Безболезненный урок не имеет смысла.

Вода смыла с Доминики следы крови и слез, но не смогла снять тяжесть с души. Она надела чистую одежду, подаренную мамой Гарри — мягкий свитер, пахнущий домашним уютом, и свежие джинсы. Когда она вышла в палату, Гарри разговаривал с врачом. Через открытую дверь она видела, как его родители и Аннета о чем-то тихо беседуют в коридоре. Доминика глубоко вдохнула и шагнула к выходу. — Я... — её голос дрогнул, привлекая внимание семьи. — Я должна объяснить. Всё началось с того, что... Мама Гарри мягко перебила её: — Дорогая, всё уже позади. — Но если бы не я... — Врачи говорят, рана хоть и глубокая, но не опасная, — спокойно сказал отец Гарри. — Его выписывают сегодня. Аннета добавила с улыбкой: — С одним условием — вы оба едете к родителям. Хотя бы на неделю. Доминика растерянно посмотрела на них, затем обернулась в сторону палаты. Гарри, услышав последние слова, криво ухмыльнулся: — Готов поспорить, это мамин план. — И что? — мама Гарри скрестила руки на груди. — Кто-то должен следить, чтобы вы не сорвали швы в первый же день. Доминика хотела возразить, что не может так обременять их семью, но Гарри уже подошёл и взял её за руку: — Сдавайся. С этой женщиной не поспоришь. — Но... — Никаких "но", — он притянул её ближе. — Ты же хотела всё объяснить? Вот и объяснишь. За ужином. Мама Гарри одобрительно кивнула: — Как раз приготовила твой любимый пирог, сынок. Доминика почувствовала, как ком в горле постепенно рассасывается. Эти люди принимали её без упрёков, без требований покаяния. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — мама Гарри нежно поправила ей прядь волос. И когда они шли по больничному коридору — Гарри, слегка прихрамывая, Доминика, бережно поддерживающая его, а его семья, окружившая их заботой.