Будь моим парнем

Всё начинается тогда, когда Бакуго с громким стуком опускает свои руки на парту Каминари и чуть менее злобно, чем обычно (подождите, у него что, смущение во взгляде?) говорит: — Будь моим парнем. Денки на несколько секунд замирает. — Это не вопрос. А потом резко смеётся. Это не весёлый смех, скорее истерический, когда ты не понимаешь, что происходит, и боишься представить, что будет дальше. Отношение Каминари к Бакуго, в принципе, можно охарактеризовать именно так — Денки не знает чего ждать от Кацуки и боится представить, что ещё может выкинуть Бакуго - как сильно и оригинально он огрызнется или к чему ещё доебется. Но Денки не спрашивает «зачем?» или «почему?» — он итак это узнает позже. Денки спрашивает: — Что мне за это будет? И самодовольно улыбается, натыкаясь на раздраженный взгляд напротив. У Бакуго есть свой фанклуб. Каминари истерично смеётся, когда Сэро рассказывает ему об этом. — Они реально преследуют его — фотографируют тайно, заваливают его ящик любовными письмами, зовут погулять или сходить на свидание. Денки прекращает смеяться. Наконец-то он понимает в чём фишка. — То есть я тебе нужен в качестве прикрытия? Кацуки не смотрит в глаза. Он злится, почти хочет огрызнуться, но понимает, что таким образом его скорее нахуй пошлют, чем помогут избавиться от компании назойливых первогодок, каждый день предлагающих сходить за мороженым. Поэтому он говорит простое и короткое: — Да. Каминари ставит два условия (попутно выслушивая крики «а не дохуя ли ты хочешь?»): 1. Бакуго больше не должен огрызаться на Каминари, кричать, оскорблять и наносить физический вред (то есть, буквально, должен вести себя, как «идеальный парень», они все же собираются притворяться влюбленной парой). 2. Бакуго должен ему одно желание. Это глупо и совершенно по-детски, да, Каминари признаёт. Но ему нравится факт, что Кацуки будет ему должен — не просто хорошее отношение (которое, в теории, уже заложено в идею фейковых отношений), а что-то ещё — любое желание, которое захочет Денки. Скрипя зубами и подавляя рык, Бакуго кивает и уходит. — С добрым утром, моё солнышко! Зайдя в класс, Каминари сразу же подходит к Кацуки — обхватывает его со спины руками, прижимается к нему, чувствует, как чужие мягкие волосы щекочут ему шею. Денки почти уже наклоняется, что подарить своему «солнцу» утренний поцелуй в щёку, но Бакуго оказывается быстрее. Он резко вскакивает с места, сбрасывает с себя чужие руки и кричит: — Какого черта ты творишь, Пикачу? Денки смотрит на него, как на идиота. Между ними находится невысказанное «не порти мой спектакль» и «ты ебнулся так делать?». Кацуки молча уходит из кабинета. Весь класс наблюдает за тем, как потерянный и удивленный Каминари сначала стоит столбом, а потом, не обращая внимания на шокированные взгляды, выбегает вслед за Бакуго. — Возможно нам стоит обсудить то, как ты хочешь видеть наши «отношения». Денки находит Бакуго в единственной запертой кабинке туалета. Каминари аккуратно стучится, на что получает злобное «пошёл к черту». Тяжело вздыхая, он садится на грязный пол и лезет в кабинку через маленькую щелку между дверью и напольной плиткой. — Ты совсем охуел?! Кацуки злится, и обычно Каминари бы даже не решился заговорить с ним в таком состоянии, не то, что приближаться. Даже спустя год совместной учебы Денки всё ещё побаивается Бакуго. Кацуки для него как дворовая собака — никто не знает, откусит ли она протянутую руку или лизнёт. — Почему ты выбрал меня? Но их ситуация далеко не самая обычная. — Потому что ты постоянно флиртуешь со всеми. Неудивительно, если бы попытался и со мной. Каминари на секунду застывает. С самого начала он думал, что Бакуго выбрал его потому, что Денки был бы готов встречаться с кем угодно — видимо этой репутации и добился Каминари за всё время обучения в Академии Юэй, где он почти каждый день неудачно флиртовал с кем-то из таких же