Гроздь винограда

Ветер осторожно, с особой разборчивостью срывал с деревьев пожелтевшие листья, кружил в водовороте огненных красок и безжалостно отбрасывал под ноги прохожих. Ярко-оранжевый кленовый лист зацепился за массивную подошву ботинок, тем самым заставляя Алису замедлить шаг и тряхнуть ногой. Алиса с радостью встречала осень и в какой-то степени ей в любви за особую атмосферу. За огненные краски, за насыщенные закаты, тёплые свитера и горячий кофе. — Остался час, — подхватив подругу под локоть, пожаловалась Марина. — Куда пропала Рози? Рози вернулась спустя десять минут, одной рукой придерживая берет на голове, а второй рукой старалась не разлить кофе в картонных подстаканниках. — В кафе большая очередь, — оправдалась Рози, подлетая к четырёхместному столу на чугунных ножках. Девушки расположились во внутреннем дворе учебного корпуса, где по расписанию у них проходила лекция по этикету. Многие студенты вышли на улицу, радуясь солнечной погоде, и предпочли провести ланч в обилии осеннего безумия. Все улыбались, веселились и громко переговаривались. Все, но только не Алиса. Она старалась улыбаться, но стоило отвести взгляд от подруг, как улыбка исчезала с её губ. Губы… Чёрт, она каждый раз одёргивала себя, только пальцы тянулись к губам. С недавних пор у Алисы появилась ужасная привычка: тереть губы большим пальцем, неосознанно повторяя сцену из прошлого. Тёплое прикосновение, ошарашенные глаза напротив, большой палец, до крови растирающий нижнюю губу. «Верхняя губа полнее нижней». Алиса готова провалиться под землю от собственных мыслей, которые на протяжении нескольких дней не оставляли в покое. Она начала чувствовать себя параноиком, оглядываясь всякий раз, как услышит за спиной твёрдый шаг. Только Принс ходил так уверенно и напролом. — Какой вкусный круассан! — лепетала Марина, откусывая кусочек выпечки. — И кофе чудесное. Спасибо, Рози! — У тебя хорошее настроение, — заметила последняя и подмигнула. — Кто способствует? Подруги захихикали, и Алиса оторвалась от созерцания своего бумажного стаканчика. Что она держала в руках? Кофе. Кофе нужно пить. Чёрт! Алиса сделала глоток, стараясь изобразить искренний смех, но получилось слишком глупо. Оставила жалкие попытки и собрала волосы на затылке, гневаясь на ветер и отсутствие резинки, которую заменяли собственные пальцы. Долго в таком положении девушка не выдержала бы, но неожиданная тяга нескольких локонов побудила резко развернуться на лавочке: — Приятного аппетита, кудряшка. Алиса улыбнулась, и на этот раз улыбка не была вымеченной. При виде Дилана всегда становилось спокойнее на душе. — Приятного аппетита, девчонки, — кивнул и подругам Алисы, присаживаясь на свободный край лавочки. — Какие планы на вечер? Девушка принялась лихорадочно вспоминать все запланированные на сегодня дела, но то и дело сбивалась с мысли. Она видела, как к их столику приближался Блейк, и внутреннее чутьё подсказывало, что это не последний гость. Избегать Принса становилось всё сложнее. — Я обещала Рози помочь с историей. — У меня проблемы с классикой Древнего Рима, — подтвердила Рози, на что парень в напускном огорчении вздохнул. Или действительно огорчился. Алисе было приятно думать, что Дилан не притворялся в своих эмоциях. — В эту пятницу ты, надеюсь, не дежуришь? — Моя очередь ещё не скоро, — посмеялась девушка, вспоминая, как идея парня сходить в кино не увенчалась успехом. — Попытка номер два, — Дилан в притворном кокетстве