Лента до колен

В Пристани Лотоса был переполох: сначала ушел молодой господин Цзинь, а через некоторое время и сам вождь. Слуги понимали, что будет скандал и очередной выговор из-за поступка маленького господина. Мальчик часто не слушался своего дядю: может быть это был переходный возраст, когда любой запрет оценивается раз в сто сильнее, а может быть это была часть унаследованного от отца характера. – Лекаря! Лекаря сюда! Саньду Шендоу принес Молодого господина раненым! - кричала стража направляясь к лазарету. Обычно после таких “походов” мальчик изредка приносил ссадины, чаще всего приносил добычу. В этот же раз глубокая и серьезная рана, возможно даже есть перелом костей. Цзинь Лин был в бессознательном состоянии, смысла на него кричать не было. Сердце дядюшки сжималось, он переживал за своё сокровище. Мужчина помнит, что когда-то потерял сначала родителей, потом любимую сестру и не хотел потерять своего единственного и любимого племянника: он был его семьей и смыслом просыпать по утрам. Цзян Чен понимал, что не приди он вовремя то и Цзинь Лин и та нищенка были бы мертвецами.. Опустившись со своего меча, Глава передал раненого в руки врачей. Теперь сила и навыки владением мечом бесполезны, далее вступает в бой таинственная магия врачевания, которая не всегда побеждает смерть. – Отвечаешь за его здоровье своей головой. Ты понял меня!? – кричал переживающий Саньду Шеншоу. – Да, конечно, Глава,- главный лекарь склонил руки перед Цзян Ченом, - приходите в лазарет утром. Я сделаю всё возможное, чтобы юный господин был здоров. Позвольте откланяться! – врач был преклонных лет и когда-то лечил ссадины самого главы. Каждый раз ему обещали снести голову, но он знаток своего дела. Когда-то Цзян Чену все самые серьезные раны от Аннигиляции Солнца лечил именно этот мудрец. Вечер выдался тяжелым для всех. Цзян Чен направился в свою комнату, строго настрого запретил беспокоить его до утра по пустякам, разрешил заходить к нему только людям из лазарета. Уличная одежда была заменена на обычное ночное ханьфу. Белая полупрозрачная ткань струилась по телу. Нежный ветер поднимал подол и освежал, придавая легкое облегчение телу. Цзянь Ваньинь достал из сундука свой дневник и стал записывать:

«Сегодня мой мальчик был ранен при очередном побеге из Пристани Лотоса. Он как всегда ушел без стражи в лес. Да, я понимаю, что он так хочет показать себя, но безопасность должна быть прежде всего. Когда же он это поймет? Когда же у него появятся мозги не совершать опрометчивые поступки?

В лесу ему в ловушку для диких животных попалась нищенка. Какая же она невоспитанная, хотя по разговору довольна умна несмотря на свое происхождение. Но все же так разговаривать со мной и членами моей семьи никто не имеет права. Никто!

Странная девушка. Её внешность отличается от внешности всех проживающих в окрестностях. К тому я её никогда не видел в городе, такую как она сложно не заметить в толпе: у наших девушек темные и грубые волосы, и наши девушки низкого роста с невероятной грацией и абсолютным воспитанием, но она же….её волосы словно мёд или поле с пшеницей, рост такой же как и у Цзинь Лина, если бы не прилегающее к телу потрепанное ханьфу, описывающее её формы, то я мог бы её счесть за война или обычного крестьянина. А голос у нее довольно интересный: громкий и четкий, будто командир на поле. Но характер у нее, конечно, бойкий, наверное под стать моему. Наши же девушки говорят тише чем она, ведут себя скромнее чем она, да и в принципе наши девушки воспитаннее чем она! Кто её так ужасно воспитал! Где её манеры!?

Но всё же кто она такая?»

Цзян Чен долго сидел над листком перебирая свои мысли. В голове был вихрь из разных тем: управление, племянник, город, и та…девушка. На сердце неспокойно от всей ситуации. Хоть врач и сказал приходить утром, но уснуть не получится, не узнав хоть какую-нибудь информацию о мальчике. Мы всегда переживаем за других больше, чем за себя. Лазарет находился в другой стороне большого поместья. Луна уже правила небосводом, а звезды послушно освещали дорогу путникам. Из-за реки, возле которой стоял город, было прохладно ночью, даже если стоял знойный день. Цикады пели свои песни, ветер играл на струнах листьев свою спокойную мелодию, вода вдалеке наполняла объемом ночную симфонию. Если прислушаться можно услышать душевные разговоры двух сердцем или же тихие стоны отдыхающих. Все же ночной оркестр был прекрасен. Тяжелые шаги Цзян Чена разрушали эту мелодию, он направлялся в лазарет. В его сердце и в мыслях появилось большее беспокойно за племянника, чем было ранее. Быстрым шагом и не обращая внимание ни на что внимание он добрался до дверей. – Проходите, Глава! – услышал его дедушка-врач, – вашему племяннику досталось сильно, но жить будет. – Что у него? Говори и ничего не скрывай! – Глава, у него глубокая рана на ноге, был задет сосуд и молодой господин потерял небольшое количество крови. Также есть перелом ноги и сотрясение мозга. Я обработал и зашил его рану, ногу зафиксировал. Его внутреннее ядро не задето, оно полно сил. Цзинь Лину необходимо пару дней придерживаться лежачего режима, а после ограничиться в физических активностях на две недели, пока его кости не окрепнут. Я ему приготовил отвар и лекарства, которые ему нужно будет принимать во время выздоровления и после. Эту ночь я ему рекомендую провести провезти в лазарете, за ним будут наблюдать. – Я понял тебя. Спасибо большое тебе за твою работу. Как только он поправится, и я удостоверюсь в качестве твоей работы то, ты получишь за эту награду. Пока что возьми, пожалуйста, это, – в руках Цзян Чена был небольшой мешочек с монетами, - За чужой труд всегда необходимо платить, а за тот труд, который ты ценишь необходимо платить вдвойне. – Лучше отдайте эти деньги тому, кто изначально перемотал ему рану и зажал сосуд. Если бы не это, то сейчас пришлось доставать мальчика с того света или заказывать отпевание души. Цзян Чен свел брови, но кошелек всё же оставил в лазарете. Уходя он посмотрел на Цзинь Лина и мысленно пожелал ему здоровья. Его выздоровление это время.. Ночью всегда приходят безумные идеи. Саньду Шендоу решил слетать на место встречи с девушкой: то ли с надежной увидеть её снова, то ли осмотреть злосчастную поляну.