Моменты в темноте

Роза чувствует его в дверном проеме, прежде чем открывает глаза и смотрит на него. Света из коридора едва хватает, чтобы обрисовать его долговязую фигуру. Но она знает, что он здесь, может чувствовать это, его присутствие, как темный огонь, пылающий его желанием не быть одиноким. Она ерзает в своей постели, отодвигается в сторону, ничего не говорит, но откидывает от край одеяла. Дверь распахивается, и он внезапно сбрасывает свою кожаную куртку. Роза чувствует, как матрас прогибается под его весом, когда он садится. Он снимает свои ботинки и носки. Девушка чувствует, как матрас снова дергается, когда он встает, и в темноте она слышит, как звякает пряжка ремня, как он расстегивает молнию на джинсах, как ткань с шорохом падает на пол, когда мужчина снимает джинсы и выходит из них. Она чувствует, как воздух движется за ее спиной, когда он сбрасывает свой джемпер и остается практически обнаженным, если не считать боксеров, защищающих его или ее скромность... В чем она никогда не была уверена. Он ничего не говорит ей, просто скользит под одеяло, а затем притягивает ее тело к себе, прижимая ее спину к своей груди, прижимая свои бедра к ее ягодицам, и держась за нее, словно он утонет, если отпустит ее. Он удивленно кряхтит, почувствовав сорочку с открытой спиной, которое она надела сегодня вечером, а простор его кожи щекочут его легкие волоски, когда он притягивает ее ближе, чем обычно, держит ее крепче, чем обычно. Она чувствует, как его огрубевшие пальцы скользят по ее животу в поисках тепла. И ее дыхание перехватывает, как всегда, когда он так близко к ней, когда он прикасается к ней так интимно. Желание наполняет ее тело, и она знает, что он должен чувствовать его запах, но он ничего не говорит, ничего не делает; просто держит ее. Больше этого никогда не бывает. Хотя он приходит к ней, и часто приходит к ней, он никогда не выходил за рамки этого, и каждую ночь она жаждет, чтобы он сделал этот шаг. Она сама боялась настаивать на этом, боялась, что, если она это сделает, он прекратит эти полуночные визиты, которых она так жаждет, эту близость, от которой он почти всегда скрывается при дневном свете. Он ищет утешения в ее теле, но не переходя границы. Это линия, которую он никогда не пересекает, и линия, которую она хотела бы стереть навсегда. Когда наступает утро, его больше нет. Как и всегда. Они никогда не говорят об этом, о тех моментах, когда он приходит к ней, и иногда она задается вопросом, не снится ли ей это. Она старается держать эту часть их отношений отдельно от всего остального, чтобы не позволить своим ночным мыслям вторгаться в ее дневную дружбу с этим странным и чужим человеком. Но она хочет его, и бывают моменты, когда он держит ее слишком близко или слишком сильно, или его губы касаются ее лба. Потом ей снится, как его губы касаются ее губ, или шепот в темноте и руки и тела ищут большего, чем им может быть позволено. Однажды ночью она устает от уловки и, готовясь ко сну, думает, что все будет по-другому. Она сделает это иначе. Некоторое время она лежит в темноте, а когда приближается время его появления, она отправляется на его поиски. Он прижался к консоли, регулируя один из множества рычагов или переключателей, борясь с самим собой пока не уступит и не пойдет к ней. Он всегда так делает в последнее время. - Идем спать, - мягко говорит она, и он удивленно смотрит на нее. Его взгляд скользит по прозрачной ткани платья, которое она надела сегодня, опускаясь к разрезу, начинающемуся от середины бедра, обратно к вырезу, который показывает больше, чем он привык видеть, к узким бретелям, которые не скрывают ее кремовых плеч и изящных рук. Одна рука тянется к его руке, и он вздрагивает, прежде чем она успевает коснуться его. - Роза, я… - он смотрит в сторону, на свои руки, куда угодно, только не на ее лицо. Куда угодно, только не на ее тело. - Каждую ночь, Доктор, каждую ночь ты оказываешься в моей постели. Почему бы тебе сразу не прийти? - мягко спрашивает она его.- Ты уже знаешь, что я не прогоню тебя. Он скрещивает руки на груди, кожа куртки скрипит при этом, и теперь мужчина действительно смотрит ей в глаза, недовольный тем, что она осмелилась говорить об этом, о том, что происходит между ними, о том, что он хочет скрыть от света. - Я этого не делаю, - резко говорит Доктор, и она знает, что он думает, что это положит конец ее словам. Нет. Она настоит на своем. - Что не делаешь? Оказываешься в итоге в моей кровати? Но это так. - Я не буду этого делать. Это… Мне это не нужно. Я не… - он смотрит в сторону, а когда смотрит на нее снова, то намеренно резко произносит слова. - Ты мне не нужна. Он словно ударил ее.. Роза старается не показывать обиду на лице и отводит взгляд от голубых глаз. - О, - говорит она, стараясь сохранять нейтральность, и сдерживает слезы разочарования, которые комом встают в ее горле. - О, - повторяет она снова, выплескивая свои чувства в одно слово. Роза отворачивается от него, ей кажется, что она слышит вздох, но