Монструозные проблемы

Смеркалось все раньше, осень давно вступила в свои права, а теперь дожимала последние теплые деньки. Зима близко… Даша поежилась, но внутренне хихикнула. Мем из страшного и навевающего тоску стал смешным. За спиной кто-то быстро прошел, тени двинулись в собственном танце, девушка вздрогнула теперь уже совершенно неподдельно. Волоски на всем теле встали дыбом, спина распрямилась, в животе похолодело. «Они снова здесь», – вползла вязкая мысль. Было совсем не поздно, наоборот, ранний вечер, самое оживленное время: людские реки, втекающие и вытекающие из дверей торговых центров, потоки машин, яркое освещение. Но в такие моменты Даше казалось, что она живет не в крупном промышленном центре, а в маленьком городке, воспетом в сотнях ужастиков. Толпы народу вроде как исчезали, никому не было до нее дела. Хотя, если подумать, еще неизвестно где ты чаще оказываешься один на один со своими кошмарами. И этот колючий холод, как будто внезапно плеснули водой в лицо… Неожиданно. Она просто отвыкла, расслабилась, забыла. Дарья уставилась на ярко-желтый фонарь, делая вид, что не замечает змеящихся теней. Нет. Не удержалась, посмотрела. Тетка как тетка – куртка на синтепоне, джинсы, кроссовки, но тени – не одна, много – извивались и скручивались в кольца. Отчетливо были видны присоски, топорщившиеся на этих, похожих на осьминожьи, щупальцах. Девушка вошла в подоспевший автобус на деревянных ногах. Дышала по недавно освоенной системе: шумный вдох через нос, четыре коротких выдоха через рот. Снова делала вид, что не видит насмешливых взглядов других пассажиров и окровавленной руки, что шарит по полу. Тела, к которому крепилась бы эта конечность, не было. Глаза закрывать было еще страшнее. Проверено. Она не могла пожаловаться на нападения монстров. Их не было. Просто после пары лет «тишины в эфире» погружаться в это снова было ужасно. Ничего не помогло. Ни занятия с психологом, ни полученное уже образование. – Что? Снова видения? О, милая, как же так, – мама поняла все по ее лицу. Запричитала, прижимая сжатые кулачки к груди. Стало еще тошнее. Слезы бессилия вскипели в глазах. Даша, почти ничего не видя, разделась, прошагала сломанным роботом в свою комнату, упала на сложенный пока еще диван. Она думала, что, если сама станет психологом, будет проще, понятнее и легче жить. Вот тебе и сюрприз от глюков. Не успели чернила просохнуть на новеньком дипломе, как они вернулись. А Даша в слезах и соплях валяется, вместо того, чтобы изучать вакансии и рассылать резюме. Работа по специальности сама себя не найдет. Ломить на заводе надоело. Понятно, что никто не ждет с распростертыми объятиями так называемого психолога без опыта работы. Ну хоть стажером, хоть в волонтерский проект вписаться, чтобы начать… Эти деловые размышления помогли прийти в себя, подняться, умыться и пройти на кухню. – Спокойно, мам, я справлюсь, – она ободряюще приобняла встревоженную Настасью Андреевну, – подумаешь, померещилось с устатку. – Да-да. Ты же теперь у меня специалист, – женщина кривовато улыбнулась, – суп будешь? Лучшее средство от ужасов. – Да? А некоторые утверждают, что если переесть на ночь, кошмары замучают, – дочь отзеркалила неуверенную улыбку, – налей немного, спасибо, вку… Ложка звякнула, суп некрасиво потек изо рта. Даша судорожно закашлялась, таращась куда-то в угол. Настасья Андреевна беспомощно застыла. Душевная болезнь единственного ребенка подкосила ее. Два года благостной тишины были счастьем – не видеть страха в дочкиных глазах, не вскакивать по ночам от тоскливого плача – много ли нужно матери. Она знала правила, выучила назубок, что прикасаться к ней сейчас нельзя: забьется в судорогах, считая, что это монстры наконец ее настигли. Господи, спаси и сохрани. Столько денег и усилий вложено, а все напрасно. Небольшая пауза была всего лишь передышкой. Нужно снова получить рецепт на те таблетки. – Дашенька, милая, посмотри на меня, – проговорила она потихоньку, как в детстве. И дочь услышала, послушно перевела взгляд на мать. Настасья Андреевна зажмурилась. – Ты понимаешь, мам, я, вроде как его знаю, – сказала Даша. – Кого? – глаза приоткрыть