точка невозврата.

      — Я соскучился, Чон Хосок.              Ким Сокджин. Хосок бы не сказал, что это не было ожидаемо. Чон уже не пытается сопротивляться — знает, что бесполезно. Джин выше, больше и сильнее раз в десять; вероятность вырваться и уйти, точнее, убежать — практически нулевая. На удивление, руки обидчика ослабляют хватку и в итоге оказываются в карманах школьных брюк.              — И что это было? — спокойным тоном спрашивает Хо, всеми силами сдерживая свои настоящие эмоции.              — Дружеское приветствие, — ухмыляется Ким, наклоняясь ближе. — Я тут извиниться хотел.              «Он издевается? У него биполярное расстройство что ли? Что за милости с его стороны? Или же он решил, что ему дозволено поднимать руку на людей и после делать вид, что ничего не произошло. Что за идиот.» Вот парень и не сдержался:              — Что за игры? Тебе по приколу зажимать людей, душить и потом извиняться при следующей встрече? А ты подумай, как такие потом себя чувствуют, как их психика разрушается.              А собеседник все еще ухмыляется, даже не вслушиваясь и выдает саркастичное:              — Ой, ну виноват. С кем не бывает.              Полный абсурд. Он точно свихнулся.              — К слову, мне было невероятно скучно, пока тебя не было, — Джин вдруг строит расстроенное лицо, будто не видел своего «друга» целый месяц и сейчас действительно обиделся. Актер, ничего не скажешь. Хорошо отыгрывает свою роль, только вот Хосок не дурак — издалека чувствуется ложь.              — Я тебе клоуном не нанимался, — отрезает Чон.— Если это все, то мне пора в класс.              — А я смотрю, ты неплохо выглядишь — весь светишься. Небось, всю неделю со своим папочкой был, — саркастичный тон зашкаливал.              Парень не сразу понял, что речь о Намджуне. Конечно, их же видела вся школа, да еще и старший поцеловал того в лоб. Теперь и новая тема для сплетен появилась? Скорее, для травли, но только со стороны Джина. Ведь всем, кроме него, совершенно плевать на какого-то парня по имени Чон Хосок, который недавно перешел к ним в школу.              Хосок лишь на несколько секунд зависает, сжимая кулаки от того, что все выглядит не так, как должно на самом деле, а позже молча разворачивается и уходит. К великому счастью, никто его больше не задерживает. Он переходит на бег. Несётся, что есть мочи, чтобы поскорее почувствовать тот прилив адреналина, который не даст ему думать о плохих вещах. Именно поэтому Хосок обожал бег — лишняя разрядка для тела и мозга. В классе он почувствовал, как долгожданный эффект начал распирать его. Как сложно было нормализировать дыхание. Страшно уже не было, было скорее волнительно. Серьезно? Он думает, что обычными извинениями можно загладить вину? Тогда он и правда не умеет думать головой.              Не считая того небольшого инцидента в туалете, школьный день прошел достаточно неплохо: по мере возможности Хосок отчитывался перед Намджуном, рассказывал, какая обстановка царит вокруг. Но все же Чон планировал сказать старшему, что лучше ему не появлялся на пороге школы, да и близко с ней. Кто знал, что тот ненормальный Сокджин может сделать. Может, пустит слухи, и все, как собачки, подхватят? Или мало ли, сделает что-то с его хеном. Но брюнет не знал, как правильно выразиться: сказать это прямо, или же ходить кругами. Ведь первый вариант был не в его стиле. А может стоило бы рискнуть?              