Flower Crown

Блэк увлекся. Заигрался в хорошего доктора, в хранителя чужой тайны, в отменного лжеца. Стирать данные о не прошедших проверку тестах, отсылать в штаб фальшивые отчеты, отмалчиваться на командных собраниях – все это слишком быстро стало нормой, но ведь ничего страшного, если никто не пострадал? Блэк старается хотя-бы не лгать самому себе: ему нравится. Нравится быть защитником и чувствовать ответственность за чужую хрупкую жизнь, даже если эта жизнь не является человеческой – это еще не значит, что она оттого менее ценная. Еще ему нравится быть исследователем - инопланетное тело во многом схоже с человеческим, но некоторые особенности заставляют доктора установить одно простое правило: осмотр каждый раз, когда Тэнжи нужна “помощь”. Поначалу тот ворчит, раздевается в спешке, нехотя, но послушно укладывается на кровать и ждет, пока его просканируют с ног до головы. Ему каждый раз жарко и тяжело, он смотрит на увлеченного осмотром доктора, и едва сдерживается, чтобы не обхватить того щупальцами поперек спины, разорвать ненавистный скафандр и заставить прижаться к своему аномально-горячему телу. - У тебя странные понятия о прелюдии, док. Голос Тэнжи хрипит, и это сигнал для Блэка – затягивать дальше не стоит, а то его снова накроет бесконтрольной жаркой волной. Он блокирует дверь, раздевается, но касаться не спешит – зависает меж чужих широко разведенных ног и рассматривает с неподдельным интересом. - Оно похоже на цветок, - говорит он и ведет теплой ладонью по длинному пульсирующему отростку. Чужая плоть – гладкая и горячая, полуприкрытая маленькими складками кожи на самом кончике, и очень, очень чувствительная: от слабого прикосновения Тэнжи выгибается, ерзает на кровати и рвано выдыхает. Наконец дает себе волю - темно-оранжевые щупальца расползаются по человеческому телу и потираются везде, где только могут дотянуться. Блэк давно привык: это липкое скользящее ощущение не кажется неприятным, оно опутывает, касается всех самых чувствительных точек и чертовски заводит. Он нависает над своим инопланетным любовником, ловит его пьяный от желания взгляд и целует – требовательно и глубоко, собирая шипящие стоны, что рвутся из чужого горла, когда Блэк поддразнивает пальцами чувствительный кончик. Тэнжи в долгу не остается: обхватывает щупальцем член, оглаживает головку, ведет вверх-вниз, но не усердствует с ласками – ему еще нужно получить свое, и как можно скорее, ведь от горячечного возбуждения сознание начинает отключаться. Он плавится в руках доктора, легко поддается, когда его переворачивают на бок и прижимаются сзади – так они еще не пробовали. Блэк оглаживает чужое бедро, сжимает ягодицу и мягко надавливает пальцами на вход. Обычно в этом нет необходимости – тело пришельца гибкое и пластичное, не нуждающееся в подготовке, но Блэку хочется еще немного подразнить, продлить момент и довести до исступления ожиданием. Танжерин всхлипывает, когда в него проникают чужие пальцы – это не то, чего он ждет, но от движений внутри все равно горячо и приятно. Он весь шипит и вибрирует, прогибается в спине и выстанывает в подушку: - Пожалуйста, не изводи меня... Блэк усмехается – довел, заставил просить. Он оставляет легкий укус на чужой шее и заменяет свои пальцы членом, входит медленно и сразу до упора: внутри как всегда жарко и тесно – восхитительно. Тэнжи млеет, принимает легко и с удовольствием, расслабляется всем телом и шелестяще стонет в восхищении. Он откидывает голову назад, оголяя шею для поцелуев, и забывается в ощущениях от сильных рывков внутри себя. Блэк ускоряется почти сразу – самому уже не хватает выдержки, хочется лишь сжать до синяков чужое бедро и вбиваться быстро, рвано, не давая возможности нормально вдохнуть. Он подхватывает ногу Тэнжи под коленом, ведет наверх, прижимает к себе, полностью раскрывает и заставляет себя замедлиться, почти замереть, чтобы только его любовник снова взвился и заскулил от резко сбитого темпа – не хочется заканчивать все слишком быстро. Блэк почти выходит из податливого горячего тела, головка едва-едва касается входа - дразнит, но не дает желаемого. Вместо этого доктор ведет по открытой шее языком, выцеловывает медленно и бережно, а в ответ слышит: - Да что же творишь..! – хриплое, рычащее, почти злое. На этот раз пришелец действительно не в восторге – с ним играются слишком долго, хотя он безукоризненно следовал всем правилам, был идеальным образцом. В его затуманенном жаждой создании вспыхивает