щелочкой. – Этого мальчика, – девушка кивнула в сторону углового шкафчика, которым мама так гордилась. Компактный, но вместительный, сделанный по собственным чертежам… Думать о призрачных видениях совершенно не хотелось, знать подробности тоже. В фильмах все это выглядит слегка пугающе, но по факту логично, а потом даже трогательно. Смотрела, смотрела Настасья все эти зарубежные картины про тех, кто видит незримое. Было бы неплохо применять на практике свои сверхспособности, деньги зарабатывать, как в «Медиуме». Но где кино, а где реальность! Дарья не стала развивать тему. Пересела немного по-другому, вяло доела остывший суп, так же вяло, загребая ногами, прошла в свою комнату и закрыла дверь. Настасья Андреевна вымыла посуду, поставила томиться фаршированные перцы, перебрала в задумчивости продукты – в общем, занималась тем, чем каждый вечер заняты миллионы женщин. Она косилась изредка в маленький телевизор, подвешенный над холодильником. И стойко игнорировала ощущение взгляда в спину и мелькающие невпопад тени. Даша тупо смотрела в экран компьютера, на список сайтов с вакансиями. А думала она, как ни странно, тоже о кинематографе, который воплощал в жизнь ее дикую реальность. Если еще углубиться, то она в данный момент собиралась с духом, чтобы обратиться с прямым вопросом к окровавленному пацану, который притащился за ней с кухни и кружил сейчас, как акула, суживающая круги перед броском. Возможно ли, чтобы совет из «Шестого чувства» оказался применим на практике? Мифы о призраках не могли появиться на пустом месте, так? Если допустить мысль, что это не бред воспаленного сознания, а некие способности видеть то, что недоступно другим, то нужно начинать брать власть в свои руки. Сколько можно отчаянно бояться и глушить себя транквилизаторами! – Я могу тебе помочь? – Даша решительно развернула крутящееся кресло и пристально уставилась на призрака или кто там это был. – Можешь, – спокойно ответил парнишка. Выглядел он лет на двенадцать. То ли джинсовый костюмчик устаревшего фасона, то ли смешная стрижка ежиком и рассеченная темная бровь застряли в памяти, но Даше стало казаться, что она его видела раньше. Даже расположение четырех рваных дыр с кровавыми потеками – симметрично, две справа на груди, две слева – что-то тревожно напоминали. – Говори. Я слушаю тебя, – девушка попыталась выдержать равнодушный тон, но голос предательски пискнул на последнем слове. – Я рад, что ты выучилась, Дарьял. Ты будешь оказывать профессиональную помощь – это прекрасно. И тому, что последние таблетки перестали действовать, я тоже рад. – Слова, построение фраз, настолько не вязались с обликом мальчишки, что звучали еще более дико, чем на самом деле. Но хуже всего было другое. Так ее называл только один человек… – Па-па? – заикнулась Дашка. – Сознания не теряй, – проворчал паренек взрослым голосом, – ты столько лет боролась сама с собой, что нервы должны стать, как канаты. – Они у меня на ниточки похожи, – возмутилась Даша, – что за странная логика! А на вопрос мой ты не ответил. Кто ты? – Твой отец. Не обращай внимания на внешний вид. Хотя, можешь порыться в альбоме фотографий и убедиться, что я это я. Помнишь про это? – он запустил палец в одну из несанкционированных дыр на джинсовой куртке. А Дашка вспомнила не к месту, что это называлось «варенка», и такой способ окраса джинсы снова вошел в моду. И дыр в одежде в годы отцовой юности никто не делал. Это были следы от тех штырей, что быстро и без мучений убили его. Несчастный случай на стройке, что ж, бывает. Только произошло это лет шесть назад. Так почему такой детский облик? Девушка и не заметила, как произошла подмена точки приложения беспокойства. Занятно, что многолетний страх и уверенность в своей ненормальности были сметены буквально за минуту шквалом новых ощущений и водопадом потусторонней информации. – Я не смогу называть тебя... – она запнулась на слове «папа», и в самом деле не в силах выдавить его. – Можно по имени – Димон, – легко согласился призрачный мальчишка, – мои проблемы мы обсудим после. Я посланник. От всех тех, кого ты видишь монстрами. Многие из них нуждаются в помощи психолога. Только