гроза над русью.

— Стрелецкая! Хватит ворон считать, делом лучше займись! — донесся до девушки злой голос ненавистной немки. Мария Геннадьевна снова приставала с ничерта к Варе, пытаясь сделать так чтобы она слушала её бред, видела что она чиркала на доске белым куском мелка и тыкала в учебнике. и конечно варе этого вообще ни видеть, ни слышать и даже голову поднимать на эту старую каргу желания не было. единственное что хотелось сделать в этот момент Стрелецкой это собрать учебники, пойти к ближайшей мусорке и выкинуть их вместе с сборниками по подготовке к экзаменам, которые в одиннадцатом классе высасывали столько, сколько никакие из работ за все годы обучения вместе взятые. Стрелецкая школу ненавидела всем сердцем: глупых учителей которые за серебряные сережки её едва не исключили из школы; за тупых горе одноклассников, которые дай бог в колледж поступят со справкой о недееспособности; за идиотскую систему и администрацию, которая готова дать тебе пизды за розовую подошву кроссовок, но если тебе стукнут по башке локтем так что тебя стошнит это дело благополучное замнут, скажут что спровоцировал все ты и что вообще ты никто и звать тебя никем. идиоты, одним словом. в этой школе друзей у нее было немного, но она не так и стремилась ими обзавестись. в конце концов, у неё есть друзья вне школы, и они куда интересней чем её одноклассники. — а не мне ли решать, слушать вас или ворон считать? Предмет я знаю на пять, и хоть вы завалите меня самостоятельными, зачетами и тестами я писать их на пять всегда буду, — встрепенулась девушка и нагло посмотрела на учительницу, — у меня средний балл по вашему предмету пять точка ноль. и это я еще не парилась над оценками. видно было, что учительницу смутил факт среднего балла у этой выскочки, поэтому она открыла рот и начала на весь кабинет невыносимо громко орать о том, что нынешнее поколение ни во что учителей не ставит, не уважает их вовсе и только умеет что высказывать свое недовольство. — замолчи, поганая девчонка! у тебя уважение хоть к старшему поколению имеется?! вы вообще в этой жизни хоть что нибудь умеете кроме как трындеть на задних партах и рава свои качать?! вы ноль! вы никто! — кричала немка в порыве гнева и ненависти, кажется, ко всем присутствующим, — вы идиоты! неучи! сидите на шее у богатых родителей которые вам все оплачивают! В ЭТОЙ ЖИЗНИ ВЫ НИКТО! И БУДЕТЕ НИКЕМ! звонок. варя показывает средний палец немке и молча выходит из класса, прекрасно зная что значение этого жеста она и в помине не знает. — вау, вот это ты смелая конечно! против машки! еще и фак ей показала! — вокруг девочки столпились одноклассники, создавая гул. — да что там, проще простого. она в любом случае не знает что это значит, так что вероятность того что я пойду к директору равна нулю. — ответила Стрелецкая непринужденно и идя к следующему кабинету, где у них должен был быть урок истории. учительница истории возлагала надежды на Варю огромные, надеясь что та и дальше будет выигрывать на районных, областных и региональных олимпиадах, принося престиж их школе. вот только Стрелецкой было поебать на надежды по поводу её будущего и на олимпиады. она писала их просто потому что не хотела присутствовать на уроках с гнусными учителями и такими же одноклассниками. хотела лишний раз решить сложную олимпиаду по истории 18-го века, чем просидеть сорок пять минут в классе в окружении придурков. — варенька, ты поднимаешь престиж нашей школы своими результатами! Ты делаешь очень большое дело, дорогая, — лепетала Екатерина Федоровна, кружась по кабинету с коробкой печенья и чашками с чаем, — ты такая умничка, не представляешь! Я так тобой горжусь! а вот Варе было плевать, что ей кто-то там гордится и кто-то там строит себе идеальные картинки по поводу её будущего. Стрелецкая упорно шла к своей цели, затыкая всем несогласным рты и напролом ломая стены. титаническая девушка. — Стрелецкая! Тебя к завучу! — сказал звонкий голос старосты и тут же по всему классу побежали напряженные и возбужденные шепотки, перерастающие в общий гул. "да что опять этим придуркам надо от меня, — со злобой подумала Варя, однако собрала вещи и, перекинув через плечо лямку рюкзака пошла к