собилие

***

Сколько себя помнил Ацуши, жизнь в приюте всегда была неправильной, не такой, как в книгах, не такой, как рассказывали, уже ушедшие, единственные, но хорошие воспитатели. Он не помнит свои ранние года, но лет в 9 блондин начал осознавать, насколько люди жестоки. Не все, но эта жестокость порождала жестокость. Воспитатели — надзиратели унижают старших, старшие — подростков, а подростки терпят, срываясь потом на самом младшем среди них, либо между собой. Самый страшный из надзирателей — директор приюта, человек, нет, монстр, как будто с алыми глазами, готовый убить любого взглядом, что таить, он убьёт тебя сразу, но есть странность, которую ребёнок приметил недавно, она заключалась в том, что директор приюта никогда не участвовал в разборках с детьми, если, конечно, тот настолько не провинился, что после ухода ребёнка в кабинет, его никто больше не видел, а если видел, то он был постоянно в состоянии транса. В 10 лет Накаджима оказался у него в кабинете. Он просто случайно оказался на кухне, на которой подростки устроили полнейший погром, и подставив беловолосого паренька, они сразу сбежали. Мальчик не осознавал, как воспитатели могли подумать, что маленький ребёнок сможет сотворить такое: поломанные шкафы, разбитая посуда и мебель. Он понял это лишь потом, но не тогда, когда его чуть не убили. Жизнь тогда не стала адом, Ацуши несколько дней пролежал на кровати, а после был осторожней, всего-то. Об соулмейтах блондин узнал от старших, были некоторые хорошие девушки, которые научили его читать и писать, а после начали рассказывать о таком понятии, как родственные души. — Знаешь, Ацуши-кун, — начала Мина, девушка, с карими глазами и русыми волосами, постоянно выющимися, но довольно милыми, она всегда гладила белые волосы мальчика, которые ее всегда привлекали, да что таить, внешность Накаджимы была поразительно особенной. Белые или седые короткие волосы, необыкновенные глаза, невинность во взгляде и милая улыбка. — Почти у всех людей есть родственная душа, это человек, с которым ты будешь всю жизнь и который будет любить тебя всегда. Когда младшему из них исполнится 14 лет, то они начинают связываться, ну... ладно, ты чувствуешь его боль, он — твою. Мой соулмейт старше меня и он очень аккуратен. За 2 года я получила пару ссадин на коленках, которые быстро зажили, ну и шрам, на бедре. Так вот, если твоя родственная душа получает травму, ты будешь чувствовать ее, но.. не так сильно чтоли..ох.- Девушка посмотрела на мальчика и мило улыбнулась. — Когда ты его найдешь и вы поцелуетесь, то боль не будет разделяться на двоих. Он будет тебя любить, Ацуши-кун, не переживай. Накаджима не знал, почему они водились с ним, если в приюте было достаточно детей, единственное, что он помнил, так это разговоры о его волосах, цвета недавно выпавшего снега и глазах, слияние которых солнце и фиалки, наверное это их и зацепило. Остальное он узнал из книг, в библиотеке, которая была довольно мала, но в ней было достаточно литературы. Конечно, там было больше информации, чем рассказывали девчонки, но ценной было довольно мало, лишь: " А есть те, которым не нужны отношения с соулмейтами, тогда связь можно разорвать: если при встрече с соулмейтом, вы полностью забудете о его существовании, будете игнорировать, то связь постепенно уйдёт, и эти люди будут свободны, но эти случаи довольно редки.» *Зачем это надо? Я не хочу терять своего соул.соулмо.свою родственную душу! Нужно быть послушным и тогда ему ничего не достанется. Да, а теперь спать! * Мальчик обнял свою серую, не особо мягкую подушку и заснул, с мыслями о том самом.

