not bad

Хёнджин движется плавно, мягко, до невозможности красиво выгибается на чужих руках, обнажая заметно поблёскивающую от пота шею и ключицы, облизывается по-блядски и выглядит действительно так, словно не танцует, а извивается под чужим телом. Минхо надеется, что тот представляет сейчас именно его, и старается именно ради него. В штанах уже явное напряжение, Хван всё ещё на сцене — Ли хочется убиться. Минхо соврёт, если скажет, что Хёнджин — не определение врождённой сексуальности. Все движения блондина пропитаны такой сумасшедшей грацией, что его хочется разложить всегда и везде. Это правда тот случай, когда человеку даже не нужно стараться соблазнить кого-то — он делает это неосознанно, даже не задумываясь. Хван разворачивается, тянет последнюю ноту своим невозможным голосом и смотрит прямо в камеру таким диким, хищным взглядом, что старший напрягается пуще прежнего, нервно ёрзая по поверхности дивана в гримёрке. Минхо не сдержится. Честное слово. За дверью слышатся шаги, а через несколько секунд в маленькой комнатушке появляется сам Хёнджин. Тяжело дышащий, весь мокрый, он падает на диванчик рядом, съезжая худощавой задницей вниз и откидывая голову на спинку. — Ну, как тебе? — в воздухе, что с каждой секундой становится всё душнее, повисает вопрос, сорвавшийся с потресканных губ Хвана. — Неплохо, — бросает Минхо, пуская в голос едкие нотки безразличия. — Неплохо? Ты сейчас серьёзно? — младший открывает глаза и с полным непониманием в глазах смотрит на Ли, хмурясь так по-детски наивно, что Минхо улыбается самыми уголками губ, не веря, что тот самый Хёнджин со сцены и вот это недоразумение — один и тот же человек. — М-м, ну, да. Знаешь, вот это движение было не очень, — старший встаёт, немного прогибается, проводя в воздухе сцепленными руками из-за головы вниз, до груди. — Да ты врёшь! — Хёнджин подскакивает с дивана, надув губы, — Вот, смотри, — блондин повторяет за Минхо, но не успевает опустить из-за головы руки, как его толкают к туалетному столику, усаживая задом на поверхность, с которой за секунду до этого лёгким движением руки слетает всё содержимое, — Ч-что ты делаешь, хён? — Тише, малыш, — Ли затыкает младшего поцелуем, крепко удерживая его за бёдра. Хёнджин сразу же хнычет в губы, цепляясь пальчиками за ткань чужой футболки. Его дыхание всё ещё не восстановилось после выступления, а Минхо буквально высасывает из Хвана всю душу, не давая ни секунды на передышку. И блондину в этот момент так хорошо и так плохо, что он уже скулит, зажимая своими ляжками чужую талию. Ли хватает светлые волосы на затылке, оттягивая за них с такой силой, что шея Хёнджина красиво выгибается, а сам он издаёт такой очаровательный звук от неожиданности — у Минхо сердце заходится с ещё большей скоростью, а с губ срывается рычание. Он утыкается носом чуть выше кадыка, оставляя след от зубов на горле. — Х-хён, больно, — Хван плаксиво хнычет. Так, как любит. Чтобы ему в ноги упали все и сразу, подчиняясь любой прихоти. И неважно, что ему, на самом деле, в кайф находиться здесь и сейчас. — Ты же знаешь, что на меня это не действует, — Минхо хрипит уже где-то у линии челюсти, — Такой сладкий, — одно слитное движение языка по всей шее вниз, до ключиц, и Хёнджин весь покрывается мурашками, ногтями скребя по чужим плечам. Тихие вздохи слетают с губ младшего, пока Ли вылизывает всю тонкую шею и грудь, виднеющуюся через разрез на рубашке, и большим пальцем правой руки трёт вставший сосок, другой ладонью крепко обхватывая задницу. — Сними, — Хёнджин ноет, дёргает за край свободной футболки, висящей