Скучаю

— Никогда не думал, что среда самый поганый день недели? — развалившись на компьютерном кресле, разминая затёкшие пальцы, поинтересовался парень у друга, который, с не менее уставшим видом, в очередной раз перепроверял содержимое документации. — Смотрю, у тебя остались силы на бессмысленную болтовню, — не отрывая взгляда от напечатанного текста, произнёс брюнет, — Нам надо закончить всё до восьми, нужно поторопиться.       Эта рабочая неделя была безусловно напряжённой. С каждым днём начальство давило всё сильнее, отдел, что под руководством Сокджина, трудился непокладая рук, но мужчине казалось, что семь дней слишком короткий срок. А сегодня подошло время отчитываться о проделанной работе, поэтому они, оставшись наедине со своим секретарём, вдвоём подводили итоги. Клавиатура гулко стучала под изящными пальцами Чона, звуки, издаваемые ею, болезненно отзывались в головах обоих мужчин. Неприятный свет монитора вынуждал щуриться, из-за чего заболели и покраснели глаза, а за неудобным положением последовала боль в спине. Как бы блондин ни разминал уставшие конечности, они продолжали отзываться неприятными ощущениями. У Джина дела обстояли лишь чуть лучше, ведь он работал с бумагами, но тем не менее изображение перед глазами, в конце дня, уже немного плыло.       Допечатав последние предложения, секретарь наконец перевёл взгляд на брюнета. Сосредоточенный вид, ослабленная петля галстука, слегка растрёпанные волосы и очки в чёрной металлической оправе добавляли Сокджину сексуальности, что, собственно, подметил Чон. Оттолкнувшись ногой от пола, чем заставил кресло откатиться от рабочего стола, мужчина поднялся и, попутно немного распустив узел своего галстука, подошёл к старшему. Осторожно выдернув из его рук документы, блондин расположился на коленях Джина, толкнув его в грудь так, что тот оказался в полулежачем положении под нависшим над ним Хосоком, который так старательно двигал бёдрами, создавая трение между их пахами через ткань брюк. Ухватившись одной рукой за плечо брюнета, Чон положил левую руку мужчины на свои ягодицы, ведь сам он того не сделал бы, и, не сдерживаясь, застонал ему на ухо. Спустя минуту Сокджин всё же решил проявить благосклонность и расстегнул их брюки, захватив ладонью два, уже довольно изнывающих без внимания, члена. С первых же движений блондин, как всегда, пошло и громко простонал имя мужчины, что доставлял ему и себе всё такое же невероятное наслаждение, как это бывало и ранее. Когда же, наконец, Хосок последний раз толкнулся в руку старшего, и оба кончили, Джин тут же поднялся с дивана, судорожно принявшись мыть руки. — Это был последний раз, Хо, прости, — не оборачиваясь, сказал брюнет, пустым взглядом смотря на белую раковину, которую так отчаянно сжимал руками. — Согласен, я и сам хотел предложить. Дело в том, что у меня объявилась моя родственная душа, я хочу остепениться, — поправляя чуть взмокшие пряди, ответил Чон, слегка улыбаясь, наблюдая за бывшим любовником, — Это был прощальный секс.       Джин ничего не ответил. Они в тишине сохранили и отправили документы и, забрав свои вещи, разошлись. Сокджин добрался до квартиры в компании размышлений, что преследуют вот уже несколько лет, возможно, ещё со времён, когда он заканчивал второй курс. Он каждый день вспоминал тот их разговор, вновь прокручивал фразы, и тоска с новой силой накрывала его. Брюнет думал о возможности изменить всё ещё тогда, не поддаваться словам со стороны, а обговорить это вдвоём, но оба поспешили, сделали так как решили не совсем сами. Эта гремучая смесь тоски и сожалений разъедала мужчину изнутри. Единственное, что мотивировало его все эти годы — слова любимого, которые отпечатались на плече: Ты такой старательный, думаю, что многого добьёшься.       Стоило входной двери захлопнуться, как рабочий портфель выпал из рук рядом с сидящим на полу, беспомощно рыдающим, Джином. Он до сих пор влюблён в этого милого, вежливого парня, с его глазками-щёлочками и пухлыми губами, что так чудесно расплывались в улыбке. Сейчас, то что произошло, казалось ужасно абсурдным, только уже ничего не исправить, у них было время до конца учёбы, но Сокджин не воспользовался им, да и Чимин не проявлял подобного желания. Боль сковала всё тело, дышать становилось тяжелее с каждым вдохом, правда слёз уже не было. Внезапно что-то ёкнуло, будто в их первую встречу, когда оба ощутили насколько сильно может тянуть к кому-то. Но данное чувство другое, будто лёгкая, почти неощутимая, боль, ранее брюнет испытывал это, но, как и сейчас, абсолютно не понимал его природы.