она выходит из комнаты, прежде чем он успевает сказать ей что-нибудь еще. Этой ночью она запирает дверь своей спальни. Через несколько часов Доктор останавливается в коридоре перед ее дверью, нахмурившись, когда увидел, что дверь закрыта. Хотя, чего еще он ожидал? Она всегда оставляла его приоткрытым с того утра, следующего за его первым визитом в ее постель. Доктор знает, что его слова причинили ей боль. Они предназначались для того, чтобы причинить ей боль, чтобы она не привязалась к нему больше, чем уже есть. И он знает, что лгал, когда говорил их. Он действительно нуждается в ней, действительно нуждается в этих ночах с ней, когда он ищет утешения, прижимая ее теплое тело к своему собственному. Он нуждается в них все больше и больше, так как кошмары настигают его в дневные часы, и он борется, чтобы они не захватили его. Даже без необходимости много спать, она необходима ему, чтобы сдержать воспоминания. Ее присутствие борется с его демонами. Он ненавидит себя за эту слабость. Ненавидит, что не может без ее теплого тела в его объятиях и ее нежного принятие его избитого, ожесточенного, сломленного, в своей комнате каждую ночь. Это свобода, которую он позволил себе с того дня, как он открылся перед ней на Даунинг-стрит, 10, заявив, что он может спасти мир, но потеряет ее. Она сказала ему спасти мир, и она залезла вместе с ним в этот крошечный шкаф, крепко прижалась к нему и прошептала ему в темноте, что, если ей придется умереть, по крайней мере, это будет в его руках. Он не мог признаться, что, обнимая ее, он тоже чувствовал себя в безопасности, сдерживая всех монстров и получая некоторое подобие покоя. И желание снова обнять ее было настолько сильным, что он вторгся ночью в ее спальню и стал смотреть на нее. Роза тогда пошевелилась, повернулась к нему и ничего не сказала, но она поняла, в чем он нуждался, откинула одеяло и протянула ему руку, приглашая в свою постель. Когда он проскользнул рядом с ней, он почувствовал, как ее тело прижалось к нему, ее руки пытались найти его кожу под его джемпером, приблизиться к его джинсам. Ему пришлось отвернуть ее от себя и прижать спиной к своей груди, прежде чем она что-то неправильно поняла или, может быть, правильно. Но он не мог позволить себе довести это до конца. Он протягивает руку, чтобы повернуть ручку, обнаруживает, что она опускается, и понимает, что она заперла его, понимает, что заслуживает этого за слова, которые он ей сказал, за ложь, которая так легко слетела с его губ. Его рука поднимается, чтобы упереться в дверь, и тело вжимается в нее, ища беспорядочные эмоции с другой стороны, которые всегда были для него так ясны, суматоху разума, который отчетливо был Розой и не мог быть никем другим. Он чувствует отрицание в ее мыслях, когда она слышит, как дверная ручка пытается повернуться, ее отказ от него ясный, громкий и болезненный. Она больше не будет давать ему утешения, которое он ищет, потому что она не может этого вынести, она не может быть просто телом, которое он обнимает ночью. Она не может вынести того, что она ему не нужна. Он жаждет пойти к ней, сказать ей, что его слова были ложью, что он нуждается в ней больше, чем в чем-либо нуждался в своей жизни. Что в нем есть унылое и пустое место со времен Войны времени, которое она медленно заполняла своими яркими улыбками, теплотой своих прикосновений и самим своим присутствием в его жизни. Он знает, что она хочет его как мужчину, знает, что она считает его физически привлекательным, несмотря на его большие уши, нос и глупое старое лицо, а может быть, и из-за них. Когда он обнимает ее, то чувствует запах физических изменений в ней, феромоны, которые она выделяет ночью, когда их тела соприкасаются в темноте. Он может слышать биение ее сердца, чувствовать пульс на ее запястье, то, как ее тело напрягается при первом контакте, прежде чем расслабиться в его руках. Он знает, что ей трудно не действовать в соответствии со своими желаниями, он может чувствовать разочарование, когда она сдерживает себя. Она никогда не пыталась подтолкнуть его к физическому близости с той первой ночи, когда он оттолкнул ее руки от своего тела, никогда не пыталась сделать их ночи чем-то большим, чем он позволял. Она всегда давала ему именно то, что ему нужно, он привык к этому, безоговорочно ожидал этого. И теперь Доктор знает, что он был неразумным и глупым стариком, играл на ее чувствах, а затем разрушал их своей беспечностью. Он пятится от ее двери, зная, что потерял любое право на ее утешение. Он заслуживает кошмаров, которые придут, когда он закроет глаза... которые придут, даже если он их не закроет. Он сделал один шаг, два, три, четыре, пять от ее двери, когда слышит щелчок замка, дверь открывается, и мужчина оборачивается, чтобы увидеть ее стоящую в дверном проеме. На ее лице слезы, и он ругает себя за то, что заставил ее плакать. Она ничего ему не говорит, не смотрит ему в глаза, просто возвращается в комнату, стоит в стороне от дверного косяка и ждет, когда он войдет.