задвигал бровями, заставляя не только Алису, но и подруг рассмеяться. — Идём в кино? — Идём. Без раздумий согласилась девушка и подняла взгляд на добравшегося до них Блейка. Не церемонясь, он уселся на лавочку рядом с Мариной и облизнулся при виде круассана. Но судя по горящим щекам девушки, она восприняла плотоядный взгляд на свой счёт. — Меня уже тошнит от хлопьев, — поделился парень, поставив локти на стол. — Замороженные полуфабрикаты вызывают изжогу! Разве я мог представить, что буду скучать по родительскому дому? — Сложно, наверное, когда мама попу не подтирает, — посмеялся Дилан, заработав в ответ недовольный взгляд друга: — Если бы ты попробовал фирменное блюдо моей мамы, то понял, о чём я. — Что за фирменное блюдо? Алиса бросила на Марину удивлённый взгляд. Она кокетничала. Откровенно кокетничала, заглядывая в глаза понуренного парня. Алиса в недоумении перевела взгляд на Рози, которая выглядела менее удивлённой. Она только пожала плечами, не оставляя сомнений в своей осведомлённости. Интересно, а Принс осведомлён, что у него появился конкурент? Очередной порыв ветра вынудил Алису ухватит волосы на затылке, но стоило только коснуться прядей, как ощутила прикосновение мужских пальцев. Дилан поспешил убрать руки и улыбнулся: — У тебя красивые волосы. — Они непослушные, — зачем-то сказала девушка вместо благодарности. — И всё равно красивые. Вновь это приятное тепло в области грудной клетке. Будто солнышко светило не с голубого неба, а изнутри улыбчивого парня: его платиновая шевелюра и белоснежная улыбка. Он олицетворял солнышко. — Сменили локацию? Тени сгустились резко и неожиданно. Солнце погасло. Над столиком образовались тучи. На душе Алисы вновь заиграл похоронный марш Шопена, и тонкие струны норовили оборваться при звуках хриплого голоса. Тягучий. Хриплый. Грубый. — Решили пообедать с девчонками, — ответил Дилан. — Присаживайся, Эд. — У них есть круассаны и пирожки. Никаких хлопьев! — поддакнул Блейк. Алиса заставила себя оторвать взгляд от деревянной поверхности стола и взглянуть на Марину. Она его поцелует? Нет, она продолжала прижиматься к боку Блейка, чем ввела в ещё большее недоумение. Рози первая подала голос: — Здравствуй, Эдвард. — Привет, парфюманка. Девушка безнадёжно вздохнула: — Я попыталась быть милой, — заметила она шёпотом, тем самым объясняя подругам свой необдуманный порыв. — Будешь круассан? — спросила Марина таким голосом, будто ей было безразлично как появление Эдварда, так и его возможный ответ. — Покорми Блейка, пока он слюной не захлебнулся, — усмехнулся парень и сделал шаг в сторону. Алиса не смотрела на него, но краем глаза заметила, как он намеривался покинуть их столик. «Уходи быстрее! Уходи!» — Не посидишь с нами? — не унимался Дилан, и Голден едва ли удержала стон разочарования. «Пусть он уходит!» — Ну, ребят, вы здесь явно на что-то рассчитываете, — забавлялся Принс. — А я забочусь о своём аппетите, так что присоединюсь к Майку и его компании. Это был удар под дых. Майк. Чёртов Майк. Его руки и вонь алкоголя изо рта до сих пор пробирали до мурашек. Алиса сжала пальцы под столом и уставилась в спину удаляющегося Принса. — Почему он такой… — Рози не договорила, заканчивая мысль характерным покачиванием головы. «Мудак», — мысленно договорила Голден. Он на неё так и не посмотрел. Ни взглядом, ни колким словом, — никак не выдал своего отношения к тому позору, который она учудила. Это же хорошо? Тогда почему Алисе стало в разы хуже?