школьников, как и он. Денки поражает то, что Бакуго считает его единственным, кто готов был бы встречаться с Кацуки. — Но что насчёт твоей армии фанаток? — Они же не учатся со мной в одном классе — они не были со мной на тренировках, в битвах. Они не знают меня так, как вы все. В Бакуго сидит множество демонов и чертей, которые постоянно говорят ему, что он всё ещё не первый и не лучший; что он недостоин. Сейчас Денки даже не подозревает о том, что Кацуки так рано уходит спать потому, что не может засыпать сразу же — его преследует огромное количество съедающих изнутри мыслей, шепчущих «ты мог бы сделать лучше». Но уже сейчас Каминари хочется заткнуть чужих демонов. Смотря на чужие сдвинутые брови и серьезное выражение лица, он всего лишь хочет дать Кацуки хотя бы раз вдохнуть спокойно и расслабленно. Поэтому, улыбаясь максимально тепло, он спрашивает: — Так что, как ты хочешь, чтобы я себя вёл? Они спокойно (ну, насколько с Бакуго вообще возможно вести спокойный диалог) обговаривают всё необходимое — Каминари будет составлять компанию Бакуго на переменах, когда к нему, как раз, и пристают фанатки. В остальное время — вне учебное или на уроках — не будет смысла притворяться, что они встречаются. Кацуки смотрит серьезно, ищет в чужих глазах подвох. Каминари всё ещё улыбается, пытаясь дать понять «я буду рядом, только доверься, хотя бы раз». И Бакуго верит. — Тебе не кажется, что наши одноклассники что-то заподозрят? — А тебе не плевать на это? Каминари не плевать на своих друзей — на Сэро, Киришиму, Мину и даже Минету. Он знает, что всегда сможет им всё объяснить, что они поймут и не осудят. А остальные? — Плевать. Смотря на довольную улыбку Кацуки, Каминари убеждается, что помочь Бакуго важнее. Он делает правильный выбор. Бакуго чувствует себя странно. Он непроизвольно желает одернуть руку каждый раз, когда Каминари вкладывает в его свою. Его будто бьет током, когда Денки приобнимает его за плечи или талию, маша рукой проходящим мимо фанаткам. Бакуго замечает, что Денки улыбается слишком довольно. Что притворяется слишком легко. Кацуки не привык ни к физическим проявлениям любви, ни к тактильному контакту в целом. Его слегка удивляет насколько легко Каминари делает всё это — треплет Кацуки по волосам, улыбается счастливо и широко, будто и правда рад находиться с ним рядом. Киришима и Сэро слегка посмеиваются над ними, а Мина делает фотографии, когда они держатся за руки, надеясь запечатлеть эти драгоценные моменты. (Под громкий смех остальных, Кацуки обычно кричит на неё, закрывает камеру рукой и зарывает лицо в шею Каминари, чтобы не попасть в кадр). (Иногда ему кажется, что в эти моменты он чувствует небольшие электрические заряды, исходящие от Денки). Спустя два месяца всё наконец-то возвращается на круги своя — Бакуго больше не донимают надоедливые первогодки, он больше не находит в своём шкафчике любовные письма и никто не пытается вырвать его волос (бог знает для чего). Не меняется лишь Каминари и его поведение. Бакуго не собирается в этом признаваться, но он успевает привыкнуть к физическому контакту. Поэтому даже спустя месяцы Каминари всё ещё берет Бакуго за руку в коридорах или аккуратно касается своей коленкой его, когда они сидят, делая домашнюю работу с остальными ребятами. У Денки мягкие руки. Почему-то Бакуго замечает это лишь сейчас. — Так когда вы прекратите? От Бакуго же вроде уже отцепились те малолетки. Сэро правда всего лишь интересуется сложившейся ситуацией, не вкладывает в эту фразу никаких намеков. Но Каминари будто прошибает током (ха, иронично) от осознания, что скоро такие отношения с Кацуки закончатся. У Бакуго красивые запястья. Почему-то Каминари замечает это лишь тогда, когда понимает, что больше не сможет держать его за руку. — Помнишь в самом начале ты пообещал выполнить моё желание? Они сидят в общей комнате, где почему-то никого больше нет (в их жизнях стало