку на вечер, но когда после целого урока ЗОТИ Драко пришёл отбывать наказание, Гермиона всё ещё была в кабинете. Она сидела за первой партой, укутанная в толстый плед, глаза её были покрасневшими, словно она недавно плакала, но сейчас её лицо выражало лишь крайнюю сосредоточенность. Перед ней на столе лежали записи Северуса, написанные личным почерком — тем самым который он использовал в первом письме для Драко. — О, мистер Малфой, — на лице Северуса отразилось предвкушение, — эта работа для вас. Драко казалось что он был готов ко всему, но это стало полной неожиданностью. Бухгалтерия! Северус всучил ему бланки для отчётности о расходе ингридиентов! Драко с ужасом взглянул на внушительную стопку листов с описанием всех трат и невинно-чистым пергаментом, который ему придётся заполнить. — Ты… — Что-то не так, мистер Малфой? — издевательски спросил Северус. — Нет, — сквозь зубы проговорил Драко. Это была настоящая экзекуция — что может быть хуже чем заполнять отчёты? Чужие отчёты! Не существовало в этом мире ничего что способно было заставить его чувствовать себя таким выжатым, кроме бюрократии. Гермиона как-то угрожала ему, что если Драко не сделает как ей нужно, то быть ему секретарём Министра Магии, который до конца своих дней проведёт в обнимку с кучей бумаг. Когда они с Гермионой вышли из кабинета Зельеварения близилось время ужина. — Мне вот интересно, — устало пропыхтела она, — чем это таким Профессор Снейп заставил тебя заняться, что ты вышел в таком состоянии. — Отчётами, — честно сказал Драко. — Отчётами? — удивилась Гермиона. — Ага, он… вроде как учит меня заполнять разные документы, — соврал он, — не из-за внутреннего альтруизма или семейной приязни, а потому что знает как я ненавижу бухгалтерию. Знал что если даст мне задание по зельеварению, то никаким наказанием для меня это не будет. — Но разве отчёты не требует большого профессионализма? — Гермиона зевнула. — Профессор Снейп не кажется человеком который позволил бы первокурснику делать за него важную работу. «Первокурснику бы и не позволил, но этот гад знал что я выполню всё качественно». Драко споткнулся от усталости и досады. И даже нельзя было подставить его намеренно испортив работу — Северус точно будет проверять заполненные бланки, а если Драко попытается съюлить, то на следующей отработке он придумает что-то более изощрённое. — Конечно он не будет сдавать эти отчёты, да и они не выглядят настоящими, скорее всего подготовил из специально для меня. —Ах, это имеет смысл, — согласилась Гермиона. — А ты? Что он рассказал тебе? — Драко уже догадывался о чем и даже как проходил их разговор, но решил что спросить будет не лишним. — Ну… Он объяснил что я делаю не так, — с заминкой сказала Гермиона, но тут же встяхнулась, лицо её выражало решимость, — и знаешь, я понимаю почему Профессор Снейп решил так сделать! Пусть он и кажется несправедливым, но много делает для того чтобы учить нас правильно. «Нет, — подумал Драко, — он жутко несправедлив, а тебе он решил всё разъяснить потому что в его прошлом вы были близки». — Ну, он и правда подсуживает Слизерину, — всё же сказал Драко. — Мне бы очень хотелось поспорить с тобой, но я не могу, — неохотно согласилась Гермиона. Северус ненавидел, когда ученики считали, будто простое заучивание учебных пособий может научить их разбираться в предмете, особенно если это зельеварение. Это то что в действительности приводило его в бешенство, он терпеть не мог «выскочек, которые считают себя умными, имея самые заурядные умственные способности». «Нужно думать, а не заучивать учебник, — говорил он, — и даже если попытка окажется провальной, это уже опыт». Этажом выше их ждали Гарри и Рон. Они мёрзли и, прижавшись друг к другу