выходу, — видимо какая-то крыса рассказала что я немке показала средний палец. Но ведь она заслужила!". в белом кабинете с максимально убогой мебелью сидела их завуч — Нателла Георгиевна; одета она была как обычная офисная стерва, только вместо короткой стрижки у неё были золотистые локоны. "вот взять бы ножницы да отрезать эти кудри." — подумала Варя, садясь за стол и высоко вскинув голову. — значит так, — сказала завуч, хищно, словно добычу осматривая, смотря на девушку, — или ты прекращаешь свои выходки и нормально начинаешь учится, либо я тебя выгоняю со справкой и никакой вуз тебе не светит. — Нателла Георгиевна, а вы видели мой средний балл по всем предметам и за пробники? Я подскажу, — ехидно улыбаясь ответила Стрелецкая, — пять точка ноль. Я единственный претендент на золотую медаль в этой школе. Я единственная кто пишет все олимпиады на пять и я единственная кто ни разу не приходил на переписывание различных работ. И после этого вы мне говорите что я плохо учусь? У вас проблемы со зрением и слухом? У меня есть знакомый окулист и лор, они вам помогут. — СТРЕЛЕЦКАЯ! ТВОЕ ПОВЕДЕНИЕ У МЕНЯ УЖЕ ВОТ ТУТ СИДИТ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ, ЧТО ЛИ?! — да все я понимаю, прости господи, — все так же спокойно отвечала Варя, — меня ни разу не ловили ни на каких вписках. Так? Так. Я ни разу не вставала на учет. Было? Было, правильно. Ни один учитель не ответит вам положительно насчет моего хамства потому что его что? Правильно, его не было. Потому что я в первую очередь уважаю себя и свои нервы, чтобы лишний раз не тратить их на ссоры и конфликты. Я свободна. взяв портфель и открыв дверь резким движением, девушка вышла из кабинета, совершенно наплевав на мнение завуча по поводу её монолога и дальнейшей судьбы в этой школе. её тут ничего ровным счетом не держало, и был довольно большой соблазн свалить куда-то подальше оттуда в другое место, хотя она знала, что особо ничего не поменяется потому что везде одна и та же херня с уважением и приоритетом. в России по другому быть не может и не было никогда. — Варь, — обратилась к девочке одноклассница, — ты пойдешь сегодня к Гусевой? Там камерная туса будет, человек десять наверное. Бухича особого не будет, но у всех ашки будут. Пойдешь? На уроки забей, завтра можно прогулять. Стрелецкая, колеблясь с минуту, ответила что пойдет и тут же пожалела о том, что согласилась пойти на это, потому что на тусовке были люди, которое любое камерное мероприятие могли сорвать своими тупыми выходками, из-за которых мог приехать патруль и предоставить доступ к ментовке на целую ночь. а Варя уже имела проблемы с ментовкой один раз, когда гуляла ночью по Невскому с несовершеннолетней подружкой и они не успели добежать до нужного двора колодца. матери было плевать, она приехала быстро, не наорала, ничего не сказала и даже не посмотрела осуждающе на свою дочь. в конце концов, Ирина Александровна уважала себя, свои нервы и нервы дочери, поэтому лишний раз ебать мозги насчет того что "в ментовку попадешь еще раз пизды такой вломлю, что домой не войдешь". поэтому, после этого случая, они посмеялись в машине и поехали домой. Варя пообещала больше в такое не встревать и вообще быть аккуратней. вообще Варина мама была женщиной интеллигентной, весьма мудрой и доброй; с ней всегда можно было обсудить проблемы типа "мама, он бухает и про меня забывает, вот он мразь я страдаю по нему и плачу вторые сутки". и Ира всегда бы поддержала, успокоила, и, если надо было, плеснула бы в чай коньячку. как успокоительное. Стрелецкая маму ой как любила и уважала, была с ней чуть ли не лучшей подругой и спокойно могла сматериться в её присутствии. ира сама нередко так делала, когда какой-нибудь мудак переходил дорогу на красный и лез под самые колеса её новенького БМВ, которым она дорожила. отец девочки рано ушел и больше не возвращался; алименты только переводил и присылал дорогие подарки на праздники. самого папу Стрелецкая не видела с пяти или шести лет: когда девочка пошла в первый класс, отец уже жил с другой женщиной и тогда Ира подала на развод. суд рассмотрел все, квартиру поделили пополам, отцу разрешили видеться с ребенком и платить алименты по