***

Генри сидел за столом, поставив локти на гладкую поверхность, и ладонями зажал уши. Его глаза бегали по строчкам учебника, губы шевелились в такт звучавшему в голове голосу. Эдвард оторвался от учебника по философии и задумчиво уставился в окно. Закат сбавлял позиции, сгущались сумерки, и холодный воздух всё настойчивее бился в приоткрытую форточку. — Что читаешь? — спросил Эдвард, когда тишина начала давить на ушные перепонки. — Повторяю Римское право. Эдвард поморщился и даже с нескрываемой симпатией взглянул на учебник по философии. Философия казалось ему интереснее римского правосознания, но не исключал возможности тесного переплетения двух предметов. — Чем планируешь заняться после выпуска? — спросил друга, которому предстояло закончить университет уже в следующем году. Этот факт его, надо признать, огорчал по нескольким причинам: Генри интересный человек и неплохой сосед. Лишаться ни первого, ни второго не хотелось. — Музыкой, конечно. Продолжим с группой выступать в барах, запишем альбом, будем стрИмиться и, в перспективе, создадим собственный лейбл. Эдвард кивнул на учебник по праву: — Нахрена мозг грузишь правовыми системами? — Родители настояли. Сказали, что ничего против музыки иметь не будут, если я получу юридическое образование. У меня в семье все по мужской линии адвокаты. Принс кивнул и уставился в учебник. О чём он только что читал? Мысленно вновь вернулся к другу. Семья Кинг пришла к компромиссу, благодаря которому каждый оставался при своём. Генри продолжит заниматься музыкой, а родители будут хвалиться юридическим образованием сына. Глубоко в душе Эдвард позавидовал парню. Он мог без стеснения, без внутренней борьбы брать в руки гитару и выступать перед публикой. Наверное, родители не прочь послушать песни сына и не прочь похвалить его талант. Да, Эдвард почувствовал зависть. Отвратное чувство. Он не мог позволить себе такую роскошь, потому что не Генри, и семья его не Кинг. — Чем ты планируешь заниматься? — спросил в свою очередь Генри, на что Эдвард пожал плечами: — Ещё не думал над этим. У меня впереди четыре года. Ложь. Эдвард знал своё будущее с точностью до минуты, будто сам Ностардамус нашёптывал предсказания на ухо. Роль Ностардамуса пришлась по вкусу чёртовому Райдеру. Именно он, в один ужасный вечер, пригласил к себе в кабинет и подробно пересказал пять лет дальнейшей жизни. — Ты поступаешь в Кембридж, — осведомил Эдварда мужчина, вальяжно распластавшись на кожаном кресле. — Будешь учиться на факультете международного права. На такое заявление парень лишь приподнял брови. Он не хотел высказывать своё «фи», вспоминая разговор с матерью, которая минутой ранее умоляла его сдерживаться. Он сдерживался. — Будешь учиться только на «хорошо» и «отлично», — на этот раз Эдвард не удержал усмешки. — Да-да, именно так. Я лично буду звонить в деканат и узнавать о твоей успеваемости. — Какая забота… — Я вбухиваю в тебя огромные деньги, Эд! — стальные ноты проскользнули в голосе мужчины. — А я привык, чтобы мои вложения оправдывались. Ты меня понял? — Я не просил об этом. — Просила твоя мать. Эдвард сильно сжал челюсть, отчего десна болезненно заныли. — Окончишь университет, и я устрою тебя в свою компанию. Будешь под моим крылом. «Под каблуком», — мысленно усмехнулся Эдвард. — Всё понятно? Можешь идти. — Симус, можно откровенный вопрос? Мужчина с явным неудовольствием кивнул. — Вы любите мою мать? — Иначе, почему терплю тебя? Это был не самый приятный их разговор, однако, и не самый ужасный. По крайней мере, Эдвард покидал кабинет без чувства вселенской ненависти и желания переломить попадающуюся на пути мебель. Громкий стук в дверь вырвал из воспоминаний, и парни уставились на ворвавшегося в комнату Дилана. Платиновый блондин кинул под кровать Эдварда баскетбольный мяч и попросил: — Не давайте Блейку до моего возвращения! — А ты куда? — На свидание, — хмыкнул Дилан и, оттопырив полы тёмно-синего