не отказывайся сразу! – он замахал полупрозрачными руками. – Что? Я??? Психолог для нечисти??? – вскрикнула пораженная девушка и зажала рот руками. Мама сейчас перепугается и прибежит ее лечить. Накаркала. Настасья Андреевна робко поскреблась в дверь: – Даш, ты как? Снотворного дать? – Все отлично, мам, чайник поставь. Я сейчас, – громко произнесла Даша. А потом, снизив голос, обратилась к Димону. – А она точно не видит? Знаешь, мне иногда кажется, что мама так переживала за меня потому, что чувствовала свою вину. – Ну вот ты и начинаешь применять на практике полученные знания! – Димон воздел палец в назидательном жесте, – Настька всегда стремилась быть нормальнее нормальной. И убивалась, кто что скажет да подумает. А это значит что? Призрак испытующе уставился на девушку, задрав брови к самым волосам. – Что? – Ну не тормози! Лучшая защита – это нападение. Слыхала? Кто всех агрессивней наезжает на людей с отклонениями от нормы? – Димон азартно подлетел в воздух и совершил пируэт. – Те, кто сами не без греха, – медленно проговорила девушка. – Во-о-от! – Слушай, Димочка, если такой умный, то почему все еще призрак с проблемами самоидентификации? – уперла руку в бок Дарья. – Это ты мне объяснишь, специалист с дипломом! Знал бы прикуп, порхал бы в райских кущах, – призрак окончательно взлетел, присел на люстру. Тут снова нарисовался предмет их обсуждений, стукнул в дверь. – Заходи, ма. Женщина нерешительно вошла и с подозрением уставилась на дочь, которая выглядела оживленной и бодрой. – Смотри на люстру, – скомандовала Даша непривычно-уверенным голосом. И Настасья Андреевна подчинилась. Глаза ее расширились, с лица сбежали краски. – Значит, видишь, все-таки. А меня лечить колесами, от которых печень отваливается, выходит можно, – Даша пыталась разжечь в себе злость, но получалось плохо. Она вскочила и подхватила под локоть пошатнувшуюся мать, усадила рядом с собой. – Я вижу только темные силуэты, – прошелестела женщина, – я не хочу, я буду правильной, только не надо меня сдавать! – Мам, ты чо? Обалдела? Куда сдавать? Мы с тобой вместе упали с самосвала и тормозили головой, кажется. Эй, ты чаю заварила? Пойдем плюшки на ночь жрать, а? – теперь уже дочь успокаивала и пыталась неостроумно рассмешить маму, теребила, хихикала и пугалась блуждающего взгляда. – Два раза, Даш, два раза она меня в психушку укладывала, – Настасья Андреевна передернулась. – Кто? – Моя мать. Твоя бабка, которой ты, к счастью, не знала. – Ну все-все. Дай я тебя обниму, подую на вавку и все пройдет, – закурлыкала Даша, обняла, покачала, смешно подула в ухо. Стало уютно на душе и выступили слезы. Все так. Все повторяется и возвращается на круги свои. – Наська, а чо ты мне про мамашу свою ебанутую не рассказывала? – донесся сверху обиженный голос, разрушая тепло-сонный кокон, окутавший двух женщин. Мать и дочь подпрыгнули. Они совсем забыли о еще одном члене семьи. То есть… – Это кто? – нервно дернулась Настасья. – Ты не поверишь, мам. Это призрак нашего папки. – Дима? – тоненьким голосом всхлипнула Настасья и закатила глаза. – Ну ё-маё, Наська. Вечно ты в обморок сбежать пытаешься! Не притворяйся. Я же вижу, что подглядываешь. – Димон, прояви уважение к слабой женщине, – нахмурилась Дашка. Она похлопала маму по щеке, приложила пальцы к шее. Пульс бился ровно, сильно и без нервических подергиваний. Кажется, призрак был прав, Настасья Андреевна предпочитала прятаться от жизни. – Хорошо. Согласна. Была не права. Исправлюсь, – резко высказалась мать. Она прилегла, сцепила руки в замок на животе. – Ну вот. Женщины слабыми не бывают, доча. Это миф, – удовлетворенно вздохнул призрак. – Ты так и будешь теперь над душой висеть? – Настасья смотрела в потолок. – Я постараюсь не попадаться тебе на глаза, дорогая. – При жизни ты меня так не называл, Дим. – Дурак был, – легко сдался призрак. – Это точно ты? – Настасья села, вгляделась пристально в силуэт, раскачивающийся на люстре. – А ну слезай, паразит! Ты как ее двигаешь? Уронишь же! В каком году повесил ее, помнишь? – Дашке было три. Помню, ты что, мать! – Вот теперь верю, – удовлетворенно вздохнула Настасья Андреевна. Дашка