***

В 14 лет Ацуши наконец почувствовал соулмейта, точнее то, как тому влепили пощечину. Щека горела, но не так сильно, и Накаджима был рад, что тот у него есть. Пока он держался за свою немного покрасневшую щеку, к нему подошёл взбешённый воспитатель — ворона, мужчина, постоянно находивший всякие глупые побрекушки и забирающий их себе. Его так прозвали, наверное, все дети с приюта. Ворон подошёл к нему и схватил за локоть, ведя из комнаты в сторону кабинета директора. Ацуши не на шутку испугался, он ведь ничего не сделал, но вдруг так делают со всеми, у кого появился соулмейт? Или его хотят усыновить? Зайдя в кабинет, мальчишка остался наедине с директором, человеком хищным, и не любимым всеми.  — Явился. — мужчина медленно встал из-за стола, подходя к подростку, — пошли за мной. — Директор открыл дверь и они зашли в какой-то подвал. — Теперь… Блондин поднял свои выразительные глаза, и мужчина начал беситься, смотря в его очи, кошачьи от света, и.. Первый удар и мальчик отлетел в стену. — Тварь! Неблагодарный! Что, способность появилась и все? Да ты, ничтожество. - Он взял его за волосы и практически сравнял лицо Накаджимы со стеной. Захлебываясь в своих мыслях и крови, что так болезненно и неприятно появлялась во рту, пепельноволосый тихо, почти шепотом, совершенно неслышным голосом, спросил:» — кака.я с.способнос.ть» Он знал о этих способностях да, дети у которых находились эти штуки, сразу пропадали, может, они больше нравятся взрослым и их так быстро забирают? А потом думать он не смог. Удары, точно, его же пинают, да, становились вялыми, но сильный пинок в ребро, походу в уже сломанное, дал о себе знать. Слёзы покатились и директор хищно оскалился. — Знаю, у тебя, отброса, появился соулмейт? Смешно, уморительно! Я сделаю все, все, слышишь?! Чтобы он, он, ненавидел тебя! Он настолько сильно тебя возненавидит, что ты умрёшь от горя, но чтобы дожить хотя бы до с встречи с ним, постарайся не умереть сейчас. — Удары стали сильнее и дальше пустота. Лишь потом, очнувшись Ацуши тихо плакал, вырезающим, возле него найденным осколком, слово «прости» на руке. Надеясь, что его родственная душа увидит это послание. Так продолжалось три года. Накаджима уже забыл, как выглядит его постель, какая на вкус нормальная еда, и какие слова есть в мире, помимо обзывательств. Сломленный, полностью уничтоженный, он многое узнал. Его способность, тигр, хорошо помогала при побоях, лечила, будто зализывала раны, так по доброму, и успокаювающе. Но иногда она не приходила, лишь тогда, когда у его соулмейта тоже случались конфузы, она помогала его родственной душе. В то время как хозяин мучался от боли сломанных рук и ног. Она не заживляла шрамы, которые полностью облегали мертвенно-худое тело юноши, они были ужасными, как и он сам. Ничтожными. Ненужными. Он сбежал. Оглушил ворона, когда тот, кидая в него ломтик хлеба, решил тоже поиздеваться, но не рассчитал силенок и уже лежал возле тигра. Ацуши сорвал с себя оковы и убежал, далеко, пока ноги не отказали, пока он не упал, думая, что уже наступил его конец.

***

После встречи с Дазаем, Накаджима понял, всё изменится, он наконец-то перестанет видеть ночные кошмары, которые будут мучать его, наверное всю жизнь, и он просто станет собой и начнет жить. Когда парень встретил Акутагаву, он понял, что это его соулмейт. Посмотрев лишь ему в глаза, накаджима не видел ничего кроме тьмы, но пробежала какая-то искра.?.. Искра адской боли. Ногу тигра разорвало на части, он посмотрел на Рюноске, будто не веря, за что, зачем, а тот осел на землю, будто ошпаренный, с немым криком, хватаясь за ту же ногу, только свою, и шипя. В этот момент они оба посмотрели друг на друга в шоке, и Акутагава, с помощью нитей рассемона сбежал. Не так Ацуши хотел встретить своего соулмейта. Не так. Накаджима спрашивал у наставника о своем соулмейте, хотелось знать все, зачем, и почему. Когда Дазай ему всё рассказал, все стало понятно, а именно то, что Рюноске не отличается судьбой от паренька. Походу жизнь действительно знает кого выбирать тигру в напарники, а в частности, в соулмейты. Пепельноволосый юноша хотел поговорить со своей родственной душой, хотел чтобы боль больше не разделяла их двоих, чтобы они стали хотя бы друзьями. Но нет, все было по другому. Вскоре черный двойной дуэт появился на экране. Как же парнишка был рад этому, он наконец сможет подружиться с этим айсбергом! Но работать вместе было сложно. Акутагава иногда принимал удары на себя, будто случайно, знал, что регенерация тигра ему поможет первым, пока напарник будет сжимать зубы от боли. Рюноске не шел на контакт и отвергал его, единственные слова в его сторону были бранью, от которой вяли уши. Последней каплей стало не это, нет, Ацуши терпел, он всегда терпит, это даже не директор приюта, который каждый день приходит ему во снах и душит, душит и душит, пока тот не проснётся. тень прошлого всегда нависала над ним, и единственная надежда, в качестве соулмейта, пошла на дно. Зачем тогда он выжил? Последней каплей стало даже не атаки напарника, нет, а слова. — Хочешь знать, почему я так тебя ненавижу? Ты худший соулмейт. Спасибо за регенерацию, это единственное, что было полезным от тебя. Моя жизнь была адом, а ты превратил ее в бездну, где ад считается раем. Ты ничтожен, и как ты только смог получить благословение от Дазай-сана? Мы с тобой напарники лишь для него, если заговоришь со мной, будешь мёртв, и мне все равно, что скажет твой наставник. Сдохни в канаве, выродок. Накаджима, покинутый властником расемона, бесшумно скатился по близстоящей стене, закрывая глаза. Боль. Кажется она никогда не перестанет его преследовать. Слезы тихо капали с юношеских щек. Он ведь хотел извиниться, или извинений не хватит.?.. больно, очень. — Рюноске, стой. Стоять. — холодно-приказным тоном скомандовал Осаму, — Разговор есть. Акутагава невольно, но остановился. — Если вы о тигре, то прошу прощения, мне не о чем с вами разговаривать. — А раньше ты такого не говорил, жалко правда? Что же изменило твое решение? Или держать слово стало не твоим, м? Обладатель рассемона задумался. Верно. Он как-то говорил о том, что будет защищать своего соулмейта, а как же.