на плечах Минхо, и придвигается чуть ближе. Старший улыбается, губу закусывает и с изысканной грациозностью медленно стягивает с себя мешающую сейчас вещь. Мышцы красиво перекатываются в приглушённом свете ламп, пока Хван жадно впитывает представшую перед глазами картину. Ли выглядит, как чёртов бог, и, честное слово, блондин готов умереть от этого. Одежда медленно слетает на пол, пока парни не остаются нагими. Их губы плотно прижаты друг к другу, руки блуждают по голой, чуть влажной коже, а дыхания смешиваются в одно целое. Минхо щекочет тело кончиками пальцев, пока движется от рёбер до низа живота, а после — упругих ягодиц. Он ныряет пальцами между и... Теряет дар речи: у Хёнджина между ног чёртова пробка. Этот сорванец всё выступление на самом деле ловил кайф не от танца, а от игрушки, наверняка упирающейся именно в чувствительный комочек нервов. — Охуеть, малыш... — Ли надавливает на торчащий кончик, — Ты серьёзно как ни в чём не бывало вышел на сцену вот с этим? — Кто-то же должен доставлять мне настоящее удовольствие, — блондин улыбается едко, глазами стреляет в парня напротив, ощущая то, как в нём вскипает гнев. — Отлично, ты его получишь, — Минхо резко хватает опешившего младшего за шею, пальцами слабо сдавливая горло, — Я вытрахаю из тебя всю душу, — Ли рычит это прямо в чужое ухо, после прикусывая мочку. Хёнджин весь сжимается и сладко стонет, когда пробка медленно покидает его тело. Но стоит только облегчённо выдохнуть, как ловкие пальцы вгоняют её обратно, ещё глубже, чем было. И Хван уже откровенно недовольно хнычет, когда Минхо несколько раз повторяет это действие, раззадоривая. — Пож-... — Хёнджина прерывают, сжимают шею чуть сильнее, заставляя поджать губы и бросить слегка напуганный взгляд. — Ну, милый, ты чего? — Ли мурлычет в покрасневшее ушко, — Не бойся, всё хорошо. Будь послушным мальчиком и получай своё удовольствие, о котором так грезишь. Старший вновь вытаскивает игрушку, но на этот раз всё же откидывает её на край стола. Пальцы ныряют между ягодиц и обводят влажный сфинктер, проникая двумя сразу до костяшек. И, блять, Хван под завязку наполнен смазкой. — Сука, ну какой же ты невозможный, — Минхо хрипит, с лёгкостью добавляя третий. — Н-не надо, я растянут, — блондин мягко касается чужого запястья, останавливая, а старший пальцы вынимает, обтирая их об мягкое хёнджиново бедро, и наконец входит, одновременно с тем впечатываясь в раскрытые губы, заглушая громкий стон, сорвавшийся с них. Ли откровенно терзает рот младшего: кусает, лижет, снова кусает, снова лижет. Губы распухают, саднят, но Минхо не останавливается ни на секунду, мучая и себя, и блондина. Тот задыхается не только от нехватки воздуха, но и от грубого трения пальцев об соски, которые и так чувствительные, а теперь и вовсе настолько, что можно кончить и откинуться к чёртовой матери. Минхо всё же отрывается спустя долгие минуты и горящими глазами следит, как толстая нить слюны соединяет их губы между собой, капая вниз, как Хван тяжело и громко дышит, задыхаясь, как его влажный член оставляет следы смазки на впалом животе. Хёнджин сейчас выглядит, как ёбаное искусство. Ли ускоряется. Толкается так, что кожа, столкнувшись, громко шлёпается, почти закладывая уши своим звуком. Член скользит как надо, заполняет идеально — младший протяжно хнычет. — Как ты себя чувствуешь, Джинни? — М-м, неплохо, — тяжёлый вдох, — но ты мог бы и постараться, — выдох и сучья улыбка, когда под пальцами напрягаются чужие мышцы, а сам старший начинает метать молнии глазами. — Ах, правда? — секунда и Хёнджина