Я могу объяснить своё влечение к тебе

— Отрекаешься ли ты, Мехмед,сын Султана Сулеймана, от своего рода? — раздался бассистый голос муфтия, ударяя по вискам Мехмеда. — Отрекаюсь, — еле слышно произносит Мехмед, лишь в процессе осознавая на что идёт. И ради чего...? * * * — Отказаться от Османского рода? Отказаться от семьи? Мустафа, о чём ты говоришь?! — Мехмед, успокойся! Это лишь формальность, ты останешься моим мужем, твоя кровь останется османской! — Зачем? Зачем, Мустафа? Хотя нет, не говори! Не говори, я сам скажу! — в сумашедшей улыбке и слезах затараторил Мехмед. — Ты испугался? Боишься, что я убью тебя? Как... Как, Мустафа? — Мехмед, да успокоишься ты сегодня?! Мы итак нарушили все заклны шариата, заключив наш брак!— не подумав, выпалил Мустафа, и почти моментально пожалел. — Нарушили? С каких пор тебя беспокоят правила шариата, когда мы в браке уже добрых десять лет?! — Мехмед. Когда народ поймёт, что их повелитель заключил никах с родным братом, пойдёт волна недовольства, а этим обязательно воспользуются наши враги. Какое-то время Мехмед стоял не шевелясь,как статуя. Лицо его побледнело, а руки затрялись в треморе. — Мехмед, пойми... Это ради тебя и Хасана. — Я отрекусь, Мустафа. Но после этого братом ты меня не называй... * * * — Отрекаешься ли ты, Мехмед,сын Султана Сулеймана, от своего рода? — снова раздался басистый голос,тревожа покой внутри Мехмеда. — Отрекаюсь, — увереннее произнёс Мехмед, с каждым словом всё глубже закапывая себя. — Отрекаешься ли ты, Мехмед,сын Султана Сулеймана, от своего рода? — последний раз повторил муфтий. Ещё не поздно. Не поздно оставить всё, как есть. Обдумать, всё тщательно взвесить, и решить точно. Сердце стучит так громко, что Мехмед не слышит ничего. Он даже голоса муфтия не услышал — прочитал по губам,почувствовал в воздухе злобный смрад ликования Махидевран. Но Мехмеду будто показалось, что он почувствовал не только ядовитую радость султанши, будто он уловил запах то-ли сомнения, то-ли сожаления, исходящий от Мустафы. — От... Отрекаюсь. Точка невозврата достигнута. Кто он теперь? Мехмед с тревогой и обидой посмотрел в галаза Мустафы, точно как Хасан смотрел на Мехмеда. Вот каково это — почувствовать себя остриженной овцой в стае волков в густых овечьих шкурах. * * * До своих покоев Мехмед дошёл на ватных ногах. Слёзы комом застрявали в горле, щипали глаза, заствляли веки часто моргать, дабы прогнать покалывание. Мехмед провёл в покоях Мусьафы от силы час, а показалось — год. В покои вошла Айше, неся поднос с любимым вишнёвым щербетом Мехмеда. — Шехзаде, Вы быстро вернулись. — Не зови меня больше шехзаде... Теперь я Хавгерик-хаджа, а для тебя просто Господин. — Как прикажете шех... Господин. Но почему? В чём дело? Мехмед сквозь плачь засмеялся, осознавая свою ошибку. Хотя с другой стороны, не откажись Мехмед от престола сейчас, потом Мустафа нашёл бы способ отстранить его от престола. — Наш повелитель испугался и между предательством и клятвой на Коране, он выбрал первое. Я отказался от титула и престола. Я больше не шехзаде. Та же учесть ждёт и моих братьев. — О, Аллах... Но, господин, если так подумать... То ни вашей жизни, ни жизни ваших братьев точно ничего угрожать не будет. — Не будет? Дай Аллах, если отказ от титула дано пережить только мне! Если они вынудят и моих братьев отказаться от престола, от самих себя, то тогда они станут не больше, чем дворянами! Я не верю... Не верю...