***

Акутагава никогда не думал, что у него будет родственная душа, не заслуживает, но хотелось, очень. И она объявилась, правда когда Рюноске было 17 лет, но тот был счастлив, даже пощёчина Дазая, за *полет в облаках во время тренировки* осталась в тени. Соулмейт тогда стукнулся головой, что ли, ведь лёгкое головокружение ударило в голову, но будто через пелену. Поток мыслей прервал невольный крик. Кто это кричал? Рюноске посмотрел на единственного здесь человека, помимо себя, но Дазай не кричал, а смотрел на парня испуганно и как-то странно. Голова закружилась и наставник еле словил падающего ученика. Кричал сам Акутагава. От боли. Не правильный день. Он должен был начаться не так, молодой пёс портовой мафии не должен был пускать слёзы из-за боли, которая как будто заживала сразу же. Он не должен был видеть на руке порез " прости», который моментально пропал. Он должен был ответить. Эти три года были полнейшим адом для его соулмейта, а в частности для Рюноске. Каждый день, каждый чертов день его родственную душу избивают, топят и режут. Он помнит те дни, когда находясь на то ли важном задании, собеседовании, или же дома, у него случался приступ. Все тело, ещё не забывшее недавней боли, начинало адски печь. Но если пёс портовой мафии получал только половину всего, то насколько было плохо его соулмейту? — Я спасу его... любой ценой. — А? Так, Акутагава-кун, слушай, — Осаму пошлятски улыбнулся. — после всей этой боли ты хочешь ему помочь? Зачем? Рюноске удивлённо вскидывает несуществующие брови. — Потому что он нуждается во мне.

***

— Держи. — Наставник Ацуши протянул нитям рассемона маленькую папку. — Ознакомься и сделай выводы. Я не хочу, чтобы мой ученик был в постоянной депрессии из-за тебя. Не откладывай на потом. он нуждается в тебе. До встречи. Осаму попрощался и, улыбаясь своим амурным намерениям, ушел, зная все наперёд.Нет, ты не прав. Домой Рюноске пришёл потерянным. В руках он сжимал ту самую папку, не открывшую ее до сих пор. Сев спокойно на диван, он открыл первую страницу. «Дело Накаджимы Ацуши **» Обычное дело в один лист, следом мужчина открыл конверт, в котором находилась записка *Проверь электронную почту*. Странно. Акутагава заглянул в телефон и увидел сообщение от Дазая, тот отправил его немного раньше, но не суть, в сообщении было несколько голосовых. В первом голосовом присутствовал голос бывшего наставника, который почти дословно рассказывает некоторые детали об своем нынешнем ученике. Но во втором был слышен голос заплаканного мальчишки, который рассказал о своем прошлом. О боли и страхах, о директоре, который говорил, что Ацуши никому не нужен, даже соулмейту, и это оказалось правдой. Третье голосовое начиналось со слов: " — Что-то важное? — Голос Накаджимы был немного обиженным. — Вы...не отпускаете телефон с момента...нашего разговора.» Дазай отклоняется от ответа и задаёт вопросы, интересующее, даже не самого наставника, а Акутагаву. " — Ацуши.. слушай.. что ты хочешь от Рюноске? — Голос Осаму стал более заинтересованным. — Я.. просто не понимаю. почему он меня ненавидит? Я виноват.. что из-за меня...у него.. все было плохо.. я хочу.. подружиться, хотя бы.» Дальше пёс портовой мафии уже не слушал. Нужно поговорить с тигром, и как можно скорее. Но на следующих совместных заданиях Накаджима не появлялся. Даже на работе. Кьека, недавно съехавшая от него, просто молча грустила, а в присутствии обладателя рассемона злилась. Он не знал, что случилось, а спрашивать бывшего наставника было неправильно, тот сам ничего не понимал. Ученик, не отвечающий на звонки, и на уговоры, очень беспокоили всех, без исключения. Первым решился Акутагава. Адрес соулмейта он знал, а теперь узнал в лицо входную дверь своей родственной души. Тихий стук. Ответа нет. Стук погромче. Нет ответа. Барабанная дробь по двери. Но никто не пришел (отсылочка)) — Тигр, это я. Разговор есть. Послышалось шуршание. — Я знаю, что ты там. Не откроешь — новую дверь будешь покупать сам. Со скрипом она открылась и Рюноске увидел его. Растрёпанный, с огромными синяками под глазами, в одной, чуть удлиненной, футболке, что не скрывала болезненную худобу парнишки. Его губы были искусаны до крови, а руки покрывали бинты, как и шею. — Косплеишь Дазай-сана, придурок? — Мужчина зашёл в комнату, под удивлённое мычание Накаджимы. — Тебе помочь утопиться? Ладно, не за этим пришел. Акутагава зашёл в первую комнату, что оказалась залом и сел на диван, жестом приказывая хозяину квартиры сесть рядом. — Т...так о чем ты...хотел поговорить? — Голос парня был до ужаса тихим, несуразным, сломленным и отчаянным. Так похож на ту вазу, с которой сравнивал Ацуши Дазай.

