Сказка на ночь

      – Арсений Сергеевич, а Вы прочитаете нам сказку? – раздался тихий голосок в конце комнаты. Арсений обернулся на голос, продолжая подтыкать край одеяла, и взглянул на говорившего. Это был Димка – смышлёный и резвый мальчуган, умный, но неугомонный, когда дело касается игр.              – Вы хотите, чтобы я прочитал вам сказку? А сможете ли вы уснуть потом? – хитро прищурившись, спросил воспитатель. И дети хором затрещали, что обязательно уснут, пока будут слушать Арсения. – Тогда какую сказку вы бы хотели услышать? Про старика и рыбку? Или быть может про репку?              – Неет, эти сказки мы уже наизусть знаем. Арсений Сергеевич, давайте новую, – начала было Оксана, как все воспитанники разом подхватили и стали просить прочесть незнакомую сказку.              – Ту, что вам никто не читал… – Арсений сначала задумался, а потом встрепенулся и подошёл к кровати, на которой никто не спал, достал из под неё свою спортивную сумку, порыскал немного и откопал некую книжку. – Новое, так новое, – вздохнул Попов, открывая книгу и усаживаясь на кровать, – только все закрывают глазки, слушают молча и засыпают, всем понятно?              – Да! – ответили дети хором.              – Ганс Христиан Андерсен «Тень». «Вот уж где печёт солнце – так это в жарких странах! Люди загорают там до того, что кожа их становится цвета красного дерева, а в самых жарких…»              Детишки конечно и не планировали засыпать, кто-то ворочался, кто-то наблюдал за тенью, что отбрасывал воспитатель на стену, а кто-то просто думал о своём. Всё же были и те, кто внимательно слушал Арсения.              Группка малышей, что дружили, не разлей вода, внимали каждому слову воспитателя. Особенно обожала истории и сказки Оксана, она сама часто приходила в начале новой недели в садик, принося с собой несколько книжек, что может прочесть им взрослый во время тихого часа или после отбоя.              Серёжа, лежащий ближе всего к Арсению Сергеевичу, очень внимательно следил за тем, как глаза воспитателя бегают по строчкам, а голос то и дело постоянно набирает обороты, то замедляется. Он лёг так, чтобы только верхушка его головы вместе с глазами были видны из-за спинки кровати, поэтому он был похож на маленький островок с пальмочкой-хвостиком.              Дима же, самый умный из их компании, прочитавший много книжек в столь юном возрасте, всегда был рад услышать, как рассказывают ту или иную историю, несмотря на то, что он давно уже её читал, возможно, и не один раз. А слушать Арсения Сергеевича ему всегда нравилось – уж очень артистично рассказывал воспитатель, да так, что заслушиваешься и будто действительно попадаешь в сказку на место главного героя.              Арсений Попов – детский воспитатель в садике-пансионе, куда родители привозят своих детей в понедельник и забирают вечером в пятницу. Сейчас в его группе пятнадцать детей и нет второго воспитателя, поэтому каждый день Арсений Сергеевич выкладывается по полной, заботясь о детях, что стали ему такими родными. Он никогда не жаловался на свою судьбу, потому что его всё вполне устраивало в жизни. Ну разве что он редко видел свою вторую половинку, поэтому безумно скучал по ней в стенах детского садика.       