***

      Идя по первому этажу компании, лениво осматриваясь, Джин искал свободное место за столиками, специально для работников, чтобы съесть завтрак, который пришлось взять с собой, из-за возможности опоздать. Продолжая бродить вдоль диванчиков, он вдруг остановился. На расстоянии примерно в четыре метра, спиной стоял парень, чей голос и профиль оказался до дрожи знаком. Как только тот обернулся, Ким увидел удивление на, ставшим ещё более прекрасном, лице Чимина. — Здравствуй, — всё, что смог вымолвить старший, неловко махнув рукой, почти не моргая, продолжая следить за любым движением парня.       Последовало такое же, но более уверенное, ответное приветствие, после чего Пака, из своего кабинета, подозвал солидный мужчина в годах. Брюнету осталось лишь проводить его взглядом, еле удерживая в трясущихся руках контейнер с едой. Оставшийся день он только и думал что об их неожиданной встречи, иногда отвлекаясь от этих мыслей на работу. Единственным, кто обратил внимание на странное поведение управляющего, был Хосок, но он, будучи хорошо знакомым с мужчиной и увидев Чимина в здании, логически предположил что в этот раз призрак прошлого оказался чересчур реален. Чон не стал трогать его, лишь молча занёс чай в послеобеденное время.       С того раза прошло больше недели, буря на душе чуть поутихла, осталась только лёгкая горечь от недосказанности. Ближе к концу рабочего дня, Сокджин предложил коллегам выпить по случаю хорошо прошедшей недели отчётов и кипы бумаг. И вот, он сидит за общим столом, еле заметно покачиваясь. Брюнет смутно помнил сколько выпил, но в данный момент его абсолютно не заботили такие вещи, и домой очень хотелось. Попытка встать из-за стола закончилась тем, что Ким потерял равновесие и вновь оказался на своём месте. Сидящий рядом Хо, заметил это и, перекинув руку управляющего себе через плечо, побрёл с ним до его квартиры. За весь путь старший не вымолвил ни слова, просто смотрел себе под ноги, чем заставил секретаря несколько заволноваться. Уже возле двери своей квартиры, Джин всё же дал волю эмоциям, ведь знал что блондин не унесёт это дальше лестничной площадки. Уткнувшись раскрасневшимся лицом в плечо коллеги, мужчина тихо заговорил о своих тревогах. Хосок абсолютно не удивился, ведь он поступал так несколько раз, но всё же, от обычного человеческого сочувствия, в горле у него встал ком. Приобняв Сокджина одной рукой, чуть похлопывая по спине, он преободряюще произнёс: — Вы истинные, Джин-а, рано или поздно судьба сведёт вас вновь.       Не удержавшись, брюнет всем телом прижался к парню, крепко обхватив руками вокруг плеч, слегка уткнувшись носом в светлые волосы. Когда-то Хосок очень умилялся с этой его черты, впрочем ничего не изменилось, правда их отношения уже совсем другие, да и Чона сейчас ждут дома. Разошлись они вновь молча, но теперь было намного легче. Этой ночью Сокджин впервые заснул спокойным сном.

***

      Выпал снег. Улицы преобразились. Все так и спешили насладиться коротким зимним временем, ощутить всю атмосферу холода в дуэте с весельем. Неторопливо шагая по парку, тихо очаровываясь маленькими детьми, что увлечённо веселились с родителями, мужчина поправил огромный тёплый шарф, пытаясь согреть покрасневший, от холода, нос. Тонкий слой снега приятно хрустел под ногами, Джин настолько увлёкся окружающей картиной, что не услышал приближающегося парня. Поскользнувшись, он настолько неожиданно ухватился за руку Кима, что ещё бы немного и старший бы вскрикнул. Посмотрев на нарушителя его спокойствия, брюнет неосознанно смутился. На него смотрели те самые глазки-щёлочки, которые он так отчаянно не мог забыть. Большая куртка, шапка, из-под которой торчали уже тёмные, почти чёрные, пряди, и шарф, обмотанный всего в один оборот, выглядели на Чимине так мило, что Сокджин еле сдержался, чтобы не прокомментировать это. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — всё же сказал старший, — Ты так бежал, что-то произошло? — Я подумал, что судьба даёт мне шанс поговорить с тобой, — краснея, далеко не от мороза, честно признался Пак.       Какое-то время парни тихо шли по тропинкам, явно пытаясь сформулировать то, что хотят сказать. Лишь когда оказались в малолюдной части парка, младший всё же спросил, не скучал ли Сокджин, на что тот тут же ответил: — Я никогда не хотел возобновить наши отношений.       Чимин почувствовал неуверенность в его голосе. Парня буквально распирало эмоциями и информацией, что так хочет донести до Джина. Тогда, пять лет назад, отец и старший брат пришли к нему и поставили перед самым тяжёлым выбором, по итогу которого он выбрал семью, а не любовь. Парню всегда пророчили светлое будущее, хорошие данные, прекрасная успеваемость, парень подавал действительно большие надежды, но с появлением Сокджина, стало тяжело совмещать учёбу и отношения. Это заметил отец. Он решил самостоятельно исправить это, отправился к брюнету, убедив в том, что он мешает его сыну состояться в жизни. Этим он сподвиг Джина подумать о том, что счастье его любимого гораздо важнее, чем самонадеянное желание остаться с ним до конца. Чимину потребовалось много времени, чтобы выяснить все подробности той истории, а сейчас он так хотел вернуть те отношения, чувства в которых не угасли до сих пор. — Можешь сказать то же самое, но мне в глаза? — уверено спросил Пак. — Нет, иначе ты узнаешь правду, — отвернувшись, дабы тот не увидел как глаза наполняются слезами, и как от волнения дрожат губы, произнёс брюнет.       Более младший ждать не смог. Накинувшись на мужчину с объятиями, да так что оба упали в снег, парень крепко обхватил его руками, непрерывно говоря о том как тосковал, как почти каждый вечер чувствовал что Джин тоже страдает, как сильно вырос он и его чувства, и насколько велико желание вернуть всё назад. Слушая эти, с трудом связанные, речи, Сокджин ощутил, что впервые ему стало спокойно. Разместив свою руку на спине младшего, Ким чуть приподнялся, чтобы видеть Чимина, и недолго думая, начал покрывать поцелуями холодные, от мороза, щёки брюнета, прижимая парня к себе сильнее. Оба так боялись останавливаться, казалось, стоит старшему прекратить эти короткие поцелуи, как всё станет также плохо и непонятно. Но когда Пак, щурясь от приятных прикосновений, припал к губам Джина, страх наконец исчез вместе с тоской, а на место им пришли старые, но не забытые, чувства.