— Знаешь,

Рюноске, Накаджима, как... ммм..ваза, ценная и единственная, но очень хрупкая...но ваза это всего лишь оболочка верно? Важны цветы, находящиеся в ней, но какие растения смогут затмить несуразную серую вазу? У Ацуши сосуд граничит с содержимым. Как прекрасное, граничит с восхитительным. В приюте, завядшие цветы никто не поливал, а вазу все пытались разбить из-за ее красоты. Но мы склеили. Еле как, но склеили. А ты, именно ты, разрушил. Ты сломал вазу, так, что больше не склеишь, а цветы выбросил там, где никто искать не будет. Будь обходителен с вазой, и может она наконец сможет… — Сам как думаешь? Мне не нужна твоя задница на заданиях, но подумай о своих коллегах. Что за маскарад ты тут устроил? — Акутагава потянулся к бинту на левой руке Накаджимы, на что тот, не слишком догоняя, отпрыгнул. — Я...приболел...вот и не хожу на работу. кха...- Вымученный кашель показался бы настоящим, если не таким странным и неправильным, ложным. — Я хотел с тобой поговорить на счёт.. — телефон обладателя рассемона зазвенел, и тот явно был этому не рад. — Алло? Дазай-сан, вы не воврем… хорошо, понял. А тигр? Понял, скоро будем. — Мужчина раздражённо цокнул. — Собирайся, живее. Ограбление банка и нападение на сотрудников. Есть заложники. Тигр переварил информацию, но ничего не ответил. — Я не смогу сражаться… — Сможешь, Дазай-сан сам сказал об этом… так что быстрее. В скором времени они отправились на место происшествия. Небо потихоньку окутывала тьма, а солнце уходило, как и последний шанс Акутагавы. Он решил поговорить с ним на счёт всего. Извиниться? И чёрт, когда теперь этим заниматься? Нужно после всего захватить мальчишку с собой. Точно.

***

Ацуши шел измученный и никакой. Он вовсе забылся за эти 2 недели. Перестал есть, иногда попивая только воду, перестал ходить, лишь по нуждам и в душ. Хотя в ванной он был довольно редко. Он спал. страдал. Во сне все мучения были такими реальными и заслуженными. Он заслужил все это. Хотелось хоть как-то помочь соулмейту и Накаджима начал отделяться так, чтобы их боль не была на двоих. Парень не знает, произошло это или нет, но нож сам попал в ладони. Теперь все его руки красовались в порезах с надписью «прости», в больной агонии это было не разобрать, и не нужно. обиженный. На весь мир. На соулмейта и друзей. На Дазая, который зная все, легко улыбался и говорил, что все будет хорошо, который позвонил лишь раз за эти 2 недели и то по просьбе Куникиды. Но он не имеет права обижаться. Не заслужил. Боязнь собственной никчемности, что его просто выкинут за ненадабностью, загоняла его сильнее. А осознание того, что он влюбился — добила.