пиджака, повернулся вокруг своей оси. — Алиса согласилась скоротать со мной вечер. Эдвард с прищуром оглядел разодетого друга и перевёл взгляд на учебник по философии. Как бы не скривиться при виде улыбающейся рожи и отутюженного костюма. — И ночь? — вырвалось непроизвольно, потому что узнавать подробности не хотелось. Чёрт подери, его вовсе не интересовала интрижка друга, тем более, если эта интрижка с Голден. Тут не интерес, а отвращение: друг — извращенец. — Эд, читай философию, — посмеялся Дилан и вышел из комнаты, ловко уйдя от ответа. Эдвард всё-таки скривился и отбросил учебник в сторону. Ощутил на себе внимательный взгляд и взъелся: — Ну, что? — Почему тебя раздражает Алиса? — Меня не раздражает Ал… Голден, — не согласился парень, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мне безразлична её личность. Совсем. — Но ты злишься. — Я злюсь на Дилана, который тянет в нашу компанию активистку, выскочку и жополизку, то есть Голден. Генри поднял руки, как если бы защищался, и вернулся к изучению правовой системы. Вновь поставил локти на стол и закрыл уши ладонями. Эдвард медленно выдохнул. Он не просто злился. Его буквально выворачивало наизнанку от мысли, что где-то в конце коридора счастливая Голден обнимает разодетого Дилана. И что же дальше? Разодетый Дилан только и будет, что поднимать ей настроение на протяжении всего вечера. Возможно, он раскрутит соломенное чучело на поцелуй. Предательский укол пришёлся на губы, и Эдвард в раздражении потёр их пальцами. Он не завидовал Дилану. Целуется чучело также отвратительно, как и выглядело. Он не завидовал Дилану. Только злился на неудачный вечер в компании учебника, когда у соломенного чучела намечался романтик. Он не завидовал Дилану, а желание сорваться с места и застать картину маслом в конце коридора — это всего лишь желание лишний раз высмеять чучело. Руки потянулись к гитаре, зажатой между стеной и подушкой. Нужно отвлечься. Музыка — лучшее лекарство от противоречивых мыслей. Устроил инструмент на коленях и, сгорбившись, несмело провёл пальцами по струнам. — Я тебя отвлекаю? — Нет, — покачал головой Генри. — Хорошая музыка даже помогает запомнить материал. Эдвард усмехнулся и, поколебавшись несколько секунд, заиграл. Перед глазами закрутились знакомые пружинки, которые изуродовали тетрадку с текстами. Пальцы подстроились под воспоминания, с помощью струн выдавая те самые ноты. Ноты, неспешно сливающиеся в приятную слуху мелодию. Редко, когда Эдварду нравилась собственная музыка — он вечно был недоволен материалом. Однако сейчас всё казалось правильным, даже навострившиеся уши Генри не раздражали. — «I don't want to make you feel bad But I've been trying hard not to talk to you My sunflower»(1). Эдвард запнулся, и пальцы резко соскользнули со струн. Музыка прервалась. Поднял взгляд на друга, который продолжал пялиться в учебник, и усмехнулся. — Out of this shade, — напел Принс, следя за невозмутимым профилем товарища. — Sunflower, sunflower. Your flowers just die, plant new seeds in the melody Let me inside, I wanna get to know you(2). Последние ноты выпрыгнули из-под струн гитары, и комната погрузилась в привычную тишину. Наконец, Генри не выдержал. Развернулся на стуле и уставился на неожиданно запевшего Эдварда с непонятным любопытством во взгляде. — Обойдёмся без оваций, — закатил глаза и убрал гитару, всё-таки глубоко в душе рассчитывая на комментарии парня. Лестные или нет, — без разницы. Эдвард не помнил, когда последний раз играл, а уж тем более пел, в присутствии кого-то. Потому это было важно. Но вида подавать не стал, возвращая гитару на привычное для неё место. — Почему подсолнух? Генри удалось удивить своим вопросом. — Потому что всегда следует за солнцем. — И-и-и? Ты явно пел о девушке. Эдвард иронично приподнял брови: — Я пел о подсолнухе, — и рассмеялся. — Даже не пытайся узнать, почему подсолнух. Иной раз я сам не могу понять, откуда берутся эти ассоциации. Генри на то и Генри Кинг, потому не стал допытывать и вернулся за стол. Однако смотрел не в книгу, а в окно, за которым едва ли проглядывались очертания деревьев. — Я был бы рад поработать с тобой, Эд. Принс ничего не ответил. _______ Т.