stickers

      Феликс являлся настоящим солнышком. С солнечной улыбкой и с такими же, будто светящимися счастьем, веснушками. Его объятия согревали и словно огораживали тебя от всего того мира, в котором ты находишься и уносили тебя туда, где никого кроме вас не было и никогда не будет. В ваш собственный мирок счастья с ответными друг для друга улыбками и фразой «Я люблю тебя». Поцелованный солнцем мальчик сам им являлся. И именно из-за этого невозможно было в него не влюбиться. Просто нереальная задача.       Он одновременно был всегда близко ко мне, всегда рядом, но в тоже время казалось, что между нами пропасть, у которой нету конца. У этого не было объяснений, даже скорее, просто мои страхи и вечные раздумья, которые останавливали весь процесс и невозможность создания моста над этой самой пропастью. Мне казалось, что всё это было невзаимно, что меня не примут таковым, каким я являюсь на самом деле и все остальные мысли подобного характера.       Но, о боже, это было так глупо. Сейчас он, лежа у меня на коленках и читая параграф по истории и с недовольным личиком что-то бубня себе под нос и сделав брови домиком, бегал глазами по тексту, скача с одной строчки на другую. Тогда мне казалось это невозможным. Но жизнь же у нас непредсказуемая штука, не правда ли?       Все видели как он смотрел на меня и что он становился совершенно другим возле меня. Хоть он и был таким добрым и заботливым по отношению к другим, но когда дело доходило до меня, то этот уровень, похоже, достигал критической точки. Все знакомые твердили и ставили ставки того, когда до меня дойдёт, а я спустя время узнав об этом, чуть ли со стыда не сгорел под тихие смешки Феликса. Он, к счастью, спокойно к этому относился, хотя он и очень разочарованно с долей смеха отзывался о том, какой я не догадливый, после чего получал несильный щелбан в нос от меня и начинал смеяться ещё больше.       Всё же, «Всё хорошо, что хорошо кончается», да? А больше, в таком случае, ничего и не надо.       Лежащий на мне парень резко выдыхает и откидывает учебник куда-то в сторону, отчего по комнате раздаётся резкий и громкий «Бабах!», от которого я невольно вздрагиваю и перевожу вопросительный взгляд на кареглазого. — Насколько много у нас ещё уроков? — поинтересовался он, переведя свой взор на меня. — Ты серьёзно? Ты же только взялся за них. — Оу… херово, — подытожил он, рукой пройдясь по волосам и убирая выпавшие прядки назад, — Ладно, минус один.       Феликс встаёт с меня и подходит к своему портфелю, что-то старательно копая там, и в конечном итоге, доставая оттуда ещё два учебника. Хоть домашней работы никогда и не задавалось, это не означало, что пройденный на уроках материал не надо было повторять. Ликси всё также продолжает что-то шептать себе под нос, а прислушиваясь, улавливаю слова недавно прослушанной нами песни. Улыбаясь невзначай и смотря на текст параграфа, решаюсь пометить простым карандашом важные моменты и нюансы.       Вставая с кровати и быстро подойдя к столу, не нахожу принадлежности на видном месте и начинаю лазать по ящикам, надеясь, что у меня вообще есть чем писать. Мало ли…       Открывая последний ящик не замечаю того, что мне нужно, зато взглядом примечаю упаковку ещё не тронутых мной наклеек в форме сердечек, мирно лежащих прямо в середине. В голове резко всплывает момент в магазине, когда мне их всучили просто так: «Ну вы посмотрите какие они очаровательные! Вы просто обязаны их взять! Мы сделаем на них скидку!». Слова консультанта до сих пор всплывали в моей голове с точностью в каждое слово. Не знаю почему я всё-таки решился их взять. Может, мне просто хотелось поскорее уйти оттуда и чтобы от меня просто-напросто отвязались; может потому что они мне действительно понравились; а может просто не хотелось разочаровывать и портить такой азарт в глазах той молодой девушки. Кто знает. В любом случае, сейчас они лежат у меня здесь совершенно без дела и почему-то мне захотелось найти им хоть какое-то применение.       Я не особо фанат клеить что-либо на свои тетради и предпочитал минимализм, без всяких лишних побрякушек, да и так прекрасно понимал, что это не имеет смысла, ведь я постоянно то теряю тетради, то выбрасываю, когда они заканчиваются, то кидаю их в богом забытый ящик и больше никогда их не трогаю. Поэтому обычно я не видел смысла в таких стикерах, на крайний случай хранил их для подарка кому такое нравилось или чтобы просто были, заполняли комнату.       В голове почему-то на автомате возник образ Феликса, совершенно ничем не обоснованный, появился просто потому что мозгу так захотелось, потому что любит. У этого не было никаких объяснений. Он просто возникал в мыслях, а ты уже спустя секунду улыбаешься как идиот, а щёки начинают предательски краснеть, а друзья, идущие рядом, начинают лепетать и хихикать, на что получают несильные толчки по рёбрам.       У этого образа в голове было что-то на щеках и это были явно не веснушки. Кстати о них. Господи, они такие прекрасные. До того момента, когда я встретил Ликса я не видел в них ничего особенного, считал, что это мило, но не более того. А сейчас, просто лежа с ним вместе в кровати и смотря на то, как он мило сопит во сне, паралельно разглядываю его многочисленные веснушки, создавая из них рисунки, узоры и всё что в голову придёт. Веснушки не были чем-то удивительным на других людях, но на нём, на моём парне, они казались чем-то фантастическим, будто это вовсе отдельный вид чего-то прекрасного. Феликс каждый раз просыпался от того, что я начинал водить пальцами по его щекам и в последствии целовать их, водя различные вариации путей по его веснушкам. Он бубнил нечленоразборчивые слова себе под нос, но после начинал заливисто смеяться и кутаться в одеяло, чтобы избегать моих «атак».       