стаскивают со стола, разворачивая ровно на сто восемьдесят, и давя ладонью между лопаток так, чтобы блондин прижался щекой к деревянной поверхности, — Тогда почему ты так дрожишь, м? — Минхо усмехается и толкается с такой силой, что стол громко врезается в стену, а Хван почти воет, пальцами хватая пустоту, — Почему так стонешь, малыш? — ещё один толчок и болезненное соприкосновение бёдер и вздёрнутых покрасневших ягодиц. — Б-бля-я-ять! — младший громко стонет, зажмурив глаза и раскрыв искусанные губы — под таким углом член Минхо попадает ровно по простате. — Боже, что за слова, Джинни? — старший смачно прикладывается ладонью к чужому бедру, другой рукой притягивая Хёнджина к себе за волосы: блондин выгибается в спине до невозможности, выстанывая что-то очередное матерное от изменения положения, — Просто посмотри на себя, — Минхо направляет голову парня так, чтобы он смотрел на своё отражение в зеркале, — Такой нуждающийся, — Ли воркует где-то сверху, словно сейчас не сексом занимается, а восхищается природой, — Затраханный, — шёпот прямо в ушко — Хван срывается на плач, стоит только посмотреть на самого себя, нагнутого над туалетным столом. Ноги бешено дрожат, голос почти сорван, перед глазами яркие всполохи света вперемешку со слезами, стекающими по румяным щекам, а Ли всё втрахивает блондина в столик, сотрясая его и ударяя об стену. Младший скулит и скулит, пальцами не понимает за что ухватиться, лишь бы остаться здесь, а не улететь далеко за пределы своего сознания. — Не отводи взгляд, малыш, — Минхо приподнимает чужую голову, вновь заставляя смотреть ровно на своё отражение, и трогательно, совсем не соответствующе ситуации, мягко целует в висок, после проводя по этому месту носом. — П-пожалуйста... — Хёнджин хнычет из последних сил, срываясь на сиплый стон, а Ли понимает эту просьбу по-своему: волосы натягивает чуть сильнее, толкается быстрее и, о, боже, тянется второй рукой вниз, обхватывая мокрый член и мягко поглаживая его в противовес движениям своих бёдер. Хван в этот момент почти теряет сознание: под силой оргазма его колотит неимоверно, голос всё-таки садится к чертям, а с губ стекает слюна из-за того, что закрыть рот сейчас — непосильная ноша. Минхо вроде бы и хотелось сжалиться над бедным парнем, что сейчас явно не в этой вселенной, но собственное возбуждение никуда не делось, напротив, давит ещё сильнее. Старший не сбавляет темп, двигается с той же силой, ловя ушами настолько разбитые стоны, что узел внизу живота тянет всё сильнее и сильнее. Он почти выдыхается, но из последних сил толкается в юное тело. — Х-хё-ён, — Хёнджин тянет так жалобно, со всё ещё не высохшими слезами на глазах, что Ли не сдерживается: кончает внутрь долго, сотрясается от настигшего экстаза сильно и отпускает наконец чужие локоны из крепкого захвата пальцев. Минхо медленно выходит и любуется открывшимся перед ним видом: дрожащая поясница, на ягодицах алые следы от соприкосновения с чужими бёдрами, а из растраханной дырочки маленькими струйками вытекает сперма. И старший не находит ничего лучше, чем кончиками пальцев мягко вогнать жидкость обратно, а после ввести уже прохладную пробку, что всё это время валялась на столе. Ли аккуратно отдирает Хёнджина от стола, подхватывает на руки, будто тот ничего не весит, и усаживает на колени, когда сам приземляется на диван. Хван носом шмыгает и обнимает старшего за шею, утыкаясь носом куда-то в ключицу, а Минхо ласково целует дрожащие плечи, пальцами успокаивающе водит по рукам и вновь возвращается к чужому ушку: — Ну что, всё ещё неплохо?