После всех занятий, когда уже начало вечереть, Намджун подъехал на школьную парковку на своем черном KIA Sorento 2020 года. Вышедший из школы Хосок сразу приметил знакомую машину и махающего Джуна. Улыбка непроизвольно показалась на его лице, но все же парень вспомнил, о чем должен поговорить со старшим, поэтому улыбка так же быстро и прошла. Сев в машину, парни направились на работу. У Хосока будто бы пропал дар речи и он не мог начать разговор, и затронуть тему, о которой размышлял в школе.              — Все нормально? — Намджун прервал нависшую тишину, беспокоясь за младшего.              — Хен… Не появляйся на пороге школы. — полушепетом произнес Чон. — Джину все равно, оберегаешь ты меня или нет. — Хосок еще вспомнил, как Джин назвал Кима «папочкой», и парень покрылся румянцем.              — Хосок, мы должны разобраться с ним. Ты не должен убегать от проблем, — обеспокоенно сказал старший. — Я же хочу помочь…              — Нет! — крикнул брюнет, давая верх эмоциям. — Я не хочу, чтобы ты вмешивался в это. Я сам должен во всем разобраться.              — Эй, я и правда не понимаю, что происходит. Поделись со мной, Хо.              — Ничего не произошло. Просто… — парень не спешил закончить предложение. — Просто не лезь в это.              Старшего это поразило: еще никогда Хосок не говорил с ним в таком тоне, и от этого стало не по себе. Однозначно что-то случилось, и почему брюнет не хочет делиться? После они не разговаривали, да и нечего было более добавить. Хосок, после такого рода твердости, начал винить себя, что высказался слишком резко, но как говорят: «Слово не воробей: вылетит — не споймаешь».              Рабочая смена ничем не отличалась: количество гостей желало лучшего, ведь была ночь понедельника. А каждый понедельник, как правило, люди высыпаются перед следующим рабочим днем. Никого в заведении это не расстраивало, ведь, как оказалось, практически у каждого был плохой день. Хосок тихонько сидел за рабочим столиком в самом углу, чтобы никто его не заметил. Ему не хотелось срываться еще на ком-то: пыл не усмирился с того момента с Джином. А Намджун сидел в своем кабинете и попивал виски. Сегодня можно пойти в разнос, ведь от него что-то активно утаивают, а до правды можно добраться только через Сокджина. Хосок не расколется так сразу, а тот богатенький идиот точно не умеет держать язык за зубами. Ничего, он решит эту проблему как можно скорее, несмотря ни на что.              Скорее всего, сегодня придется закрыться немного раньше, чем планировалось. Последний человек вышел в 2 часа ночи, а на часах было уже 3. Работники собрались в парочки, чтобы поболтать ни о чем, а Хосок продолжал сидеть в стороне. Сегодня даже Чимина не было, что его удивило. Парень достал телефон и набрал сообщение младшему, потому что немного переживал. За все это время Пак ничего не написал, да и даже селфи не выслал. Что-то тут было нечисто. Но через минуту Хосоку пришел ответ.              «Хен, я на свидании! Он просто прекрасен! Поддержи меня сердечками.