плечами, просматривали очередную книгу для того чтобы найти хоть какие-то упоминания о Николасе Фламеле, чем вместе с Гермионой и иногда присоединявшейся к ним Дафной занимались с того самого памятного разговора с Хагридом. Их упорству можно было позавидовать, они просмотрели сотни книг, однако так как поиски происходили в фолиантах вроде «Великих волшебниках двадцатого века», «Выдающихся именах нашей эпохи», «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук» ничего найти они не смогли. В конце концов Фламель разменял уже шестой век. Гарри несколько раз пытался вызнать что известно Драко, но тот вполне успешно отваживал от себя дальнейшие расспросы. Дафна же обещала спросить у родителей на каникулах и скорее всего ей это удастся. — Что вы там так долго делали? — спросил Рон, губы у него приобретали синеватый оттенок. — Мы уже подумали что Снейп вас решил на ингридиенты пустить. — Потом расскажем! Гермиона ты можешь снова наколдовать огонь? Она кивнула и достала из сумки пустую банку. Коснувшись стекла волшебной палочкой Гермиона прошептала заклинание и внутри появился маленький голубой огонёк, который мерно излучал тепло. Она быстро всучила банку Рону и Гарри, строго наказав им отогреться. — Нужно было вернуться в гостинную! — беспокоилась она. — Мы бы всё равно встретелись на ужине. — Мы не могли, — запротестовал Рон, хотя убедительных аргументов у него не было. — Да и к тому же вы сами как не замёрзли? — спросил Гарри, плотнее придвигаясь к спасительному теплу. — В кабинете Снейпа же жуткая холодина! — Он наложил на пару пледов согревающие чары и дал их нам, чтобы мы не мёрзли, — пояснила Гермиона. — И почему он тогда не раздаёт их нам на каждом занятии? — огорчился Рон. — Потому что мы ничего не варили и нас было всего двое, — сказал Драко, — в любом случае когда в классе нужно варить зелья там куда теплее, а мы к тому же ещё и не выходили из-за парт. Ничего примечательного больше не происходило. Драко вместо учёбы засел придумывать испытание для полосы препятствий к Философскому камню и с досадой отметил, что в Хогвартсе нет нужных ему фолиантов, так что пришлось навскидку нацарапать список литературы, которую придётся читать на каникулах. Он поговорил с Альбусом и тот согласился предоставить ему некоторые алхимические инструменты, чтобы завершить проект. Драко любил хвастаться, поэтому не смотря на то что он не мог назвать себя выдающимся алхимиком мог с гордостью сказать что он один из лучших в Магической Британии, в конце концов после смерти Рудеуса Стейджа в двухтысячном году никто из алхимиков не был даже близко также талантлив как он. О Николасе Фламеле говорили как о легенде, он был словно Мэрлин, поэтому Драко хотелось сделать что-то достойное, что-то, о чем было бы не стыдно упомянуть в разговоре с пока ещё живым мифом. Когда до каникул оставался один день Драко с самого утра не желал выходить из спален. Кое-как пережив Чары он для вида остался в гостинной, сев поближе к камину с лёгким приключенческим романом, однако вместо чтения так и просидел рассматривая как неровный свет огня играет на окружающих предметах. На ужин он не спустился, хотя наверное стоило бы попрощаться с Гарри и Роном. Недовольная Дафна принесла ему пару яблок и наскоро сделанные бутерброды, недовольно возвестив, что больше он её не заставит совершить сей подвиг. Ехали в тишине. Драко остался с Крэббом, Гойлом и Паркинсон, а потому печально спровадил Гермиону и Дафну в другое купе. Девочки правда его поступок не оценили, посчитав, что он так надменно пытался избавиться от их компании, что было от правды, в общем-то недалеко. На платформе Драко уже ждали Люциус и Нарцисса. Отец положил руку ему на плечо, а мама легко улыбнулась: — С возвращением.