***

Возле банка он встретил коллег, ни разу не спросившие его о самочувствии, он не поздоровался даже. Хотелось сбежать. — В здании 50 человек, включая сотрудников. 3 эспера — нападавшие. Известны способности. У одного — создание из воздуха холодного оружия, у второго — приговор, он видит ошибки своего врага, и карает их. Третий. наиболее опасный. Его зовут Чженжен Акира, он может залезть в ваш разум и использовать это в вашем сознании. Акутагава и Ацуши, вы идете со входа. Мы идём с черного выхода. Их цель неясна, но точно не убийство заложников. Будьте осторожны. — закончив свою тираду, Дазай посмотрел на отвернувшегося от него Накаджиму, и грустно улыбнулся. Рюноске пошевелил блондина и они пошли. Никто даже не заметил его. Ничего не спросили. ненужный,заученным голосом шепчет он в голове. Я знаю.— соглашается тигр и его хозяин. На входе их никто не встретил. Находиться в компании Рюноске было тяжело, но пришлось. Главный хол — место явно богатое, — приметил пепельноволосый, и слишком яркое. — Тигр, предлагаю найти их и действовать по обстоятельствам. Можешь сражаться? — Акутагава спросил необдуманно. Видел же его состояние, Это сплошная обуза… что? зачем так говорить? Рюноске? зачем ты так о нем думаешь? — Да. — Отстраненно ответил он, смотря в пол. — Тихо. — звериное чутье, не появляющееся уже несколько недель внезапно проснулось. — Постарайся не покалечиться. Теперь обладатель рассемона услышал шаги. 2 эспера с азиатской внешностью. Один шел вприпрыжку и о чем-то разговаривал, будто не он сейчас грабит банк. — Ох, гости пришли! — Голубоволосый парень, лет 20 на вид, с пристальным, но беззаботным взглядом ехидно улыбнулся и неожиданно в воздухе появился маленький нож, который полетел в сторону Акутагавы, но тот его сразу же отбил. — Хорошая реакция. Это они? Мужчина, старше на вид, с каштановыми волосами, довольно мускулистый, показал что-то жестом. — Тогда отлично! Эй, парни, давайте сыграем в игру! Выиграете — мы сразу сдадимся! Нет — придется несладко. — улыбнулся голобуволосый мужчина. — Что за чушь? — Рюноске цыкнул. — Нетнетнет, игра проста! Вы лишь должны пройти свое наказание! Анчер! Накачанный мужчина пошел к двойному черному и сел на колени перед ними. Показывая что-то руками, он смотрел на настороженного юношу. — Так, тигрёнок на тебе, отлично. — Голубоволосый встал на против властника рассемона. — Тогда повеселимся! Сто клинов образовались вокруг Акутагавы, но кокон из рассемона отбил их. Первый удар темноволосого, но паренёк отпрыгнул, кидая в него меч, и образуя в руках пистолет, тот час спуская курок. Слишком лёгкие отбитые атаки не особо волновали Рюноске. Он смотрел на Ацуши, который сидел напротив Анчера, в той же позе. — Не бойся за него, при наказании Анчер не сможет убить его в реальности, а так же их охраняет защитная оболочка, так что все зависит от тигрёнка. — улыбнулся противник и снова начал атаковать. Тигр оказался в полнейшей темноте, а затем эта чернота сменилась белой пеленой. Напротив него сидел все тот же накачанный мужчина, смотря ему прямо в глаза. — Мы тут, чтобы узнать твои грехи, направить тебя на путь истинный. Не успел Накаджима опомниться, как вокруг него образовалась колона людей. Тёмные, как смоль силуэты были похожи друг на друга, за исключением одного. Его красные волосы, и голубые звериные глаза.директор. Парень быстро отполз от них, но чем дальше он отходил, тем ближе были они. — Ничтожество. Больно. — Отброс. Страшно. — Никому не нужная шавка. Правильно. Голоса доносились отовсюду. Они окружали его, будто хищники окружили свою жертву. Но среди них был тот, кого он не думал увидеть. Тигр. Животное медленно подступало к своему хозяину, явно не с добрыми намерениями. Сил нет. Желания отбиваться тоже. Нужно просто сдаться. Бросок. Из шеи фонтаном бьёт кровь. Тигр урчит, но явно не от удовольствия. В глазницах хищника боль и сожаление. Его заставили. — Предатель. — тихо шепчет Ацуши и нежно гладит мягкую шерсть. Слова о собственной никчемности, что застряли в голове, стали невыносимы. Они бьют по ушам, как бьёт кровь из его раны. — Тигр! Ацуши! Рюноске? Но его нигде нет. А нет, вот он. Стоит за тигром и улыбается. Верно, но.. и глаза Накаджимы расширяются. Он откидывает животного со всей силой и идёт к толпе из теней. Превращая руки в звериные лапы, он одним движением развеевывает силуэты, оставляя лишь нескольких. Дазай. Акутагава. Директор. Парень смотрит на них с презрением, и уничтожает их. Но принятие не приходит. Он должен был получить урок? Смешно! Ничего. Из глаз капают слезы из-за душевной и физической