Часть 58
14 мая 2025 г., 22:15
Они шли сквозь метель, смех Доминики растворялся в свисте ветра. Она толкнула Гарри плечом, продолжая поддразнивать:
— Ты даже в шторм ходишь так, будто планируешь захватить мир. Прямая спина, взгляд испепеляющий... Неужели нельзя иногда расслабиться?
Гарри внезапно остановился, развернул её к себе. Его руки скользнули под толстый слой её пальто, прижимая к груди так плотно, что через шерсть свитера она почувствовала ритм его сердца.
— Вот так, достаточно расслабленно? — прошептал он, и его губы коснулись ее виска.
Доминика замерла, цепенея от контраста: ледяные снежинки на щеках — и жар его дыхания на коже. Её пальцы вцепились в его куртку, словно боясь, что равновесие этого момента разрушится от одного неловкого движения.
— Ты дрожишь, — он провёл большим пальцем по её брови, сметая иней.
Доми— Это не от холода, — она выдавила улыбку, но голос подвёл, выдав ту самую уязвимость, которую она так прятала.
Гарри отстранился ровно настолько, чтобы поймать её взгляд. В его глазах, обычно таких собранных, бушевало что-то дикое, неконтролируемое.
— Знаешь, что я ненавижу больше всего? — его голос звучал хрипло. — Что ты заставляешь меня чувствовать себя подростком, который не знает, как правильно поцеловать девушку.
Сердце Доминики прыгнуло к горлу. Она ожидала насмешки, вызова — но не этой обнажённой искренности.
— Может, потому что ты целуешь не там? — сорвалось у неё, прежде чем мозг успел подключиться.
Тишина. Гарри приподнял бровь, уголок губ дрогнул.
— Это предложение?
Вместо ответа она встала на цыпочки, снег хрустнул под ботинками. Её губы едва коснулись уголка его рта — мимолётное прикосновение, испытание границ.
Гарри застонал, низко, почти неслышно, и этот звук обжёг её сильнее любого поцелуя. Его руки резко опустились ниже, приподняв её за талию, и вдруг она уже висела в воздухе, зажатая между ним и фонарным столбом.
— Ты играешь с огнём, — он прижал лоб к её лбу, дыхание спутанное. — Я не святой, Доминика.
Она обвила его шею, сбрасывая перчатки. Ледяные пальцы вцепились в его волосы.
— А я не прошу тебя им быть.
Их губы столкнулись в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было сражение — за каждый вздох, за каждый сантиметр близости. Доминика кусала его губу, он отвечал тем же, руки Гарри срывали пуговицы её пальто, чтобы ладонь прижалась к оголённой шее.
Внезапно грохот опрокинутого мусорного бака заставил их вздрогнуть. Из-за угла вывалилась группа подростков, громко споря о чём-то. Гарри резко прикрыл Доминику своим телом, спрятав её растрёпанную причёску и распахнутое пальто от чужих взглядов.
— Эй, любовники! Не замерзайте там! — кто-то крикнул, и смех растаял в метели.
Доминика, прижавшись лбом к его груди, вдруг начала трястись от смеха.
— Боже, мы как идиоты...
Гарри откинул голову назад, обнажая горло, по которому бежали капли растаявшего снега.
— Если это идиотизм, я готов сойти с ума.
Он снова поцеловал её, уже медленнее, глубже, словно пытаясь запечатлеть вкус. Когда они наконец разошлись, Доминика обнаружила, что её свитер съехал набок, а в сапоге набился снег. И ей было плевать.
— Твоя машина... — она пробормотала, облизывая распухшую губу. — Она же в двух кварталах.
— Знаю, — Гарри уже тащил её за руку, шагая так быстро, что ей пришлось бежать. — Поэтому перестань улыбаться, или я начну целовать тебя снова прямо последь улицы.
— Угрозы? — она догнала его, вцепившись в его пояс. — Мне нравится эта твоя новая тактика.
Когда они ввалились в подземную парковку, Гарри прижал её к холодному металлу двери внедорожника. Его руки дрожали, пока он искал ключи.
— Чёрт, Доминика... Ты точно...
Она вырвала ключи из его рук и бросила на асфальт.
— Замолчи. — Её голос звучал хрипло, пальцы расстёгивали его ремень с непривычной дрожью. — И перестань думать.
Он поймал её запястья, прижал над головой.
— Нет. — В его глазах горело что-то новое — не страсть, а яростная, почти болезненная нежность. — Ты не станешь очередным моим импульсивным решением.
Она замерла, чувствуя, как реальность накрывает волной. Машина. Полутьма. Его дыхание, смешанное с её. И этот взгляд...
— Тогда что ты предлагаешь? — прошептала она.
Гарри опустился на колени, поднял ключи, вложил ей в ладонь.
— Отвези меня домой. И позволь накормить ужином, который не сгорит, пока я буду целовать тебя на кухонном столе.
Доминика рассмеялась, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Это угроза или обещание?
Он открыл пассажирскую дверь, сделал театральный поклон.
— Начало новой войны. Но на этот раз — с капитуляцией только одной стороны.
Когда двигатель рыкнул, Доминика поймала его взгляд в зеркале заднего вида. И поняла — она уже проиграла. И это было самое сладкое поражение в её жизни.