Но в этот раз, в образе в моей голове, это были явно не они. Ликс улыбался, после что-то говорил, что-то, что я не слышал. Моё внимание привлекли различные стикеры на его щеках, которые, в последствии моих детальных разборов, оказались теми самыми, которые сейчас лежали в открытом мной ящике. — Каково совпадение, — шёпотом выговариваю я и перевожу взгляд на упаковку. — Ты чего там, — раздаётся голос за моей спиной, — уже минуту как сидишь с открытым ящиком и ничего не делаешь? Всё нормально?       Я изначально и не осознал, что я уже некоторое время сижу в одной и той же позе, совершенно не двигаясь. Поэтому после замечания сзади сидящего парня, ко мне в руки попадают стикеры в упаковке, а ящик закрывается с характерным звуком, скрываясь в глубинах стола. Я разворачиваюсь лицом к всё ещё недоумевавшему парню и показываю ему то, что оказалось у меня в руках. — Стикеры? Это над ними ты так долго думал? — Как думаешь, они бы мило на тебе смотрелись?       Вопрос вырывается сам по себе, а я осознаю смысл сказанного спустя только некоторое время, когда по комнате разносится смех Феликса, который уже, откровенно говоря, чуть ли не задыхался. Мои покрасневшие щёки стали ещё более заметны. Успокоившись, кареглазый, смахивая слёзы и переведя окончательно дыхание, смотрит на меня, а потом на предмет в моей ладони и, снова тихонько хихикнув в кулак, задаётся совершенно не помогающим мне вопросом: — Серьёзно? — Думаю, вполне…       Феликс с интересом разглядывает стикеры, после чего аккуратно распаковав упаковку, протягивает мне её содержимое, а всякие остатки выбрасывает в ближайшую мусорку, стоящую в моей комнате. — Если ты хочешь проверить это, то я не против.       Буквально несколько секунд назад задыхающийся от смеха из-за моих слов парень казался совершенно спокойным. Он смотрел прямо на меня, выжидающе и с явным интересом, будто бы сам хотел проверить мою гипотезу. Оторвав первую попавшейся мне на глаза наклейку, удерживаю её аккуратно, после чего также осторожно клею ему на щёки, больше не способный видеть закрытые мной веснушки. Так продолжалось ещё некоторое время, пока содержимое в моих руках не сократилось на половину, а лицо Феликса было буквально всё осыпано стикерами. Это казалось намного милее в реальной жизни, чем было в моей голове. Парень закрыл глаза и старался не открывать их пока я был занят процессом, но не почувствовав каких-либо действий и шума от упаковки спустя некоторое время, открыл глаза. — И как оно? — интересуется он, заглядывая мне прямо в глаза и наблюдая за мной. — Тебе выразить мои эмоции словами или действиями? — Ты не всегда можешь найти подходящие слова к тем эмоциям, которые бушуют у тебя в душе, мне кажется, но мне всё равно, ведь я же и так знаю, что ты меня любишь, как и я тебя, даже без лишних слов и действий — Феликс улыбается своей широкой, солнечной, полной счастья, улыбкой и в комбинации с этими милейшими стикерами-сердечками, этот образ становится просто убийственным.       Я беру его лицо в свои ладони и он прикрывает глаза, то ли по привычке, то ли от наслаждения и продолжает улыбаться. Мои щёки покраснели ещё больше, пусть даже такое происходило кучу раз и мне явно было нужно перестать смущаться таких обыденных вещей, но при виде Феликса, каким бы он не был: слегка помятым с утра после бессонной ночи, при полном параде и сверкающей улыбкой на устах, с полным беспорядком на голове или таким домашним как сейчас — с покрасневшими щеками и в бесформенной футболке, которого могу видеть только я, в моём сердце всё равно предательски приятно колет, а в глазах будто загораются звёздочки. Иногда мне казалось, что я просто тону в море из чувств к этому человеку, хотелось кричать о том, насколько сильно мне он дорог и как бы мне хотелось, чтобы такие моменты как, например, ныне происходящий, никогда не заканчивались.       Я трусь об его щеку своей и чувствую непривычные прикосновения предметов на щеках и усмехаюсь, после чего начинаю выцеловывать каждый миллиметр лица Феликса, который тут же начинает хихикать от щекотных ощущений и шепчет мне на ухо различные признания в любви, которые я также слышал множество раз, но при этом которые не утратили в себе ни грамма значимости, оставаясь всё такими же искренними и приносящими радость, счастье, причины жить.       Зарываясь в его волосы, спускаюсь чуть ниже и оставляя несколько поцелуев на шее и ключицах, возвращаюсь к его лицу и вижу на нём блаженную улыбку, и в который раз понимаю почему моё сердце так трепещет каждый раз видя её. Приближаюсь чуть ближе и невесомо касаюсь своими губами его, не углубляя поцелуй, отстраняюсь, чмокнув напоследок, после чего Ликс начинается смеяться и заграбастав меня в свои объятия, уткнувшись мне лицом в грудь, произносит такую уже привычную, но в тоже время родную, приносящую эйфорию фразу: «Я так сильно тебя люблю».

***

      Вечер заканчивается привычными заботами с домашней работой, попыток незаметно сфотографировать Феликса для своего блога, прогулки до дома своего парня, чтобы убедиться, что он дойдёт без происшествий, и в последствии всё-таки выложенным постом в Инстаграмме с улыбающимся, полностью в наклейках, парне с подписью «Люблю его настолько сильно, что даже количество сердечек на его щеках не способны выразить это».