боли. — Испытание пройдено! а наказание... — Какое испытание?! Слишком легко было понять, что это все иллюзия. Ты стер мне память, и я думал, что это кошмар, поэтому ничего не сделал. Ты не тот, кто в праве решать, какое наказание за свою жизнь я понесу! Но тут крик Ацуши донёсся до всех. И в реальности и в подсознании. Все тело горит огнем, кожа плавится и вместе с ней одежда с бинтами. Через пару минут еле живое тело покидает боль и силы. Теперь все его тело заклеймили уродливые шрамы, с надписью «прости». Сражаться с этим отбросом было нелегко. Акутагава слишком натренирован для таких атак, а тот отлично уворачивался от нитей рассемона, не попадаясь. Это был бы бесконечный бой, если не брюнет, который, взглянув на тигра, увидел его окровавленную шею. — Что за… ты… — Мужчина сжал кулаки. — Ого, — голубоволосый грустно улыбнулся, смотря на противника. — На твоей шее нет того же. Точно. Акутагава схватился за шею. Только сейчас до него дошло, что они настолько отделились, что перестали разделять боль на двоих…это. Крик. Душераздирающий крик пронёсся по всему банку, если не городу. Они оба видели это. Оба видели тело, которое плавилось на глазах. — Битва окончена. — Мастер создания холодного оружия грустно улыбнулся. — Мы провалились. Накачанный мужчина открыл глаза, и жестом что-то показывая, отвернулся. — Он говорит, что тигр жив, мы отведем вас к заложникам, там уже все ваши. — Гарантия? — Рюноске подошёл к своему соулмейту и проверил пульс. — Мы ведь сдержали слово. Если тигр справится, мы сдаёмся. Вот и все, пошлите. 2 азиата пошли в сторону одного из залов, не дожидаясь двойного чёрного. Обладатель рассемона тихо звал Накаджиму, смотря на его, немного зажившую рану, и на шрамы, которые располагались на всем теле. Помимо надписных шрамов, там были и другие. Длинные, красивые и тонкие линии перерастали в широкие порезы. И так везде. Посмотрев и на свои руки, Рюноске грустно улыбнулся. Ничего. Там ничего й. Шея не болит. Ран нет. Это все? Почему его глаза еще закрыты? Он трясет его за плечи, и тот медленно открывает свои серые глаза. Что? Но юношу начинает трясти, и переворачиваясь на бок, его вырывает собственной кровью. — Все в порядке, если интересно. Ацуши встаёт и идёт вперёд, плетясь, как самый пьяный человек в мире. Рюноске, совершенно удрученный, поднимается и идёт следом, думая о том, как бы подхватить мальчишку, если тот упадёт. На входе в какое-то помещение их встречают те же 2 азиата, с совершенно непонятным выражением лица. Они тихо подзывают их к себе и открывают двухметровую, железную дверь, которая ведёт в уж слишком большую комнату для банка. Склад? Похоже. Но это не заботит двойной чёрный, ведь их дру. сотрудники валяются по разным углам комнат, в отключённом состоянии. Посреди комнаты стоит Дазай, а напротив — мужчина, с фиолетовыми волосами, в длинном черном пальто. Его выражение лица безумно и очень знакомое. Это тот Акира? С приходом двойного чёрного и своих помошников, тот улыбнулся и посмотрел на суицидального мужчину. — Ох, смотри, Осаму, а вот и твои ученики. Ох! — Явно наигранный тон перешёл в более серьезный. — Особенно тигр. Лицо Дазая исказилось. Ацуши? Что с ним?! Почему Акутагава не защитил?! Глаза мужчины стали чуть не красными. Он смотрел на Чженжена с явным намерением убить, растоптать, и все равно, что он дал обещание, он самолично убьет того, кто сделал это, вместе с этим уродом. — Эй, — Откликнул фиолетоволосый мужчина своих подопечных, — молодцы, но сорян. Глаза голубоволосого стали белыми, и явно под гипнозом он создал клинок в руке и направил его на… на Анчера? Миг, и накачанный мужчина лежит на полу, с дырой в груди. — Он будет только мешать, а теперь…- Акира зловеще улыбнулся.- Ты, Осаму, должен расплатиться за свои грехи! Клинки полетели в сторону Акутагавы и Ацуши. Отбивая их, Рюноске заметил, что они стали каким-то странными. Они явно быстрее и острее, так же зелёная слизь обрамляла их острые края. Что это? Яд? Накаджима уворачивался на удивление хорошо, но было сразу заметно, что даётся это ему нелегко. — Дазай-сан! — Крикнул обладатель рассемона. — Почему вы стоите?! Чженжен засмеялся. — Он не может и подойти ко мне. Хоть он и обнуляет способности, но парализующий яд никак не улетучится при его желании. Так что он будет наблюдать, как его ученики будут умирать, верно, Осаму? Ласковый тон выводил из себя. Но вывело из себя всех не это, а то, что на тигра налетела Йосано. Ее глаза были белыми, так же, как и у человека, недавно убившего Анчера. Значит, именно по глазам можно судить, под контролем они или