раздражение, щупальца тянутся к мучителю, несильно, но ощутимо бьют по спине и требовательно давят на поясницу, заставляя вновь войти на всю длину. Блэка заводит такая реакция, он наваливается на своего любовника, впечатывает лицом в подушку и возобновляет движения – резкие и глубокие, почти грубые, но столь желанные для них обоих. На этот раз замедляться или останавливаться он не планирует, лишь вбивается равномерно и с силой, довольно рычит в чужое плечо. Тэнжи же снова плавится: ему хорошо до невозможности, он горит, надсадно выстанывает непонятные слова и уже вслух просит еще, еще и еще... Он впервые кончает без стимуляции руками – просто от чужих жестких движений, сжатого до боли бедра и укуса на загривке, и Блэк кончает практически следом за ним. Восстанавливаются, как всегда, в молчании: пришелец зависает в послеоргазменной дымке, а доктор начинает думать – слишком много и слишком быстро. Почему он с каждым разом все больше увлекается процессом? Почему становится грубее и напористее? Почему ему так нравится контролировать, и когда он вообще в последний раз думал об этом исключительно в рамках помощи нуждающемуся? - Знаешь, ты мог бы делать это не только когда необходимо, - чужой вкрадчиво-довольный голос будто вторит его мыслям, - Если хочешь. Он хочет. Но пока не готов в этом признаться. *** Через пару дней на рутинный осмотр заходит Грин, отвечающий за кислородную систему, и жалуется: - Наш техник, ну, который Оранжевый, странно себя ведет. Блэк вскидывает бровь, изображая полное непонимание, но внутри у него все замирает – попался? - Два дня сидел у меня почти безвылазно, спрашивал, почему наши растения не цветут... Я говорю – виды модифицированы для максимальной выработки кислорода, они не должны цвести, а он на меня посмотрел так мрачно, будто я ему сказал, что мы все умрем. У доктора горят уши – он понимает, откуда такое странное поведение, но поверить не может, что из-за одной вскользь брошенной фразы Тэнжи так завелся. - А сегодня с утра пришел и забрал мои справочники по ботанике! – Грин все продолжает возмущаться, - Мне-то они, конечно, не нужны – все здесь, в голове, но ему оно зачем? Своей работы что-ли нет? Блэк выпроваживает разговорчивого коллегу как можно скорее – анализ крови взят, данные со сканера получены, свободен. Он заканчивает работу как положено, обновляет систему, составляет очередной фальшивый отчет и ждет, когда освещение корабля перейдет в ночной режим. Он входит в каюту Танжерина без разрешения, пользуясь картой экстренного доступа, и тут же спешит заблокировать дверь изнутри: Тэнжи сидит на кровати абсолютно голый, рассматривает себя и поглаживает, но это не ласка – на лице полное недоумение. Стена над кроватью усеяна рисунками цветов: поразительно точными копиями изображений из справочника, что лежит на полу. Блэк, пришедший отругать за нелепо-подозрительное поведение, теперь не может сдержать улыбку – неужели он и правда потратил столько времени и усилий просто чтобы понять смысл сказанной невзначай фразы? Доктор садится рядом, на уголок кровати, и сталкивается с растерянным взглядом. - Я не понимаю. Совсем ведь непохоже? Блэк едва удерживается от добродушного смешка, берет чистый лист бумаги и рисует: палочка, кружочек, треугольные лепестки. - Я думал о детских рисунках, примерно вот таких. Это как бы... Вид сверху? Объясняет он ужасно, но Тэнжи, пару раз пристально вглядевшись в чужие каракули, меняется в лице. Ему все еще непонятно, почему именно так рисуют человеческие дети, или почему Блэк рисует как ребенок, но сравнение и едва-заметное сходство кажутся очень милыми. - Как вы называете свой...? – доктор указывает на подобный цветку отросток и не может заставить себя выговорить слово “член”. - Это вектор. Главный вектор, если быть точнее. А эти, - Тэнжи бросает беглый взгляд на копошащиеся вокруг щупальца, - Побочные. - Они чувствительные? – Блэк не удерживает взыгравший научный интерес. - Не более, чем руки и ноги. Но они очень многофункциональные. Тэнжи ведет ладонью по всей длине вектора, прижимает его к своему животу, ловит заинтересованный взгляд и спрашивает совершенно искренне: - Тебе нравится? Блэк предательски краснеет от щемящей невинности в настолько неприличном вопросе, но не теряется: накрывает чужую руку своей, сжимает легонько, будоражит пальцем лепестки-складочки, срывая первый тихий стон. - Очень. Глядя на озарившееся неподдельным счастьем лицо, он впервые решает остаться на ночь.