подозрительно много «почему-то», не считаете?). Кацуки вернулся с тренировки лишь недавно, а Денки сидел и ждал его на диване, раздумывая как и что конкретно сказать. — Давай так. Я знаю, что больше не нужен тебе — те девочки отцепились, ты наконец-то можешь свободно дышать. Поэтому прежде, чем мы закончим всё это, у меня есть одно последнее желание, которое ты мне, вообще-то, торчишь, так что у тебя нет права отказать. Бакуго выглядит раздражённым. Денки игнорирует это, Денки уже всё продумал. — Пикачу, ты можешь нормально и кратко формулировать свои мысли? Просто скажи уже, чего тебе от меня надо. — Не бей меня после того, что я собираюсь сделать. — С чего бы я Бакуго не успевает закончить. На половине фразы он чувствует чужие губы на своих. Денки целует его быстро и испугано, будто это последнее, что он успеет сделать в жизни. Он не просит Кацуки ответить на поцелуй — ему не нужна жалость или беспочвенная надежда. Ему просто хочется попробовать один раз, оставив это воспоминанием о приятных неделях, которые он даже не мог себе вообразить в самых безумных фантазиях. Пытаясь запомнить каждое чувство, эмоцию и вкус, Каминари целует уже более настойчиво, будто ему нечего терять. И правда, а есть ли что? Они никогда не были близки до этих фейковых отношений, с чего бы им становиться лучшими друзьями теперь? Каминари не тешит себя надеждами, Каминари всегда ставит других впереди себя. Он понимает, что больше не нужен Бакуго. Отстраняясь, Каминари не смотрит в чужие глаза. Ему не страшно, скорее немного неловко и стыдно за свою слабость. Стыдно за то, что он не готов отпускать, что ему слишком понравилась их маленькая игра на публику. Денки тихо извиняется и собирается сбежать. У Бакуго в висках настойчиво и громко бьет голос Киришимы, говорящий: «Ты не замечал, что выглядишь спокойнее и счастливее только рядом с Каминари?». У Бакуго в голове надоедливый голос Деку, говорящий, будто насмехаясь: «Ваши отношения с Денки идут тебе явно на пользу, Каччан». Поэтому Кацуки хватает чужую руку. Бакуго не привык к физическому контакту, не привык к тому, что кто-то может восхищаться и любить не за его силу, сильный квирк и непоколебимость в своих действиях. Ему странно осознавать, что Денки может видеть в нём что-то другое — не героя номер один, а простого человека, который делает ошибки и не всегда может быть идеальным. Возможно, только возможно, Бакуго комфортно рядом с Пикачу. Каминари громкий, всегда глупо шутит и не умеет фильтровать то, что говорит. Бакуго не заметил, когда эти вещи перестали быть раздражающими, а стали скорее родными. Возможно тогда, когда Каминари впервые взял его за руку — так же, как сейчас его держит Кацуки? — Нам необязательно это заканчивать. Бакуго не признаётся в чувствах и всё ещё отказывается показывать свою уязвимую сторону. Он уже делает своё первое и единственное исключение в жизни, даёт шанс. Но Денки это и не нужно. Он научился понимать его действия без слов, а по взглядам и глазам, в которые он неотрывно смотрел два месяца. Рука Каминари, которую Бакуго впервые сам взял в свою, говорит громче и сильнее любых слов. Улыбаясь, Денки аккуратно, всё ещё слегка побаиваясь, зарывает свою вторую руку в чужие волосы. Рычащий и гавкающий на всех Бакуго почти мурчит под его руками. Дворовая собака лижет чужую руку. Притягивая его к себе в ближе, Каминари шёпотом спрашивает: — Хочешь сделать это официальным? Чтобы все знали, что это больше не шутка? Кацуки смотрит на него, как на идиота. Но он всегда так смотрит, Денки лишь посмеивается. — А тебе не плевать, что подумают другие? Каминари улыбается, вспоминая их первый важный диалог в кабинке туалета. Тогда он впервые решил для себя, что Бакуго важнее других, поставил его на первое место, куда Кацуки всю жизнь так неумолимо рвётся. Втягивая его во второй, более уверенный и глубокий поцелуй, Денки думает: «плевать». Кацуки снова важнее.