Твой Чимин.»

             Брюнет улыбнулся, и будто камень спал с его души, ведь с младшим все хорошо. Но каким ветром его занесло на свидание?       

***

             Обычный сеульский бар в районе Итэвона под названием «Burn». Чимин, собираясь с мыслями, вдохнул и выдохнул, прежде, чем войти. Сегодня должно пройти первое свидание с парнем, с которым они долгое время переписывались. Пак был готов прыгать на месте: в конце концов ему удалось пойти на свидание с симпатичным парнем. Это было очень волнительно, ведь рыжеволосый уже потерял хватку. Раньше его было не вытащить из клубов или же баров, но в один момент что-то щелкнуло у него в голове, и он перестал.              Работа не давала Чимину времени, которое он бы смог посвятить себе, но все же каким-то образом ему удалось договориться о выходном именно сегодня, потому что парень, с которым он встречался, мог только сегодня. Что же, Пак поспешил войти, приоткрывая двери и сразу оглядывая территорию бара: посетителей можно было пересчитать по пальцам. Но того, кто бы подошел под описание нужного человека не было.              — Бу! — кто-то схватил его за плечи, на что Чимин резко развернулся. — Добрый вечер. — рыжик сразу узнал его: это был именно он.              — Привет… Юнги. А ты тактичен, — он посмеялся, прикрывая рот ладонью.              — Только гад может опоздать на свидание с таким парнем, как ты, — внутри Чимина все заискрилось, и его слегка пухлые щечки покрылись румянцем. — Присядем?              Они выбрали самое тихое место, и заказали себе по одному напитку, совсем не желая напиваться до беспамятства. Первое свидание ведь должно быть приличным, правда? Они непрерывно разговаривали, узнавали друг друга лучше. Теплые чувства, которые разгорятся после этого свидания, засядут далеко внутри каждого. В три часа ночи, ни с того, ни с сего, телефон Чимин завибрировал. Он совсем забыл о Хосоке, они не общались уже пару дней. Все те дни голова Чимина была забита новым знакомым: кажется, Пак быстро проникся симпатией к собеседнику, и сам не заметил, как начал делиться своими секретами. А Юнги был не против, ему пришелся по душе рыжеволосый. Казалось, что они бы разговаривали целую вечность и еще чуть-чуть.              «Тонсэн, ты где пропал? — Хосок.»              — Прости, Юнги, это мой друг написал. Надо ответить, — смущенно улыбнулся тот и быстро напечатал ответ, выключая телефон.              — Что же это за друг? Кажется, вы очень близки— Юнги допивал свой второй коктейль, который он заказал какое-то время назад. Только вот он продолжал быть трезвым как стеклышко.              — Мы и правда близки. Не знаю, что бы делал без него, — заявляет рыжеволосый, расплываясь в еще бо́льшей улыбке. — Чон Хосок — мой лучший друг, прекрасный коллега и… моя опора.              После этого Юнги сменил тему, не желая ничего слышать о его приятеле. Снова этот Чон Хосок. Забавно, насколько же тесен этот мир.              Рыжеволосому была интересна тема музыки, поэтому Мин, подорвавшись с места, начал красноречиво распинаться о каждой детали, связанной с музыкой. От написания текстов до самого сведения песни. Мятноволосый рассказывал о неприятных моментах, связанных с этой сферой, а после, наоборот, о лучших. Как известно, не у всех все идет сладко, когда речь идет о хобби или же работе, и каждое направление имеет свои минусы.               Чимин был заинтересован, потому что его страстью было пение. С самых ранних лет он напевал колыбельные, которым учила его мама. Она отдавала его на всевозможные кружки, ведь ей было важно, чтобы ребенок занимался тем, что больше всего любит. Но лишь отцу было наплевать: его больше интересовала выпивка и поднятие руки на жену, которая его содержала. Семья их начала распадаться после первого выкидыша матери: отец впал в депрессию, так как он сильно хотел ребенка, и из-за горя начал выпивать. Но с каждым разом он делал это все чаще, и когда жена пыталась его отгородить от алкоголя — вместо благодарностей получала лишь агрессию и побои. Он не жалел своих сил, избивая ее. Эти плачевные события оставили огромный след на детской психике Чимина, и эти воспоминания аж до самой смерти родителей преследовали его. Каждый раз он был словно в аду, когда перед его глазами появлялись картины жестокости со стороны отца. Как будто каждый его кошмар прокручивался раз за разом, и было так больно и невыносимо. В возрасте шестнадцати лет, Пак на своей шкуре ощутил, что такое терять близких. Его мать не справилась с управлением. Было больно, невыносимо одиноко и противно от своей беспомощности в данной ситуации. По факту, он бы и не смог ничего сделать, будучи на тот момент ребенком или же взрослым. Но и принимать то, что родителей больше нет, оказалось, слишком тяжело. Тогда еще стоял вопрос, кто же возьмет опеку над парнем. Этим занялась его бабушка по маминой линии. Она была несказанно добра к парню, оберегала его от плохих эмоций и переживаний, продолжала оплачивать уроки вокала — дала Паку шанс на светлое будущее. Но все же что-то в этой истории пошло наперекосяк.       