желанию. с девочкой мужчина не виделся даже по скайпу, считая малышку каким-то отголоском дальнего прошлого, которое стоило взять, зачеркнуть и забыть. навсегда. Варя не сильно папу и помнила: только по фотографиям могла понять, каким был её папа и как он была счастлив с ним. только вот счастье закончилось на том моменте, когда папа начал возвращаться домой через два-три дня, не отвечал на звонки и смс. а потом приходил с дорогими игрушками и играл со своей дочерью как ни в чем не бывало. и все опять становилось нормально, будто все так и должно быть. и Стас не уходил из дома, а даже если и уходил то чтобы работать и зарабатывать им на жизнь, игрушки для Вари и подарки для жены, а не вовсе спать с другими женщинами, которых он не любил совсем. /// — куда ты? — спросила мама Вари, смотря на внешний вид дочки и улыбаясь. — Гусева зовет на ночевку, там никого кроме Рины, Кати и меня никого не будет, — ответила девушка, подкрашивая губы и укладывая волосы в милом беспорядке, — ма, все будет хорошо. Я даже пижаму взяла и косметичку. А накрасилась я потому что у нас вечеринка и мы фоткаемся в стиле стерв. Ну, не буду же я в своей розовой пижамке и с медвежонком. Люблю тебя, я побежала! — девушка чмокнула в щеку маму и, взяв в руки маленькую сумочку выбежала на лестничную площадку, поправляя кудряшки. ровно через полчаса, закупившись сладкой и вредной едой, Варя стояла на пороге квартиры своей одноклассницы и настойчиво нажимала на звонок. даже сквозь плотно закрытую дверь были слышны громкие голоса, смех и музыка. любимые треки этой небольшой тусовки, члены которых не слушали моднявых на тот момент Моргенштерна, Трил Пила и Кизару, а например Алену Швец, Электрофорез и Пирокинезис, которые пользовались меньшей популярностью, но внушали больше надежды в новых звезд отечественной эстрады гитаристов и электроники. — опа, кто у нас тут? Проходи, не стесняйся, дорогуша, все тебя уже ждут! — открыла любезно дверь Гусева и впустила девушку, передавая пакет из её рук другому человеку и уже отправляя его на кухню, — ну что, дудку принесла? — да, и сигареты еще, — Стрелецкая достала из кармана пачку, — твои любимые, с вишней. — моя ты золотая! Моя ты сладкая киса! Иди сюда, обниму тебя! — Гусева полезла обниматься с Варей, чмокая её в щеку и видя в темноте коридора её довольную улыбку а-ля "дорогая, все это для тебя." пройдя в главную комнату, где был рассредоточен народ, Варя потянулась за стаканом чтобы плеснуть себе туда газировки; все ребята были в разных точках комнаты: кто сидел, кто у окна стоял и курил, кто-то вообще высовывались в окно и выдыхали дым сизым облаком изо рта в холод улицы и тусклый мрак от фонарей. многие тусовались на импровизированном танцполе, кивая в такт битов и выделывая незамысловатые танцевальные движения, вызывая весьма бурную реакцию всех участников танца. — все вместе! Через красные колючки, дети тянут ручки..! — кто-то выкрикнул из толпы и все как один мозг подхватили фразу и продолжили петь песню. выглядело это жутковато, словно все эти люди — секта, когда один говорит и все подхватывают. словно у них у всех мозги подключены к чему-то одному и мысль в их головы поступает одновременно, без сбоя и быстро. а ведь правда...вся её школа, кружки куда она ходит и люди которые её окружали были все как один, мыслили одинаково будто и даже порой казалось что говорит за них один и тот же человек, просто меняя вой голос на их. от этих несколько параноидальных мыслей Варе становилось не по себе и она ежилась, от одного только упоминания их в своем неокрепшем, юном мозгу. от этого ей казалось, что она чертов параноик. — Варь? Пойдем, покурим? — прозвучало из-за спины прямо на ухо Стрелецкой, которая задумчиво пила газировку из стаканчика. — а чего ты так, а, Ростик? Неужели закадрить меня решил, м, подлец? — в ответ засмеялась Варя, поворачиваясь к другу лицом и заглядывая в его святящиеся огоньками глаза, — пойдем. такие романтичные приглашения и жесты Варя получала не первый и не второй раз; все постоянно пытались пригласить её пить яблочный сидр, на свиданки по заброшкам и сомнительным тусовкам, но после таких вечеринок она мило посылала мальчика нахуй и говорила что "Зай, прости, но иди нахуй.". поток её поклонников от этого не уменьшался. они вышли на балкон, достали сигареты и, раскусив фильтр закурили. Ростик был одним из тех немногих ребят, с которыми девушка довольно хорошо и близко общалась. он не лез к ней с пошлыми намеками, отношения ни по пьяни ни в состоянии "трезвого стеклышка" не предлагал, покупал ей сигареты и и на уроки подсовывал букеты пионов. "Мы друзья, господи, отстаньте от нас уже.". но их отношения волновали всех и вся, и, судя по слухам, даже учителей, которые на выпускной в девятом классе в учительской делали ставки на то что предложит ли Ростя встречаться Варе. все, кто ставил на их пару пятьсот или даже косарь проиграли. дурилки. — какие планы на завтра? — да вот хочу прогуляться в центре где нибудь, — ответила Варя, выдыхая дым в холодный воздух улицы, — а у тебя? — не знаю. Набухаться энергетиками до потери сознания и реанимации? Прекрасный план, не правда ли, дорогая Бонни? — так и есть, мой милый Клайд,— улыбнулась на шутку мальчишки Стрелецкая и шутливо чмокнула его в щеку, оставляя там цвет от своего розового блеска. их в шутку называли Бонни и Клайд, потому что почти везде школе их можно было заметить весте: как они за руки держатся, как Варя кладет голову ему на плечо, как Ростислав чмокает её нежно в макушку и переплетает их пальцы. словом, как самая настоящая пара, как те самые Бонни и Клайд. ребят все вполне устраивало, им нравился такой расклад и свое положение. — Рость, — девушка потушила сигарету о перила, — меня из школы сегодня чуть не выгнали. Я немке фак показала. — Варь, а ты смелая до пизды, — ответил парень, приобнимая её, — я бы в жизни никогда не посмел. Ну разве что покрыть немку хуями и сказать что она мразь ей в лицо. Прости Господи конечно, но она заслужила это... парень окончить не успел, потому что крик "Блять, менты!" заставил всех бросится в рассыпную и прятаться. все дело было в том, что вечеринка была слишком громкой для соседей, было много мата и звуков битья стекла; соседка вызвала полицию, даже не заходя к ребятам и прося сделать тише. — бежим! — парень схватил девушку за руку и потянул её к черному ходу. Благо сумку Варя всегда носила с собой, боясь оставить где нибудь на тусовке. — через черный нас не увидят? — нет, бежим скорее! и они побежали, чертыхаясь еле слышно и громко пыхтя от быстрого бега. полиция между тем осматривала помещение на наличие каких-нибудь снюсов, снафов и наркоты, которая была частым гостем на подобных вечеринках. — вроде все... — ага... вдруг, ощутив общую слабость варя села на асфальт, положив руки на голову и будто пытаясь заткнуть все вокруг своим мычанием и невнятными фразами. от боли начала резко болеть голова, да так что она чудом не расходилась пополам. чувство было такое, будто кто-то прямо через кору прорывается одной рукой внутрь черепа и пытается вырвать части мозга. затылок словно давил на сосуды, касаясь их своей тяжелой костью и заставляя мозг рушится на куски внутри коробки. по щекам потекли слезы, рот открылся в немом крике и Варя упала на газон, морщась от боли и стоня. давно голова у неё так не болела; вместе с головой заболело все тело и началась ужасная судорога, которая сводила ноги, руки и туловище, заставляя езе сильнее плакать от боли. — варя? варь, ты чего? слышишь меня..? /// твердая земля. первое что почувствовала варя это твердая земля у себя под пятой точкой и спиной. да уж, такого мягкого приземления у неё давно не было. она про себя усмехнулась, огляделась по сторонам и к удивлению обнаружила то, что вокруг не палата, врачи и капельницы, как она ожидала, а темный зеленый лес, светлое небо над головой и раскидистая крона дуба, по которым лежала Стрелецкая. по её собственным ощущениям она ничего не сломала и уж тем более не вывернула, а осталась более менее цела и невредима. вот только какого дьявола у неё руки не в датчиках и иглах от капельницы, а в синих синяках и странных символах на пальцах. "почему это похоже на...руны? что-то из мифологии кажется..."— думала девушка, задумчиво осматривая руку и синеватые символы на пальцах. по каждому на фаланге, и ведь каждая закорючка что-то точно значила! вот бы только понять что...