к. Эдвард Принс является прототипом музыканта Гарри Стайлс, я рискнула присвоить ему есколько песен;) Перевод (1) "Я не хочу заставлять тебя грустить, Но я изо всех сил пытался не вести себя, как дурак. Мой подсолнух" Перевод (2) "Оказавшись на свету, (Подсолнух, подсолнух) Твои цветы вянут, так посади новые семена в эту мелодию. Впусти меня внутрь, я хочу узнать тебя получше"

***

Алиса рассмеялась, приглушая смех ладонью, и побежала следом за Диланом. Его локоть приятно согревал озябшие пальцы, которыми девушка крепко вцепилась и старалась не отставать. — Как думаешь, они нас видели? — спросила, когда они остановились во внутреннем дворе общежития. — Даже если заметили, то им лень идти за нами, — успокоил Дилан и приобнял девушку за плечи. — Тем более в сегодняшней смене работает мой хороший знакомый. Это и правда успокоило. За просмотром приторной мелодрамы и ужином в уютном ресторане они не заметили, как быстро пролетело время. Ворота в общежитие наглухо закрыты и любые попытки пробраться на территорию были заведомо провальными. Ребятам повезло отчасти благодаря друзьям Дилана: один звонок и добрые люди вызвались отвлечь охрану на посту, тем самым предоставляя возможность проскочить незамеченными. Больше всего Алиса боялась, что об её позднем прибытии станет известно на уровне администрации, боялась лишиться очков в индивидуальном рейтинге, да и перспектива ночевать в отеле нисколько не радовала. Однако все страшилки остались позади. — Вот и наши спасатели, — рассмеялся Дилан и похлопал подошедших парней по спине. — Круто сработали, парни. Алиса намеривалась сделать шаг назад, но мужская рука на плечах не позволила отстраниться. Дилан удержал её на месте и не просто так, поскольку в эту же секунду подошедший к ним спасатель-мудак откашлялся и промямлил: — Слушай, Алиса, извини за дежурство, — Майк неуверенно взглянул на девушку. — Я когда выпью, то ничего толком не соображаю. Алиса не ждала от парня извинений и не нуждалась в них, сделав для себя выводы о той ситуации и об этом человеке в целом. Каким бы милым Майк не пытался казаться, и каким бы способом не старался выбелиться, навряд ли, Алиса пересилит себя и посмотрит на него иначе. Не иначе, чем на кретина, от которого несёт перегаром. — Понятно, — кивнула девушка и подняла взгляд на Дилана. — Пойду в комнату. — Я задержусь на площадке, — развернулся к ней лицом и улыбнулся. — Спасибо за вечер. — И тебе, — не без смущения отозвалась Алиса, чувствуя на себе несколько пар любопытных глаз. Потому она не стала приподниматься на носочках и целовать Дилана в щёчку. Взглядом постаралась передать парню, что смущена компанией его друзей, но обмануть саму себя оказалось сложнее. Она вовсе не была уверена, что дело только в посторонних глазах. Улыбнулась на прощание и поспешила скрыться в подъезде. Только когда тяжёлая дверь закрылась, она позволила себе сделать громкий выдох и перестать глупо улыбаться. Майк и его компания мнимых спасателей всё испортила. Всё было слишком хорошо, несмотря на ужасную мелодраму, и не могло закончиться отвратным послевкусием. Однако поднимаясь по лестнице, позабыв о наличии лифта, девушка претерпевала неприятный осадок. Скорее всего, то же самое испытывал Дилан. «Стоило его поцеловать». К такому выводу пришла Алиса и мысленно дала себе подзатыльник. Возможно, не будь она такой скупой на проявление взаимной симпатии, то сейчас бы не ощущала себя так…неправильно. Симпатия? От неожиданного поворота собственных мыслей застыла на ступеньках и поморщилась. Но поморщилась вовсе не от бума в голове, а от сигаретного дыма. Тяжёлый, горький и ядовитый запах щекотал ноздри, вызывая непреодолимую тягу к громкому