***

             На девятнадцатый день рождения Чимина у бабушки начались проблемы со здоровьем, и она недолго смогла еще бороться за свою жизнь. Потеря еще одного человека оставила большой осадок в жизни парня. Он был сломлен, раздавлен, и совсем не знал, как ему жить дальше. Пак решился на не самый лучший свой шаг — пошел работать хостом в специальное заведение. Как же менеджер расхваливал его внешность, его ангельский голосок, который определенно завораживал каждого мужчину или же женщину, что посещали данное место. Эта работа приносила легкий, и в то же время большой доход, что радовало парня — теперь он съехал в однокомнатную квартиру в центре города и не отказывал себе ни в чем. Но, конечно же, он не забывал откладывать деньги на крайний случай.              Только вот успех такого бизнеса продлился недолго: полиция прикрыла это место через год. Снова неудача в жизни парня, что уже не казалось удивительным. И одним вечером, в поисках работы, Чимин наткнулся на одно предложение, которое вынуждало его согласиться, ведь его натура уже привыкла легко получать деньги. Он погрузился в мир эскорта: для работы в данной сфере было достаточно хорошо выглядеть и каждый раз натягивать маску заинтересованности в человеке, с которым ты договаривался о встрече. И Чимин понял, что пришло время что-то в себе изменить, чтобы забыть все, что связано с прошлым — он покрасил свои волосы в ярко-красный цвет и сделал себе операцию по уменьшению нижней челюсти, что подчеркнуло его новый образ.              В данной сфере парень задержался до двадцати одного года жизни. Чимин практически не ночевал у себя дома: он то устраивал недельные марафоны, состоящие из тусовок, то работал как не в себя — жажда денег манила его безвольную душу. Хоть он зачастую тратил деньги на всякие ненужные вещи, сберегать большую часть он не забывал — собирал, чтобы в один день улететь из этой страны. Вытащил его из той дыры именно Намджун, забрав работать к себе. Это закапывание себя в могилу надо было остановить. А именно потому, что у Джуна ярко выражен альтруизм, он не мог все так оставить. Пак всем сердцем ненавидел, когда в его личную жизнь кто-то пытался ворваться и что-то там поменять — в тот момент ему нравилось быть постоянно пьяным, вести беспорядочную половую жизнь, тусоваться до самого утра в клубах. Но Ким видел другую сторону: как плохо было красноволосому, когда он напивался до свинячего визга и блевал в туалете на протяжении нескольких часов, как на одной тусовке Чимин потерял сознание, а после чуть не задохнулся в собственной рвоте. Как парень по несколько дней лежал дома, горько плача в подушку из-за никчемности его жизни. И Намджуну удалось его вытащить из этой дыры, только с большим трудом. Сейчас Чимину двадцать два года, он счастлив, что его жизнь пошла в лучшую сторону. Он работает в любимом месте, у него есть друзья, которые помогут, и жизнь уже не кажется такой никчемной.       

***

             — Юнги, тебя не смущает, что мне двадцать два года? — Чимин неожиданно прервал рассказ Мина.              — Если бы это было так, я бы тебя давно заблокировал, — парень улыбнулся, показывая ряд ровных белых зубов, что не могло не радовать. Чимин был доволен.              На последующие сообщения Чимин не отвечал по понятным причинам. Однако, Хосок знал, что парень отдыхает с каким-то неизвестным, и он уже хотел узнать, кто же этот загадочный незнакомец. Но все же брюнет не был так уверен, можно ли тому парню доверять, что немного настораживало. Ему оставалось лишь теряться в догадках, пройдет ли все хорошо.              — Все по домам, — из своего кабинета вышел Намджун, осматривая каждого сотрудника. — Нет смысла тут сидеть.              И все поторопились в раздевалку. Один только Хосок не спешил: не хотел никому показывать своего тела, усыпанного шрамами. Ким подошел к нему, засматриваясь. Ему не было понятно, что сейчас творится в голове младшего, да и шанс узнать равнялся минус нулю. Отцовская ли это забота или что-то большее? Джун даже не хотел думать об этом, старался избавиться от подобного рода мыслей, иначе все бы пошло наперекосяк. Как дружеские взаимоотношения, так и рабочие.              А Хосок понимал, что они сильно сблизились за последнее время, и ему было противно от одной мысли о Намджуне как о парне. Может именно из-за этого он так вспылил тогда в машине? Но снова эту тему поднимать не хотелось. Просто хотелось вернуть все как было раньше, без намека на что-то большее. Хосок вдруг поднялся с места и решил все же пойти в раздевалку.              Вернувшись домой, парень, не доходя до спальной комнаты, упал на пол. Чувства, перемешанные в одну большую кашу, вырвались наружу: слезы полились ручьем, выливаясь в лужи на полу. Парень хотел крикнуть, а ком в горле так и стоял, не давая даже вдохнуть. Брюнет пытался понять, что с ним происходит в этот момент, но ответа не приходило. Пришел только новый поток слез, он плакал взахлеб. Внутренний демон начал сладко нашептывать об ужасных вещах вроде самоповреждения, ведь станет лучше. Должно стать, по крайней мере. Как бы Хосок не хотел поранить себя, тело напрочь отказывалось слушать хозяина. Он пролежал остаток ночи, захлебываясь в собственных слезах, не имея сил подняться и хотя бы переодеться в домашнюю одежду, дойти до кровати, чтобы тело на утро не ныло.       