нет. она наносит удар стоящему как столб парню, и тот, немного отлетев, подбегает и тигринной лапой укладывает ее в нокаут. Никакие мысли, что это его друг, не возникают. Надоело. — Зачем ты это делаешь? — Вдруг спрашивает Акутагава у их главного противника. Тот рассмеялся и посмотрел на парализованного напротив стоящего мужчину. — Причина есть, — Начал он. — а вы не знаете? Осаму как-то убил мою жену и 5-летнего сына. За что? Просто так. Я до сих пор помню этот день. Я пришел на нашу базу, именно там я прятался вместе со своей семьёй и друзьями. И все благодаря нашему Дазайчику! Когда я зашёл. ко мне подошёл мой сын. С ножом в животе. Он сказал лишь " Дазай.» и упал. Он умер на моих глазах! Все были убиты и лишь его беззаботная улыбка, улыбка ублюдка, который спрыгивал с окна не давала мне умереть. Месть. Вот что мне нужно. Но убить его это слишком просто, верно? И я начал искать. Искать все про него. И о чудо! У него появился ученик. Пёс портовой мафии! Но какая это месть, если наставник обращается с учеником так, что это хуже любой казни? Я ждал. Ждал. И снова новый ученик. Я следил за ними, так он в нем души не чает! Милый тигр, соулмейт впридачу, бывшего ученика Дазая. Вот он, если убить его, то Осаму будет страдать, так ведь? И видя твой гнев, только за его раны, я понимаю, что убить его, это цель моей жизни! Ошарашенный Акутагава, был походу единственный в таком состоянии. Обдумывая, он посмотрел на тигра и его. опустошенный взгляд серых глаз. — Так убей меня. — Ацуши начал идти к противнику. — Твой яд явно может онулировать способность, а если нет, не переживай, тигринная регенерация сейчас не поможет. Так что? Улыбка Чженжена сменилась на оскал. Не так. Это не должно было быть на подписание собственной смерти. Фиолетоволосый щелкает пальцами и глаза пепельноволосого приобретают белый оттенок. В его руках проявляется нож, с зелёной жидкостью, и он идёт.к Дазаю. — На самом деле, так легко было все подстроить. — Скучающим голосом говорит Акира, — Если какое-то нападение с эсперами, то все, детективное агенство, во главе с Дазаем и его ученичком, а потом они попались мне. — Он указывает на мёртвого накаченного мужчину, и парня, который сражался с Рюноске. — Способность Анчера контролировать сложно да и бессмысленно, он нужен был лишь для тигра.а вот с тем можно и понянькаться. Как же это все плачевно, да? Накаджима, уже подошедший к своему наставнику, направлял нож в его сторону. Опустошенный взгляд. — Вы же хотите умереть, Дазай-сан? — своим, родным голосом молвит Ацуши, слегка трясясь.- Я тоже. Акира смотрит безмолвно и с интересом. — Простите. — Нож впивается в плоть, оставляя после себя облегченность. — Я был плохим учеником и соулмейтом. Беззаботная улыбка его ученика.и теперь Накаджима лежит на земле с этим ножом в груди. - Ацуши! — в одночасье кричат Осаму и Акутагава. — Интересно, — Чженжен шипит, но сразу замолкает. Одним движением обладатель рассемона вырубает своего, уже надоевшего врага и мчится к своей родственной душе. Только сейчас оживший Осаму, спускается на колени, и нежно подхватывает мальчишку, прижимая его к себе. — Ты ведь хотел убить меня, да? Так почему ты сделал это с ним?! — Ярость Дазая, вот наверное то, что никто давно не видел. — Я же уже объяснил, или злость все мозги проела? Злой шатен поднимается, неся раненного, но ещё живого парня к Йосано. Она только открывает свои белые глаза, и одним движением Дазая они становятся прежнего цвета. В непонятках она вспоминает все, что произошло на этом складе, и быстро юзнув способность, лечит себя. — Пизда ему. — Ее голос так и веет злостью. — Стой. Займись Ацуши. — Он с неохотой кладет юношу на пол, и кивая Рюноске, они идут к их главному противнику, к тому кого они убьют моментально. — Теперь ты понимаешь, какого это, да, Осаму? — Грустный голос Акиры приводит Дазая в некое странное состояние. — Мне жаль. — Отвечает мужчина с каштановыми волосами, подходя к нему. — А мне нет. — Вокруг головы Чженчжена появляется пистолет. — Живи с этим. Выстрел. Тело их противника бездушно падает на пол и лица наставника с бывшим учеником искажает злость. Они смотрят на голубоволосого, который валяется без сознания, и на Акико, которая пытается вылечить Накаджиму. — Ну же, тигр, помоги своему хозяину… — Тихо шепчет она, леча рану на животе, попутно разматывая его оставшиеся соженные бинты. — Дазай... Женщина показывает на все его раны. От этого становится тошно. Страшно. Они оба подходят к нему, и так же присаживаются. — Прости. — Почти в унисон говорят они. — Хватит сопли жевать, выживет. но…

