Я могу объяснить своё влечение к тебе

— Матушка, пожалуйста, ещё одну ложку, — уговаривал Мехмед, держа ложку с супом.— Где де вы возьмёте силы тогда? — Мехмед, хватит, я не хочу. — Вы съели пару ложек. Матушка, не будьте ребёнком. В ответ Мехмед получил лишь молчание и печальный взгляд. — Голова всё ещё болит? — мягко произносит Мехмед, оставляя суп на стол. — Боль в голове ничто по сравнению с болью в сердце. — Маиушка, все мы переживаем за повелителя. Но он жив. Он борется. И вы знаете, что если не будет сил у вас, то и у него их не будет. Ведь вы одно целое. — Мехмед! Я видела его бледное, бездыханнре тело. Сейчас я боюсь только за твоих братьев. Селим, Баязед, Джихангир... Мои маленькие шехзаде... Если бы я могла подняться, я бы лично задушила бы каждого, кто виновен в этом злодеянии,— из глаз рыжеволосой хлынули слёзы, а ком в горле стал гуще. Мехмед аккуратно положил свою руку на руку матери, с сочувствем похлопывая по ней. — Мама. Я обещаю вам. Если не приведи Аллах, повелитель действительно скончается, я ценой своей жизни защищу братьев и вас. Мустафа пообещал мне, что братья и вы останутся живы. Никого не казнят, матушка! В ответ Мехмед получил лишь нервный смех. — Мехмед, сынок, почему ты такой наивный? Ты омега. В тебе угрозы не видят. Но твои братья... Никто их не пощадит, ты слышишь?! Мустафа может и не посмеет отдать приказ о казни, а его мамочка Махидевран?! А?! Щёки Мехмеда налились краской от возмущения. Но постепенно он стал вдумываться, и понял — действительно. Махидевран может представлять угрозу. Но против воли сына-повелителя она пойти не сможет. Омега полнялся и вышел из покоев. Проходя по гарему, он встретился взглядом с Махидевран. Без своей гадючьей улыбки она сама на себя не похожа. * * * — Знаешь, Айше,— начал Мехмед, глядя в окно, — до меня только сейчас доходит, насколько серьёзна ситуация. — О чём вы, шехзаде? — О том, что будет, когда меня не будут звать шехзаде. Когда я стану законным мужем султана Мустафы-хана. — Тогда вам будет, наверняка, не просто, господин. — Да уж. Когда бы мне было просто... — лёгкая улыбка сама собой поползла по лицу омеги, когда тот стал прокручивать всё, что с ним происходило. — Знаешь, я помню, как мне было плохо в разлуке с Мустафой. Как сильно я любил, и люблю его. Было время, когда довериться я мог только ему, и страшно представить, что было бы, будь это ошибкой. А сейчас... Сейчас я не знаю, могу ли я ему довериться... — Вас связывает крепкая любовь и привязанность. Шехзаде Мусьафа вас бесконечно любит и уважает. Почему вы не можете ему и сейчас довериться? — Потому что я не единственный человек, которого он бесконечно любит и уважает... — Махидевран - султан... — Да. В своё время я настрадался от неё. Она сделает всё, чтобы мои братья не встретили лучей солнца после того, как Мустафа станет новым султаном. А потом и от меня захочет избавиться. — Значит... Махидевран султан не должна увидеть солнечных лучей до того, как Шехзаде Мустафа взойдёт на престол. Мехмед не ответил ничего, лишь задумчиво посмотрев на девушку. * * * Вечерняя заря смывала с неба синие краски, окрашивая в красный лишь облака над горизонтом. Морской ветер взъерошил волосы омеги, а листва нашёптывала что-то, то-ли имитируя разговор между деревьями, то-ли пытаясь о чём-то важном предупредить парня. Сердце билось всё быстрее, пальцы настукивали его ритм на мраморных перилах тирассы. — Шехзаде... — послышалось вдруг за спиной. Мехмед обернулся и вздрогнул, увидев Сюмбюля в чёрных одеждах.— Повелитель... Перед Аллахом предстал...