***

             Юнги с Чимином просидели до пяти утра, когда бар уже усердно готовился к закрытию. Часы летели словно минуты — совершенно незаметно. То ли от выпивки, то ли от прекрасной компании и интересных разговоров. Говорить можно было обо всем и ни о чем сразу, не парясь, что о тебе подумают. С этим рыжим Юнги чувствовал комфорт и уют, будто они знакомы целую вечность и каждый день разговаривают, пьют кофе, либо что покрепче, обсуждают какие-то свои дела или глобальные проблемы, смеются с глупых историй, возникших в памяти совершенно внезапно, и пытаются насладиться атмосферой. А самое главное — друг другом. Да разве такое вообще существует? Звучит слишком приторно для этой грязной реальности, но, к счастью или к сожалению, это происходит наяву.              Улица встречает их легким морозом, а потемневшие высохшие листья продолжают кружить над землей, подхваченные ветром. Чимин начинает укутываться в шарф винного цвета, чтобы было теплее, а Юнги застегивает последние пуговицы своего длинного пальто оттенка графит, направляясь за старшим. Природа вдоль аллеи, кажется, уже готова к смене погоды: деревья остались без одежек, трава давно замерзла, а асфальт местами покрыт плотным слоем льда, на котором люди уже не раз падали. После нескольких минут молчания вновь возобновляются разговоры об увлечениях и о каких-то забавных ситуациях из жизни. Мин вдруг немного вздрагивает, когда рыжеволосый задевает своей рукой его ладонь, начиная лихорадочно извиняться и отводить взгляд. Выглядит он до жути милым и смущенным, что еще больше подливает масла в огонь. Юнги возвращает руку Пака и сплетает их пальцы, при этом делая вид, будто ничего не происходит, и все это время смотрит на дорогу впереди.              По своей же глупости Пак случайно поскальзывается на том самом льду под ногами, а Юнги вовремя ловит его за талию двумя руками. Чимину неловко; он снова краснеет, благодарит за помощь и пытается отвести взгляд, но Мин берет его за подбородок, не дает отвернуться, закрывает глаза и накрывает его губы своими, крепче прижимая рыжеволосого к себе. Становится невероятно сладко; щеки начинают гореть и сердце бешено колотиться, что выдает каждого с потрохами. Пак медленно ведет холодными руками вверх по плечам Юнги и аккуратно кладет их на щеки младшего. Языки сплетаются в страстном танце. Оба будто оголодали, а друг друга все еще мало. Хочется больше. Мятноволосый обхватывает своими большими ладонями крохотные ручки Пака и отрывается от него, давая обоим шанс передохнуть, отдышаться. Лбы соприкасаются, когда они вдруг открывают глаза и устремляют взгляды лишь вперед — друг на друга.              — У тебя руки ледяные, — шепчет Юнги, прикрывая веки, а Чимин лишь улыбается, потому что он никогда не любил носить перчатки, хотя пора бы уже, ведь на волосы мягко падают небольшие хлопья первого снега.