***

Новый день начался удивительно легко. Драко открыл глаза, уставившись в потолок своей детской комнаты. Вставать не хотелось, но сна не было ни в одном глазу. Он переоделся в подготовленные вещи, с кислым лицом спускаясь в гостинную. Люциус и Нарцисса ещё спали, а потому завтрак не был готов. Кто-то из домовиков хотел было подсуетиться, чтобы организовать «юному хозяину» перекус, однако Драко с мрачным видом отказался. Вернувшись домой вместо долгожданного облегчения наступила лишь всепоглощающая тоска. Люциус и Нарцисса продолжали жить здесь после всего того что случилось во время войны, а Драко и Астория поспешили уехать подальше от всего мира, хотя всю драгоценную коллекцию не то чтобы законных артефактов пришлось забрать с собой. Он думал, что если обеспечит Скорпиусу детство далёкое от нелицеприятного общества магической Британии, то их сын сможет ухватить себе больше времени в покое, однако сейчас Драко казалось это очень глупым. Он уже давно жалел об этом решении. И всё же этот дом… Люциус и Нарцисса многое сделали чтобы избавиться от напоминаний о Волан-де-Морте: мебель, дорогие безделушки, что были лишь частью декора, посуда — антикварная, всё это было успешно продано и заменено на новое. И много света. Сейчас в Мэноре царил манящий полумрак, он был похож на тот что был в гостинной Слизерина, но после того как Волан-де-Морт заставил это место стать оплотом темноты, ни Люциус, ни Нарцисса больше не находили в нём упокоения. Множество свечей, что горели даже ночью, всегда раскрытые шторы. Драко помнил что в большой гостинной, стояли цветы Лунной Фиалки, что впитывали в себя солнечный свет днём и ночью отдавали его с голубовато-серебристым мерцанием. Сейчас Драко испытывал лишь тоску. Дом его детства не был красочным местом, Волан-де-Морт уж постарался на славу, однако после того как всё закончилось, иногда ему в голову приходило, что Мэнор изменился вместе с ним — ведь всё это тоже было следствием кошмара, происходившего здесь. Видеть родителей такими молодыми было непривычно. Нарцисса вышла из спален уже изысканно одетая в светло-голубую мантию и платье под тон, две пряди её волос были заколоты сзади, отчего её мягкие, Драко помнил, волосы изящно рассыпались по спине. Драко всматривался в знакомые черты лица, не подёрнутые морщинами и его невольно пробил трепет от той красоты, которой была наделена мама. Она обладала не просто прекрасной внешностью, она была произведением искусства, как ожившая статуя или сошедший с картины идеал. С годами, когда на её лице начали отражаться признаки прожитых лет, Нарцисса это свойство совершенно не утратила, но видеть её молодой было более удивительным чем кого-либо ещё. Отец спустился позже, всеми силами сохраняя величественный вид, хотя искушённому зрителю было ясно, что Люциус Малфой держится из последних сил, чтобы, зевая, не заснуть прямо на месте. Драко чувствовал что всё его нутро сделало радостный кульбит. Отец умер за год до поступления Скорпиуса в Хогвартс, и сколько бы он над этим не думал неожиданная смерть Люциуса — сердечный приступ — казалась абсурдом. Драко был так взволнован, что к вящему стыду было даже трудно дышать. Домовики уже одёрнули шторы, и солнечный свет тут же проник в гостинную, где Нарцисса укладывала волосы Драко, который, будучи в Хогвартсе, уже забросил это дело. Кажется мама была даже рада, что едва-едва подкрученные пряди перестали волновать её сына. Люциус был одет вычурно, Драко догадался что он собирался куда-то идти после завтрака. — Что на этот раз? — спокойно спросила Нарцисса. — Бэрксли выслал письмо из Министерства, мне нужно идти, — Люциус несдержанно скривился. — Почему это должно произойти именно сегодня? — Ты же не собираешься убежать прямо посреди завтрака? — едва заметно съязвила Нарцисса. — Может я… — Люциус взглянул на супругу и прокашлялся. — Я заставлю его подождать и отправлюсь в десять, — надменно сказал он. — Пусть не думает что я приду сразу же по его зову. Запомни Драко, это очень важно, — назидательно приговорил он. — Да, отец, — торжественно проговорил Драко, внутренне посмеиваясь. Люциус любил из любой мелочи устроить шоу, и не то чтобы