цена выбора

с и л ь н е й ш и й в о и н ч е л о в е ч е с т в а.

      Он до остервенения сжимает клинки в мозолистых ладонях, проверяя, как работают спусковые крючки, чувствуя, что вязкая темная кровь не дает твердо зацепиться за холодный металл. И она не испарится вскоре, потому что не принадлежит титанам.       Сжимает челюсти до неприятного скрежета зубов, чертыхается, хмурясь еще сильнее обычного, отворачивается с неприязнью от расчеленных неровными зубами гигантов тел, которые больше напоминали перебитые куски выблеванного мяса, пытаясь совладать с собой. Он давно уже ничего не чувствует, кроме раздирающего изнутри сожаления, давящего на плечи и утягивающего за собой куда-то на дно, но не может скрыть мелкую дрожь в напряженных руках, хотя удар у него всегда был поставлен твердо и точно.       И это все, что им остается? Это все, на что способны разведчики? Постоянно терять своих людей, оставлять после себя разруху и горы трупов в попытке отвоевать кроху земли, которую потом займут жадные толстосумы, не оставляя и шанса на выживание пребывающим в большинстве беднякам? У них у всех был выбор. У каждого из них был выбор. Но стоил ли он того?       Сильнейший воин человечества. Вот как его прозвали среди армии и народа. Герой поневоле. Вот кем он являлся. Да и вообще, заслуживал ли он этого звания? Он не мог оправдать тех больших надежд, которые на него невольно возлагали. Да и должен был?       Грудь обжигал ледяной воздух промозглого утра, а с клинка капала на сухую траву горячая кровь, тут же испаряясь. Леви взглянул вперед безучастно, наблюдая за происходящим будто издалека. Лезвия затупились, запаса не осталось, баллоны были практически пусты. На вылазку отправилось чуть больше сотни солдат, а домой вернутся жалкие десятки. Безбашенные самоубийцы. Они невольно сами себе рыли могилу, кичась великой целью, до которой большинство все равно никогда не сможет дожить.       Липкое чувство вины поселилось огромным комом в горле, и капитан цокнул, с лязгом убирая клинки в чехлы, ступая по выженной смертельной битвой земле. Где-то вдалеке послышались голоса выживших, и он поднял взгляд в хмурое небо, затянутое дымкой от сигнальных ракет. — Леви, — послышался оклик от Эрвина, и капитан проследил за его помрачневшими голубыми глазами, окинувшими пустое поле. Леви различил в его взгляде эмоции, которые не должны быть присущи верхушкам командования, но в их случае это играло в обратную сторону. Они вынужденно шли на жертвы, а потом сожалели. — Уходим.       Он коротко кивнул, припоминая, куда могла ускакать лошадь. Вот и все. Тем, кому повезло, хватилу духу, выдержки и сноровки, смогут вернуться домой, даже если возвращаться было не к кому. Другие же, погибшие так глупо и безрассудно, станут удобрением для этих мертвых земель, которые, скорее всего, никогда не будут принадлежать людям.