только головой вертела, не пытаясь переварить новую информацию. Она было открыла рот, чтобы спросить, как так произошло, но звонок во входную дверь прервал всех. – У нас все дома, – хихикнула девушка. – А это, доча, твой первый клиент. Открывай и ничего не бойся, – протараторил призрак и сорвался с места. Даша открыла, чувствуя спиной поддержку мамы. Настасья Андреевна подпирала ее сзади, готовая ко всему. На площадке переминалась незнакомая женщина самой обычной наружности. Девушка судорожно сжала ручку двери. Чертовы щупальца рванули к ее ногам и, казалось, принюхались, приподнялись, но не пытались хватать и тащить. – Здрасте. Вы к кому? – выдавила Даша. – К вам. Если вы мисси Самедина, – уверенно сказала женщина. Она слегка улыбнулась, меж узких губ сверкнули острые зубы. – Заходите. Да, это моя фамилия. Но откуда вы знаете? – пролепетала девушка. – Посланники нашептали, что появилась мисси, владеющая языком духа, а может, и пристальным взглядом, – непринужденно объяснила посетительница. Она повесила на крючок снятую куртку, покосилась в ростовое зеркало. Даша тоже глянула туда. Содрогнулась, воровато отвела глаза. – Прошу в гостиную, – чопорно сказала она, – расскажите о вашей проблеме. Высоко вскинула голову, прошла вперед, а сама пыталась понять, что это было? В зеркале отражался клубок змей. И никакой тетки. – Аккуратнее, пожалуйста, – проворчала мама, – ламинат новый, а у вас слизь какая-то, дамочка. Контролируйте себя! – Так в этом-то все дело! – «дамочка» остановилась, заломила руки и принялась экспрессивно излагать свою историю. Все оказалось так же просто и сложно одновременно, как и в мире простых людей. Желание стать значимым в своих глазах, в глазах соплеменников, приводили иногда к плачевным результатам. Стресс, оказывается, действовал и на потусторонние сущности. – Понимаете, баронесса, я слабый лоа, призывают меня редко. А когда находится дело, то оно яйца выеденного не стоит! Я, кстати, люблю свежие птичьи яйца, – змеиный язык обмахнул пухлые губы, – семья ослабла, кровь разбавлена просто ужасно, края эти холодные меня пугают. Все плохо, – дамочка всхлипнула. Слизь потекла гуще, воздух в квартире сгустился, повеяло жарким, удушливым тропическим лесом. – Почему вы называете меня баронессой? – светским тоном осведомилась Дашка. – Но как же! Вопросы крови самые интересные. Как причудливо тасуется колода, не правда ли? – странно знакомые слова явились тем спусковым крючком, что запустил лавинообразный процесс осознания. – Минуту, – Даша подняла ладонь, потом закрыла глаза. Так-так-так. Барон Самеди, значит. Лоа, значит. С кого стрясти родословную? Фамилия, между прочим, была наследной по женской линии. Все свято блюли традицию сохранения ее при бракосочетании, давали дочерям. Свадьбы, случалось, расстраивались из-за этого – мама рассказывала такую семейную байку. – Значит, вы хотите пройти терапию? Думаете, что психологический тренинг поможет вам держать под контролем свои... мнэ-э... конечности, и функции родового духа выполнять качественней, так? – решительно поинтересовалась новоявленная баронесса, – мама, выйди на пять минут. Это щекотливый вопрос. Настасья гордо выплыла за дверь, дернув попутно за ногу призрака Димона. Дарья про себя истерически хихикнула, услышав позабытые нотки сварливой старой жены в мамином голосе. Она, кажется, пыталась припахать покойного папашу к уборке. Ну-ну. – Бриджит, да? Экзотично звучит в наших краях. Так вот, Бриджит, у меня есть идея. Сказкотерапия! – Даша неопределенно поводила в воздухе руками. – Что это? Моя жизнь и так сплошная страшная сказка, – жалобно скривилась лоа. – Это будет вам домашнее задание. Придумайте историю. Про неудачника! И чтобы герой в конце концов изменился и стал везунчиком. Вот. – Ишь ты! Прилетит к нам волшебник в голубом вертолете и все сделает, – скептически хмыкнула первая клиентка дипломированного психолога. – Да! Пусть волшебник! – Даша азартно подалась к Бриджит, – вы напишите, особо не раздумывая. И мы вместе проанализируем историю и разберемся в ваших трудностях. Вы не представляете, насколько это увлекательно! – Что ж, – Бриджит приподнялась