его сын был другим. Хах, даже Скорпиус в итоге перенял эту черту. Отцу его причёска не нравилась, но удовлетворённое выражение на лице матери кажется действовало на него умиротворяюще. Они расспрашивали его много, хотя всё что Драко мог позволить себе рассказать, уже рассказал в письмах. После долгой беседы он поймал себя на мысли, что ему хочется поделиться чем-то немного большим. Обсудить Гермиону, Рона и Гарри, в красках описать Северуса и всё его мрачные язвительные комментарии, или то как Альбус расхваливал чай, присланный Нарциссой. Драко мог бы поделиться этим, если бы его родители точно также как и он были из будущего, но это желание несбыточно. «Интересно, какая у них была бы реакция, если бы я рассказывал им о Скорпиусе?» — мимолётно пронеслось в голове. Разговаривать о своём сыне он любил больше чем о себе. Рождество прошло спокойно, удивительно, но Драко получил подарки от совершенно неожиданных людей. К примеру Невилл отправил волшебный шар, в котором на проросшие сквозь снег цветы Зимнего Серебрянника опадали крупные снежинки — такие что можно было разглядеть узор. От Гойла пришла улучшенная версия совы-оригами, которая была гораздо меньше, но аккуратнее, и летала даже ниже чем раньше, но вполне ровно держалась на воздухе, от Крэбба же достался внушительных размеров мешок со сладостями разных мастей и слишком большие для Драко часы — наверняка очень неумело выбрали родители. Дафна подарила ему серебрянные запонки с отлитым узором змеи, а Гермиона книгу с наиболее полным собранием бытовых чар, непрозрачно намекая на один неприятный случай, о котором он не намерен вспоминать даже под Круцио или Сывороткой правды. Рон прислал кружку, которая периодически меняла узор с зелеными лианами на надпись «самодовольный индюк», а Гарри блокнот и, судя по тому что бумага там совершенно отличалась от пергамента — маггловский, в наборе с шариковой ручкой, которой Драко уже доводилось пользоваться несколько раз, но к которой так и не приноровился. Альбус и Северус тоже не остались в стороне. Чуть позже днём прилетела невзрачная серая сипуха принесла непримечательный свёрток в котором лежал кулёк с диковинными сладостями — маггловскими и волшебными вперемешку, и простеньким зельем временного улучшения памяти. Зимние каникулы пролетели быстро. В какой-то момент Драко с неохотой заметил что жадно наслаждается временем, когда отец и мама относятся к нему как к ребёнку, которым он и выглядит. Оттого на контрасте вещи, которые Люциус и Нарцисса вскользь упоминали о магглорождённых и магглах или о старых устоях и чистоте крове, оставляли густой мрачный осадок в глубине сердца. Ведь отец и мама были как Мэнор — прежними, какими были до всей этой истории. Драко не имел иллюзий насчёт того насколько сильно изменились устои родителей в его времени, но они перестали говорить об этом так. По крайней мере при нём, ведь, пусть и с неудовольствием, они приняли решение Драко, и не пытались навязать ему жизнь, которая привела их к этому. Он понимал что его родители, как и он сам, уже не смогут стать людьми, попадающими под этот до невообразимого слащавый ярлык «хороший человек», однако какими бы людьми не были Люциус и Нарцисса: высокомерными, очень жёсткими и неприятными — это настолько очевидно, что даже Драко открыто это признавал, — он любил их. Пусть и не так слепо и инфантильно как в детстве. Когда пришло время возвращаться в Хогвартс, после долгой поездки на Хогвартс-эксперссе Дафна взвыла, с мученическим видом обращаясь к Гермионе: — Не знаю что произошло на Рождественских каникулах, но этот Малфой стал ещё более невыносимым чем прежде! — Я здесь вообще-то! — недовольно заметил Драко. — Да, ты права, это нечто, — с усмешкой поддержала её Гермиона. — Прекрасно, — Драко не мог смириться со столь наглым, демонстративным игнорированием, — думаю раз я такой невыносимый, то я, пожалуй избавлю вас от моей персоны. — Ладно-ладно, — закатила глаза Дафна, — но ведь я права, даже Крэбб с Гойлом это подтвердят, — она повернулась к ним, — правда же? — Ну, это… — после неуверенных переглядок с Гойлом начал Крэбб. — Кхм… Если честно… Драко недовольно поджал губы, но