Память

«Заигрался ты в героя, Антон», — хочется сказать самому себе, когда по телу очередной волной крови растекаются неудачные попытки восстановить мнимую, ломкую справедливость. «Справедливость» переливается всеми цветами радуги, вертится, как флюгер, подстраиваясь под направление ветра. «Правильных» поступков не существует. Ничего не бывает абсолютно плохим или абсолютно хорошим. Есть только угроза жизни — слишком реальная, чтобы так просто от неё отмахиваться. «Студент из тебя тоже неубедительный выходит», — хочется сказать самому себе, когда очередной преподаватель, тяжело вздыхая, принимает стопку выполненных наспех долгов и нехотя проставляет неровные галочки напротив его имени. Антон знает: сдавать работы надо вовремя. Просто обстоятельства ему не позволяют. А так бы он, конечно, с радостью. «И друг такой себе», — когда Олежа врёт в лицо, что у него всё в порядке, и когда Антон не задаёт по этому поводу вопросов. Но с этим Антон мириться не станет. Он наклоняется ближе и не просит — требует: «Скажи мне правду». Антон пытается играть роль хорошего человека. Старается изо всех сил. Но получается из рук вон плохо. Олежа думает, что Антону нет дела: может, он в чём-то прав. Намерения никогда не равняются действиям. «Олежа — прекрасный друг». И убедительный актёр. Когда Антон ловит его взгляд — Олежа отворачивается, притворяясь, что это было случайно. Но когда Олежа полощет ему по губам поцелуем — Антон принимает правила игры. Они довольно просты: никому ни о чём не рассказывай и притворяйся, что ничего нет. Нет Дипломатора. Нет проблем с учёбой. Нет безразличия. И поцелуя — нет. Роль любовника даётся также плохо.. По правде: не даётся вообще. Он опаздывает, он забывает, он пропускает мимо ушей. Он игнорирует касания пальцами, заталкивает поглубже. Проговаривает заученным текстом: «Ты-мне-очень-дорог», сам не веря в происходящее. Олежа тоже не верит — уже не маленький. В один момент просит: «Пожалуйста, прекрати этот цирк». Антон прекращать не хочет, но знает, что нужно: ни к чему хорошему это не приведёт. Опасность дышит в спину и поджидает за каждым углом. Он знает: что-то должно случиться. Опасность дышит ему прямо в губы, когда Олежа в очередной раз не может сдержаться — но верит, что в тёмном переулке никто не увидит. Любая роль, за какую он ни возьмётся, даётся плохо. И вот: люди больше не верят его речам, преподаватели — пустым обещаниям, а Олежа… а Олежа видел его насквозь с самого начала. И всё равно был рядом. Ключевое слово — «был». «Очень неубедительно, дорогой Дипломатор», — гласит подкинутая на следующий день записка. К листу бумаги кривой лентой привязана газетная вырезка: «Траур на выпускном — студент выпал из окна во время вручения дипломов».