***

      Уличные фонари освещали дорогу, ведущую прямиком в садик-пансион, а по ней размеренным шагом шёл человек. Когда осталось дойти чуть меньше пятидесяти метров до ворот, мужчина свернул влево, уходя в лес, что плотным ореолом окружал садик, словно это были вовсе не деревья, а могучие воины, хранящие покой детей.              Пройдя дальше, мужчина стал приближаться к забору, идя уже не прямо, а наискосок, тем самым приближаясь к ограде и продвигаясь левее главного входа. Дойдя до забора, мужчина, приноровившись, схватился за верхние перекладины ограждения, подтянулся и оказался на верху, а затем с лёгкостью спрыгнул вниз внутрь садика.              Крадучись и ступая аккуратно, мужчина старался не попадаться под свет фонарей, что были установлены на территории пансиона. Однако с каждым шагом уверенность наполняла сердце парня, поэтому медленно, но верно он начинал ускоряться. Он прекрасно знал, куда ему идти и к какой двери, поэтому парень не то чтобы шёл, буквально летел к своей цели.              Дойдя до нужного входа, немедля, он дёрнул ручку на себя, и дверь отворилась при этом, даже не издав скрипа – явно хорошо смазана. Пройдя чуть вперёд по коридору, мужчина открыл ещё одну дверь, на этот раз аккуратно, стараясь не сильно шуметь, и прошёл дальше, оставив дверь чуть приоткрытой. Сняв с себя куртку, что хорошо согревала прохладной осенью, мужчина принялся ждать свою жертву, отчётливо слыша, как в комнате напротив Арсений Сергеевич читает детям сказку.       

***

      «– Будь спокоен! – сказал учёный. – Никто не будет знать, кто ты, собственно, есть! Вот моя рука! Даю тебе слово! А ведь слово – человек...       – Слово – тень! – вставила тень, ведь иначе она и не могла сказать….»              Поняв, что дети уже уснули, Арсений закрыл книжку, так и не дочитав историю, убрал обратно в сумку, доставая оттуда своё полотенце и спальные принадлежности. Он ещё раз осмотрел малышей: немного поправил подушку Серёже, ведь та норовила упасть с кровати; аккуратно снял очки с Димы, потому что тот опять уснул в них; натянул повыше пуховое одеяло на Оксаночку, ибо та спит бойко, поэтому периодически одеяло сползает. Довольный сонным царством, Арсений, выйдя из комнаты, направился в душевую.              Неожиданно тяжёлая рука легла на плечи воспитателя и с силой дёрнула на себя. Мужчина, что сидел в засаде наконец-то дождался своей жертвы. Прикрыв дверь, он медленно развернул Арсения к себе, прижимая того к стенке.              – Антон, – выдохнул Арс в такие желанные губы. – Ты меня напугал!              – Ничего не мог с собой поделать, Арсений Сергеевич. Я слишком скучал по Вам, – с ехидной улыбкой проговорил Антон.              – Не думал, что ты всё-таки рискнёшь при… – но Арсению не дали договорить, нагло закрыв рот настойчивым поцелуем, буквально пожирая пламенем страсти. Когда воздуха уже стало не хватать, Антон разочарованно отлип от таких манящих пухлых губ.              – Хочу тебя, до безумия, – тихий шёпот срывает крышу обоим. Арсений, хватая за руку любимого, открывает дверь, осторожно выглядывая в коридор, и когда понимает, что путь свободен, да никого и быть в столь поздний час уже не должно, выходит, утягивая Антона за собой. Они направляются в сторону душевых для воспитателей. Свет там не горит, а значит – никого и нет. Нащупывая выключатель, Попов зажигает свет только в раздевалке, а этого вполне хватит для того, чтобы создать интимную обстановку в душевой кабинке.              Мужчины буквально срывают одежду друг с друга, желая поскорее прикоснуться к сладкой коже. Антон, не церемонясь, стягивает рубашку с Арсения, моментально припадая губами к шее своего парня, выцеловывая, но при этом не оставляя красные узоры. Попытка спокойно снять футболку с Шастуна не увенчалась успехом, потому как её с треском порвали, сильно натянув.              – Прости, я не хотел, милый, – начал оправдываться Арс, но к его губам быстро приставили указательный палец, сладко прошипев.              – Плевать на неё, – также тихо шепча на ушко, Антон стал медленно спускаться, языком исследуя тело.              