чиху. Девушка вовремя зажала нос пальцами, тем самым приглушая громкий чих. Поднялась выше на нужный этаж и, достигнув проклятого подоконника с восседающим на нём проклятым молодым человеком, Алиса ускорила шаг. Принс ещё и курил. Господи, когда она перестанет разочаровываться в нём? Пронеслась мимо подоконника и вступила на последние ступеньки, ведущие на спасительный, пятый этаж. Главное не смотреть на него, делать вид, будто его не существовало, будто подоконник пустовал, а ужасный запах — недокуренная сигарета неизвестного ей студента. — Где Дилан? Замерла на ступеньках и сжала пальцами перила. — На баскетбольной площадке, — всё же ответила и хотела продолжить путь, но новая порция ядовитого дыма вынудила обернуться. Увидела, как парень выпускал из лёгких колечки и с нескрываемым азартом наблюдал, как они преодолевали короткий путь ввысь и растворялись. Губили воздух и здоровье находившихся поблизости людей. Её, чёрт возьми, здоровье. — Ты куришь. — Какая наблюдательность, — хрипло рассмеялся Эдвард, припоминая её же слова. — Запрещено курить на территории университета. Густой дым в ту же секунду ударил в лицо, и девушка закашляла: — Кретин, — выругалась Алиса, отмахиваясь руками от яда, будто в этом был какой-то толк. Никакого толка, в общем, как и нет толка в общении с ПринЦом. Однако продолжить путь не позволил насмешливый голос: — Вы обошлись без прелюдий? — Извини…? — Ты и Дилан обошлись без прелюдий? — бычок сигареты вылетел в приоткрытое окно, и Эдварду больше ничто не мешало в упор уставиться на непонимающую девушку. — Ваша вылазка не продлилась и трёх часов. — А ты время засекал? — Я, как хороший друг, волнуюсь за Дилана. Вдруг ты набросишься на него? Моя психика до сих пор травмирована. Алиса боялась именно этого. Именно от этого она бежала без оглядки на протяжении всей недели. Она надеялась, что в Эдварде есть что-то от джентльмена, и он никогда не поднимет тему поцелуя. Тему про ужасный, позорный поцелуй. Однако Алиса в очередной раз разочаровалась в нём. Джентльмен? Это не про Принса. — Хороший друг? Ты? — насмешливо переспросила девушка и спрятала сжатые кулаки в карман кожанки. — Тогда и мне следует волноваться за Дилана: в любой момент он может получить нож в спину. Эдвард в мгновение ока спрыгнул с подоконника, и не успела Алиса среагировать, как очутился перед ней. Быстро дёрнулась вверх по лестнице, но оказалась прижата к перилам, неровные края которых неприятно впились в поясницу. — Сбегаешь, Голден? Всегда говоришь хуйню и никогда не несёшь за неё ответственность — просто сбегаешь! Девушка тяжело дышала, смотря на возвышающегося над ней парня, и рукой потянулась к внутреннему карману куртки. Где же… Чёрт! — Забыла перцовый баллончик? — потешался Эдвард, наблюдая, как тонкая рука шарила по карманам. Бесполезно. Она не взяла средство самообороны, потому что не видела в Дилане опасность. Потому что, чёрт подери, посчитала его гарантом безопасности. — Ты опять это делаешь, — прошептала Алиса, взглядом прожигая дыру на кадыке парня. Эдвард непонимающе нахмурился, наблюдая, как два голубых блюдца шарят в области его шеи, не решаясь пробраться выше. — Подходишь ко мне так близко. Ты всегда подходишь ко мне слишком близко. Потребовалось несколько секунд, чтобы оценить расстояние между ними. Ничтожное расстояние. При желании можно ощутить дыхание друг друга. Парень отстранился, и Алиса в лихорадочном порыве дёрнулась вверх по ступенькам. Однако неустойчиво поставила ногу на край ступени, и она предательски соскользнула. Девушка успела выставить руки вперёд, чтобы смягчить удар, и неожиданно ощутила на талии тягу назад. Эдвард среагировал быстрее, спасая неуклюжую Голден от очередного позора в его присутствии. Выпрямилась и затравленно уставилась на парня, который выглядел крайне недовольным. Будто его заставили помогать. Будто это не его секундный порыв, вылившийся в то, что он вынужден держать ладони на тонкой