ничего не сказал. Он был крайне раздражён и не отказался бы от бокала хорошего огневиски. Особенно приводили его в неудовольствие светящиеся лики просвещённых Гермионы и Дафны, которые успели наедине поговорить о Фламеле. Насколько Драко понял Мистер и Миссис Гринграсс оказались более сведущими в именитых волшебниках нежели неугомонные первокурсники. Быстро вымотавшиеся Крэбб и Гойл решили переждать в гостинной до ужина — времени оставалось немного, но кажется им и правда нужна была передышка, Гойл, помявшись признался, что совсем не спал накануне ночью, а Крэбб, пожав плечами, отправился вслед за ним. Драко ушёл в свои мысли — он размышлял о том как бы в следующий раз великан не сказал чего-то ещё более неудобного, — поэтому не заметил когда разговор в который раз оказался в неожиданном месте. — Она довольно милая, — неловко проговорила Гермиона, — наверное, — добавила она. — Нет-нет, если бы ты была знакома с моей сестрой, то поняла бы, что она просто превосходна, — с нарочито церемонным тоном возвестила Дафна, — пре-вос-ход-на, — это было сказано со всей серьёзностью. — Астория? — оживился Драко. — Да, она так выросла за четыре месяца, хотя у нас не настолько большая разница в возрасте, — Дафна поджала губы, — когда уезжала в Хогвартс всё казалось такими пустяками, а когда вернулась домой поняла что всё так изменилось. Мама, например подстриглась, а отец начал курить, ещё и эти новые голубые шторы в гостинной и… — она перевела дыхание. — В общем всё изменилось. — А я… — колебалась Гермиона, пытаясь решиться на откровенный разговор. — Дом сначала показался таким пустым, я сразу подумала «меня тут нет», а потом и папа мне так сказал. Грустно думать, что когда я снова уехала он опять стал таким. Мне не хочется чтобы мама с папой расстраивались. — А ты? — полюбопытствовала Дафна, обращаясь к Драко. — Мне бы хотелось чтобы всё изменилось, — неожиданно искренне сказал он, — мой дом… — заколебался Драко, слова никак не шли и лицо его приняло донельзя комичное выражение, во рту стало кисло. — Мне бы хотелось чтобы это место изменилось также как изменился я. Ужин должен был вот-вот начаться, а потому они попрощались — Гермиона знала что Гарри и Рон будут в большом зале, а потому сразу отправилась туда, чтобы сообщить им о Фламеле, а Драко и Дафна решили проверить не заснул ли Гойл перед ужином, кажется она была разочарована что не может пойти с Гермионой, в конце концов это она выяснила правду о личности знаменитого алхимика. — Это было очень выматывающе! — поделилась Дафна. — Что именно? — Бояться сказать родителям о своих друзьях. Ты знаешь они иногда могут быть чуть лояльнее, но я только представлю как они будут говорить «грязнокровка» или «предатель крови» — она изобразила ворчливый кислый тон, который живо напомнил Люциуса в последние годы, — как меня тут же начинает тошнить от страха. Я не хочу слышать такое о Гермионе и Роне. — Ты в любом случае можешь соврать что хочешь быть ближе к Гарри Поттеру — предложил Драко. — Ещё лучше! Мне просто не хочется так откровенно лгать, думаю я откушу себе язык прежде чем успею договорить фразу. — Мэрлин, где ты понабралась таких выражений? — вздохнул Драко — Я молодец, да? — самодовольно возвестила Дафна. — Кстати, а ты так сказал родителям? В смысле «я дружу с Гарри Поттером» и всё такое? — Нет, — неохотно признался Драко, — я им ничего не говорил. К тому же мои родители не могут быть «немного лояльнее». Хотя порой мне хотелось рассказать, что… — Что у тебя замечательные друзья? Драко словно ударили поддых. Весь воздух словно вышибло из лёгких, он остановился на месте, удивлённо глядя на Дафну: — Да… наверное… вроде того… — Мэрлин, неужели ты сомневался? — А чего ты хочешь, — неожиданно зло проговорил Драко, — будто мне вообще когда-либо приходило в голову что у меня могут быть друзья! «Кроме Миртл» — почти добавил он, но вовремя остановился. По правде говоря после всего произошедшего Драко почти подружился с Джинни, нет, возможно они и так были приятелями, но это всё же… Ах, слишком много! Это не то о чем хочется думать! Драко рванул вперёд, оставляя позади себя ошеломлённую Дафну. — Нет! Погоди ты! Драко!