Сначала просто поигрывая с сосками, Антон ласкает любимого, затем же слегка прикусывая горошинки, руками он ползёт к джинсам, накрывая ладонью давно возбудившийся орган, тем самым вырывая гортанный стон у Арсения. Шастун покрывает поцелуями подтянутый живот, облизывая и играясь с пупком, продолжая сквозь ткань гладить член, цепляясь за ширинку, он медленно, желая потомить ещё больше, расстёгивает застёжку джинс. Проникает глубже под резинку боксёров, уже полностью обхватывая член Арсения, заставляя того извиваться от столь приятных ощущений.              – Тоша, пожалуйста, мне сложно сдерживаться, – стонет Попов, на что Антон, фыркнув, продолжает издеваться. Шастун решает идти до конца, поэтому сняв одежду Арсения и оставив его совершенно голым, он губами припадает к возбуждённой плоти, играясь и доводя до безумия.              В какой-то момент Арсений даже забывает, где они находятся, слишком увлёкшись ощущениями, он неожиданно вспоминает, каким нежным и аккуратным был Антон в их первый раз. По правде говоря, если бы не Шастун и его настойчивость, вряд ли они когда-нибудь начали встречаться. Только благодаря ему, сейчас они вместе и точно знают, что не смогут расстаться.              Возможно, парни никогда бы не встретились, но звёзды сошлись так, что деньги на карточке "Тройка" у Антона закончились именно в тот самый день, когда у Арсения в очереди громко в наушниках играла музыка. Антон не мог не отметить хороший вкус парня, сказав ему об этом, а затем, спеша скорее пополнить баланс карточки, бежал за красивым голубоглазым парнем, который мило улыбнулся ему на похвалу. Вбежав в самый последний момент в вагон поезда, Антон столкнулся нос к носу с Арсением, и так началась их крепкая дружба, а затем и не менее крепкая и искренняя любовь.              Антону было глубоко наплевать на разницу в возрасте в пять лет, что Арсений воспитатель в садике-интернате, что общество не принимает таких, как они, он был готов мириться со всеми трудностями, пока в своей руке он крепко держал ладонь любимого человека. Арсений долго не решался переступить ту грань, разделяющую их, но когда позволил себе и своему партнёру стать ближе, понял, что ни разу не ошибся в том, кому именно он доверился.              Тем временем, Арсений сладко стонет, периодически всё-таки прикрывая рот рукой, боясь привлечь внимание других неспящих воспитателей, если таковы найдутся. Антон же, заставляя Арса перевернуться, буквально припечатывает того к стенке, явно показывая своё дикое возбуждение, которое и так чувствуется сквозь джинсы, что стали уже до безумия тесными.              Однако расправившись с ненужной одеждой, Антон вытаскивает то, что так кстати с собой прихватил – смазку. Выдавив содержимое тюбика себе на пальцы, парень готовится приступить к разработке. Первый палец проходит туго, но все же легче, чем ожидалось. Всё-таки секса у них не было уже неделю, ведь из-за работы Попов буквально живёт в садике, и сильно тот не реагирует на неприятные ощущения.              – Ты играл с собой? – задаёт вопрос Антон, но его парень не может ответить, пытаясь отвернуться и скрыть стыд. Шастун лишь улыбается, продолжая движения.              Однако когда дело доходит до второго пальца, Арсений стремится потопить явный вскрик боли, даже стремится уйти от дискомфорта, дёргаясь и изворачиваясь.              – Прости, солнышко, потерпи немного, – ласково произносит Антон, кусая мочку уха, а затем, поцелуями спускаясь к лопаткам, начинает прикусывать нежную кожу. Два пальца входят глубже, практически выходят полностью и снова входят, стремясь найти ту самую точку. Наконец слышится явный стон наслаждения – Антон задел простату, не торопясь он продолжает дальше растягивать любимого, попутно добавляя и третий палец, выбивая стон за стоном из груди Арсения. Им обоим уже сложно остановиться, но удержаться от громких вскриков ещё сложнее – оба хотят большего и оба понимают, что им чертовски мало всего этого. Хотелось бы как дома: громко стонать, дико и глубоко проникать, не прерываясь втрахивать любимое тело в матрас, обильно кончая до чёртовых звёздочек в глазах и судорог в ногах.              – Тошаа, ах – пытается произнести Арсений имя любимого, но выходит больше как стон. – Я готов, милый… – попутно Арс старается нащупать вентиль, чтобы включить воду. Повернув нужную ручку, из душевого шланга полилась тёплая вода, намочив двоих влюблённых.              Прижимая к себе разгорячённое тело, Антон медленно приставляет свой член к дырочке и аккуратно проникает внутрь. Неприятные ощущения не доставляют Арсению никакого удовольствия, и Антон знает об этом, поэтому ждёт, когда его любимый привыкнет к наполненности, а только потом начинает двигаться, постепенно набирая темп. Вода стекает по телам обоих, делая ещё сексуальнее и притягательнее Арсения и его спину, усыпанную родинками. Шастун покрывает плечи своего парня поцелуями, правда, иногда прикусывая нежную кожу. Накрыв член Арсения, Антон водит рукой вверх-вниз, желая удовлетворить. Толчок за толчком начинают приносить кайф обоим, а резкий, но громкий стон Арсения даёт понять, что его парень явно движется в нужном направлении.              Антон берёт за подбородок парня и поворачивает к себе, требовательно целуя в губы, не отпуская и не желая останавливаться. В силу своего роста, Антон буквально кладёт на себя Арсения, придерживая рукой за грудь и заставляя того прогнуться в спине, и конечно же новый поток столь сладких стонов не заставляет себя ждать.              – Мм, глубже, Тош, – еле слышно молит Арс, покорно выгибаясь ещё сильнее, но эту просьбу не выполняют, а с хлюпающим звуком покидают его тело. – Ох, – расстроенный вздох разочарования.              Антон спускается и оседает на пол, облокачиваясь на стенку и приглашая продолжить в таком положении, на что Попов охотно соглашается. Оседлав бёдра Шастуна, Арсений тянется к манящим губам, одновременно насаживаясь на член парня. Углубив поцелуй, Антон умело топит громкий вскрик партнёра, после того, как резко опускает его на себя. Они оба понимают, что вряд ли смогут долго протянуть, ощущения становятся ярче, а оргазм всё ближе. Но в какой-то момент происходит дикое:              – Я прошу, Антон, – молит Арсений бляцким голосом, явно срывая все тормоза своего парня. Потому что Антон резко подхватывает за бёдра любимого и, заставляя обхватить себя ногами, укладывает на холодный пол, продолжая ритмичные движения, всё глубже и глубже вбиваясь в такое родное тело. Вода всё так же продолжает литься из душа, периодически заливая лицо Попова, но при этом и прибавляя его образу пикантности. Он уже громко стонет и тут становится абсолютно всё равно на то, услышит ли их кто-нибудь сейчас. Сейчас важно одно – обоим получить полное удовлетворение, и через некоторое количество страстных и сильных толчков, Антон кончает, продолжая двигаться по инерции и не желая разрывать контакт. Дотрагиваясь до члена любимого, за несколько плавных движений он доводит до бурного оргазма и Арсения.              Разгорячённые тела всё ещё лежат на полу. Тяжело дыша, Антон аккуратно выходит из тела и сладко целует искусанные губы.              – Видели бы тебя сейчас дети, – хитро улыбаясь, щуриться Шастун. – Готов поспорить, ты бы сгорел со стыда, застань они тебя в таком виде.              Приподнявшись на локтях, Арсений тянет, прерываясь и с отдышкой:              – Готов сгореть со стыда перед ними, если наш секс… всегда будет таким же крышесносным.              Взяв мочалку и добавив на неё геля, Антон спускается к парню, начиная с шеи и медленно намывая его тело и переходя на спину. Пена покрывает кожу в тех участках, где не так давно Шастун целовал и кусал, оставляя красные отметины. «Спасибо, что на шее таких не осталось», – думает Антон, – «пусть он и строит из себя героя, но он точно провалился бы сквозь землю перед детьми, если бы они заметили засос на его шее». Он ухмыляется и целует спину Арсения, прижимая того ближе.              – Ну что, понравилась сказка, Арсений Сергеевич?              – Антон Андреевич, а может быть, ещё одну прочтёте?