***

Он заслужил на все это. Ничтожество. Ацуши сидел один в непроглядной тьме, думая, что это конец. Уже ничего не болело и не заботило. Интерес к исходу битвы даже не волновал его. Плевать. Он плачет. За что? Осаму-сан души в нем не чаял? Что за бред?! Зачем он выжил там, в приюте, если здесь его преследуют лишь боль и страдание? Но он очнулся. Лежа на больничной койке в агентстве. Болело абсолютно все, хотелось вернуться в ту темноту и просто умереть. В палате никого не было, подключенный аппарат жизнедеятельности полетел в каком то направлении, он не хочет смотреть, как и на свое тело. Слезы снова капают на руки и юноша смотрит на них, его чуть не вырывает. Шрамы. Их слишком много. Они такие же ужасные как и он сам. Попытка встать проходит неуспешно, Накаджима чисто падает на пол возле своей, уже родной койки. На грохот прибегают почти все сотрудники. Дазай моментально поднимает мальчишку и кладет его снова на койку. Молчание. — Зачем. — Почти бесголоса спрашивает больной, смотря на свои руки. — А ты как думаешь? Мы все волновались. — Отвечает кто-то. Слишком звенит в ушах, чтобы разобрать. — Смешно. Если бы вас там не было, вас бы не заботило мое состояние, как тогда, когда я был дома. Жесткая пощечина от наставника заставляет встрепенуться. — Ты.. — Ушел прочь. — Перебивает Осаму ученик, прожигая того, взглядом серых глаз. — Я домой. Он снова встаёт, на этот раз более удачно, и облокачиваясь на койку, идёт в сторону двери. Ацуши снова забывается за эти несколько дней. Он не снимал бинты, и кажется, они прилипли или вросли в тело, но это его не заботило. Недавно заходившая Кьека была послана далеко и надолго, только не в грубой форме, но благодаря ей, у него появилось продовольствие. Хотя после того, как девчонка назвала его «Ацуши-семпай» в груди что-то сполохнуло, но ответив ей несвойственной ему грубостью, это чувство улетучилось. Тигр разрывал его тело и душу, не заживляя порезы, которые он ставит по кд на свободных местах. И то, этих мест практически нет. Хищник не лечит и это радует, хотя даже наяву он видит силуэт животного и у Накаджимы проскакивают старые воспоминания, из-за которых белые волосы становятся дыбом. Но на страх ему плевать. Он потерял смысл жизни и просто хочет исчезнуть. Отчуждённость. Это пугало всех. Все агентство стояло на ушах, Дазай успокаивал Кьеку, Рампо пожевывал какие-то невкусные конфеты, ему тоже было неяково, Куникида молча сжимал зубы и прожигал взглядом наставника ученика, у которого явные проблемы, ведь была причина, по который Ацуши чуть не послал Дазая? Но терзал больше всех себя Акутагава. Слова Осаму били с неимоверной болью. " Не пришел. Не отвечает. Наверное не дома, не знаю. Кьека недавно заходила, но… Ацуши был не особо вежлив с ней. Решай как быть, Рюноске» И он действительно не знал что делать, но теперь он стоит под знакомой дверью и, прислушиваясь, совершенно ничего не слышет. стук. стук стук стук. ничего. окей. Удар рассемоном и дверь вылетает. В нос ударил неприятный запах, поэтому чуть постояв, мужчина зашёл в квартиру. Отыскал он Ацуши в своей комнате. Она в том числе была хуже хозяина. В грязи и крови. Раскиданные вещи и упаковки с под воды и еды, на полу валялись лезвия и бинты, а сам Накаджима лежал на полу, возле футона, с отсутствием чувств. Нарушитель покоя этой квартиры сразу же подлетел к мальчишке, на что тот, просыпаясь, и даже не удивляясь, отмахнулся. — Зачем пришел? -... — Лучшая защита это нападение, так ведь? — Ты... чёртов сопляк! Что за хуйню ты тут устроил? Ты блять, знаешь как все волнуются? И если ты этого не замечаешь, то это твои проблемы, придурок! Сдохнуть захотел? Я тебе помогу! Решительными шагами мужчина подошёл к парню и схватил его за шиворот. — Ты совсем обнаглел? Хуевая из тебя жертва! Если хочешь умереть, так почему ты балуешься? Или хочешь сказать, что не заслуживаешь смерти? Что за чушь! Хочешь умереть — давай. Сейчас же! — Рюноске зло начал трясти своего соулмейта, смотря ему в глаза. — Тогда убей меня. — Улыбка Ацуши, совершенно не приносила радости. Она была неживой и разбитой. Обладатель рассемона влупил смачную пощёчину хозяину квартиры и взял за того подбородок. — Я хотел поговорить раньше! Я.. ненавидел твое существование, раньше, но потом я понял, что это необоснованно. Все время, пока ты был в приюте, я хотел помочь! Прости, что не ответил тогда. Ты не был в этом виноват. и все твои друзья волнуются. Кьека чувствует себя виноватой. Все навещали тебя, но ты этого не замечал. И все ждут, когда настоящий тигр вернётся. Они прощат прощения. Как и я. Закончив свою тираду, мужчина смотрит на юношу. Его выражение лица трудно разобрать. Его никак не разобрать. — Хорошо, тогда. — Рюноске осторожно наклоняется и прикасается своими губами к губам блондина, нежно целуя. Он подхватывает и немного прижимает к себе столь юное тело, и поцелуй длится ещё пару минут, но первым не выдерживает Ацуши. Он смотрит своими серыми глазами томно и немного неожиданно. — А… — Не скажу, что я люблю тебя до гроба или что-то в этом роде, но я не ненавижу тебя. И понял, что… мне.. ну.. не хватает твоей задницы на заданиях. — Акутагава отворачивается, скрывая некий румянец. — Ты мне тоже нравишься. — Накаджима обнимает своего соулмейта. — Прости меня. За все...я... — Тихо. не нужно. — Перебивает его тигр, прижимаясь крепче. — Я давно простил тебя. Шрамы до сих пор красуются на теле Накаджимы. Он ходит, в бинтах, похожий на Дазая и пытается забыть этот кошмар, отшучиваясь. Друзья помогают ему, как и его возлюбленный, к которому у блондина отдельное место в сердце. Акутагава любит его и это главное, а главнее, что цвет глаз тигра наконец изменился. Он снова радует всех взглядом желто — фиолетовых глаз. Улыбаясь искренне и счастливо.