на всех своих осьминожьих конечностях и двинулась на выход, – вы меня заинтриговали. Я сделаю это и сообщу о визите через посланника, – она величественно кивнула, глаза ее сияли воодушевлением. Даша рухнула в кресло только услышав щелчок замка входной двери. Ощущения были неописуемыми. Если только матерно. Вроде бы и усталость, как бывает после общения с непростым, тяжелым человеком. И в то же время легкость. Пузырьками шампанского вскипали азарт, интерес, облегчение и любопытство. – Ты знаешь, доча, а слизи-то за дамочкой сразу стало меньше тащиться, вот те крест, – с удивлением сказала мама. Она стояла в дверном проеме, разглядывая свою гостиную, как в первый раз. – С крестами поосторожнее, мам, – усмехнулась Даша, – мало ли как лоа к ним относятся. Семейный совет в Филях, то есть на кухне, состоялся сразу после визита тощего старика в потрепанном котелке и костюме гробовщика из старого фильма по сценарию Стивена Кинга. Своими круглыми черными очками он напугал даже призрачного Димона. Зато Дашку пробило на такой хамский тон, что она сама себе ужаснулась. Мама кусала губы и жалась в углу, папа, тьфу ты, призрак, тоже висел в углу под потолком. А психологиня отчитывала наглого старикашку с тросточкой слепого. Все он видел, и не только реальность, а черт знает что. – Если вы еще раз скажете, что над нами висит скала, я вашу трость сломаю! – Милочка, я могу и промолчать. Но тонны камней над вами никуда не денутся, – снисходительно пояснил посетитель, – вот если вы сделаете что-то практическое… И Дашка сделала. Она вихрем пронеслась в свою комнату, произвела там полный переворот за минуту и вылетела, помахивая дурацкими очочками. Оправа малинового цвета имитировала крылья бабочки, стразики сверкали, нежно-розовые стекла обещали сплошную радость. – Вот, – удовлетворенно выдохнула психологиня, – снимайте ваше черное безобразие и надевайте это. – Безобразие! Да знали бы вы, какой силы артефакт обозвали,– хмыкнул не пожелавший представиться тип. Но свои круглые окуляры снял. Даша прикинулась, что ее нисколько не поразили багровые глаза с мигающей, как сварка, молнией зрачка. И только дернула горлом, чтобы не заржать потом. Эта мумия сушеная, закованная в черную броню пальто и котелка, смотрелась в розовых «бабочках» просто потрясающе. – Гм. Какой интересный эффект, – пробормотал он, – благодарю, мисси Самедина. А тут неплохо. Дерево, – дополнил, глядя куда-то вверх. На круглый журнальный столик упал туго набитый чем-то угловатым бархатный мешочек. – Надо пересмотреть кодекс Ордена. О, Легба-Джи, как просто можно было бы менять векторы преломлений…, – бурча под нос, благодарный клиент удалился прямо сквозь двери. Семейство молча сидело на кухне, переваривая произошедшее. Между чашками-плошками высилась горка сверкающих камешков, подозрительно похожих на бриллианты. Глаза у всех, даже у Димона, были чумные. – Надо открывать контору где-нибудь, доча. Это невозможно жить будет, если они все потянутся в квартиру. Увольняйся с работы срочно. И я уволюсь, – с нескрываемым удовольствием сказала Настасья Андреевна, – секретаршей меня возьмешь? – А то! – подпрыгнула на табуретке баронесса. – Да-да, девочки. Я посоветуюсь со знающими сущностями. Офисный центр нам не подойдет. А вот старенькое такое, уединенное, с отдельным входом, – последние слова Димон пропыхтел с натугой. Женщины заинтересованно уставились на него. Полупрозрачный мальчишка старательно заталкивал зелененького головастика обратно в дупло дерева. Того, что было нарисовано на старой репродукции в серебристой рамке. – Упс, – он смутился и попытался заслонить спиной безобразие. Но зеленую сущность, сердито сверкающую рубиновыми глазками, все равно было видно. – Приходите завтра, – строго произнесла Настасья, – специалист по вашим чудовищным комплексам устал. Дашка заржала в голос. А через некоторое время в старом центре, над тяжелыми дверями практически заброшенного особнячка появилась скромная табличка: «Приемный пункт». Слова: «Сбор и утилизация ментального мусора, решение наследственных споров, воплощение в реальность. Быстро, конфиденциально, дорого» были видны только третьим глазом.