***

Выходить совершенно не хотелось, так что вместо ужина Драко решил пролежать в одиночестве в своей комнате, сгорая от стыда. Но только он выпроводил Крэбба и все-таки задремавшего Гойла под благовидным предлогом пользы регулярного питания, и зарылся с головой под одеяло, как дверь совсем не деликатно распахнулась: — Добрый вечер, молодой человек! — это была Дафна, ну ещё бы. Она посторонилась в проходе, чуть переминаясь с ноги на ногу, что не вязалось с её общей уверенностью. Драко уже собирался возмутиться, заметив любопытный взгляд Паркинсон со стороны девичьих спален, как дверь захлопнулась, будто сама по себе. — Что тебе нужно, скверная горгулья в детском обличьи? — мрачно протянул он. Естественно он мог припечатать и парочкой выражений покрепче — не нецензурных, конечно, он никогда не опуститься до такого: только если уж совсем изредка на латыни или французском, — но вот в каверзных выражениях он стеснен не был. Когда-то за это пришлось извиниться перед Грейнджер-которая-министр-магии, но он не мог слишком ругать этих детей даже в мыслях, иначе из него вышел бы ещё более худший взрослый чем он есть на самом деле. И пока Драко вникуда раздумывал над списком плюсов и минусов себя-воспитателя, а также чем оно отличается от себя-родителя и вообще корректно ли думать об этом сейчас, когда он уже начал считать каких-то первокурсников своими друзьями и куда вообще катиться этот мир, Дафна бесцеремонно заперла дверь, поставив также лёгкое сигнальное заклинание и присела на стул, рядом с изголовьем кровати. — А теперь выкладывай, что это был акт самоуничижения от наследственного нарцисса? — она дотронулась до волос скорее в надменном жесте, нежели из желания поправить из без того идеально лежащие локоны. Её навыки причесываться значительно улучшились. Тренировалась дома? — И где только понахваталась таких выражений, — скривился Драко, поплотнее закутываясь в спасительное тепла одеяла. — От тебя! За твоими стариковскими замашками только с пером ходи, да записывай! — Долго тренировалась произносить это без запинки? — Не очень, но… Не отвлекай меня, змей! — О, а это наверное от Уизли! — противно протянул Драко, возвращаясь к своей привычке растягивать слова. — Знаешь, кажется твои друзья плохо на тебя влияют. — Так ты всё же признаешь что ты мой друг? Драко на секунду опешил, а потом повернулся на другой бок, уставившись в стену: — Я точно не собираюсь это обсуждать. Это саботаж. Так что вы все быстро убирайтесь в свои комнаты, пока не наступил отбой. — Кто это мы все? — наигранно удивилась Дафна. — Ты, Поттер, Уизли и Грейнджер. То что они невидимы не значит что их здесь нет, — съязвил Драко. Тут же за спиной послышался шелест ткани и разочарованный голос Рона: — Да как ты узнал?! — он звучал так расстроенно, что Драко даже пожалел о том, что раньше времени раскрыл их сценку. — Гарри прислали мантию только на Рождество. Удар. Ещё удар. Драко почувствовал как сердце гулко бьётся в груди. Он не должен был знать! Не должен был! Черт, так провалиться… — Какая ещё мантия, — Драко медленно повернулся, состроив недоумевающее лицо, — я думал вы попросили кого-то из старшекурсников наложить на вас дезилюминационные чары, — придумал он на ходу. — Значит их ты использовал в туалете с Троллем? — спросила Грейнджер. — И Дамблдор, когда говорил, что ему не нужна мантия, чтобы стать невидимым, — добавил Поттер. — Полезная штука, даже Фред с Джорджем их ещё не освоили, значит чтобы их наложить нужен сильный сильный волшебник. Они втроём переглянулись. Драко переглянулся с Дафной. Что происходит? Какого чёрта эти дети такие догадливые?! И причём тут Альбус вообще? Теперь он понимал Северуса как никогда раньше. — Я вообще перестал что-либо понимать, — искренне признался Драко, — какой Дамблдор, какие тролли? Фред с Джорджем? Они вновь использовали свои фирменные переглядки. Великий Мэрлин! Драко уже подзабыл как это раздражает! Потом, в качестве довершения картины нетерпеливо попереминались на месте, и начали наперебой рассказывать всё что узнали. Драко возвёл хвалу Мэрлину за то, что они отвлеклись от первоначальной темы. Вечер выдался напряжённым. А ведь он просто хотел отдохнуть…