талии и ощущать лихорадочное дыхание на своём подбородке. — Спаси-и… Буквы застряли в горле под натиском обрушившихся на рот девушки губ. Алиса упустила момент, когда лицо Принса приблизилось настолько, чтобы губы болезненно сдавили её губы. Смяли. В ужасе уставилась на парня и с каким-то диким удовольствием обнаружила, что на этот раз его глаза закрыты. На этот раз он её поцеловал. Он преодолел ничтожное расстояние. Этот позор на его совести. Шершавый язык опалил пересохшие губы девушки, заставляя её дёрнуться назад, но позади только острые края перил. Губы жгло, а настойчивый язык пробирался вглубь, не оставляя сомнений в своих намерениях — проскользнуть в рот и опалить каждый его дюйм. Очередная попытка отстраниться не увенчалась успехом, и этот провал вызвал новую волну…удовольствия? Алиса пообещала себе обязательно подумать над нездоровой реакцией, а пока закрыла глаза и ладонями потянулась к шее парня. Не зря она обжигала её взглядом. Как чувствовала, что это тепло понадобиться онемевшим пальцам. Но, только ощутив кожей жар мужского тела, Принс отстранился. Резко и грубо, отчего девушка чуть вновь не потеряла равновесие. Зелёные глаза были необычно тёмными, а вкупе с покрасневшими и чуть приоткрытыми губами смотрелись до странного завораживающе. Алиса боялась, но не могла не признаться самой себе: только что её целовал красивый молодой человек. И это его позор! — Ты позволила себя поцеловать, — процедил Принс и показано вытер губы тыльной стороной ладони. — Ты шлюха, Голден? Алису парализовала. Не могла ни ответить, ни убежать. Дать достойный ответ? Разве в этом был смысл, когда он прав. Она позволила. Она, чёрт возьми, забыла обо всём: о предательстве, оскорблениях и, что самое важное, о пьяном отце. Волна стыда накрыла с головой и унесла в эпицентр бури, без шансов на спасение. Стыд покрыл каждый дюйм её тела, и она не знала, как вытерпеть внутренний жар. Он разъедал, причинял боль и заставлял морщиться. Алиса не могла совладать с эмоциями, чувствуя, что ещё немного и губы, так лихорадочно подрагивающие, выпустят наружу ужасный хрип. А глаза…глаза едва ли сдерживали солёный поток, готовый в любую секунду обрадовать Принса. Он же выглядел слишком спокойно и безразлично. Возможно, поцелуй — это ужасный план мести. И он отомстил за несдержанности Голден. По крайней мере, теперь она будет думать, прежде чем вступать в перепалку с ним. Алиса рванула вверх по лестнице и на этот раз её не остановили. Эдвард неотрывно смотрел на то место, где минутой ранее дрожала девушка, и прекратил терзать свои губы ладонью. Не к чему этот спектакль. Главный и единственный зритель только что покинул зал. — Пиздец, — прошипел сквозь зубы и в ожесточении ударил перила подошвой ботинок. Эдвард не трогал губы. Он знал, что на них сохранился этот вкус. Кисло-сладкий вкус, так напоминающий вкус детства. Они на чёртовом свидании жрали виноград? Это отвратительно! Эдвард ненавидел виноград. Ненавидел грёбанную семейку Голден. Ненавидел себя за несдержанность, с которой набросился на чучело. Черт, он не лучше Дилана. Дилан тоже целовал её? Конечно, он тоже попробовал. Попробовал её рот. Влажный, тугой, грёбанный рот. Эдвард чертыхнулся и забрался на подоконник, чувствуя необходимость затянуться новой дозой никотина. Ему нужно. Иначе свихнётся от осознания, что натворил. И что продолжал вытворять с ним собственный же организм. Чёртова тяга в области поясницы и желание сильно сжать пальцами ширинку джинсов. — Блядь, — выдохнул парень и затянулся никотином. «Ничего не было». Кивнул под дробь собственных мыслей и скривился. «Я этого не хотел». Выбросил недокуренную сигарету в форточку и вдавил пальцы в глаза. Он позволил этому случиться. Он, черт подери, позволил и до сих пор позволял, перекатывая её вкус на языке. — Прости, — прошептал и уставился на закат, сквозь витражное окно. — Чёрт, отец…прости. Ненавистная Голден была права. Он всё проебал.