Страж портала

Наш научно-исследовательский институт, где я учусь в аспирантуре, стоит в центре столицы, как средневековый за́мок среди новомодных небоскрёбов из металла и стекла. Офисы, блядь! Прям шоу «За стеклом». Это мне так бывший сказал. Признавался, что чувствует себя, как зверёк в зоопарке. Ровно к девяти утра — хомячков привезли, ровно в шесть вечера — по ночным вольерам развезли. А целый день в застеколье. Одно только хорошо — никто не улюлюкает и с рук не кормит. Вот стоит наш НИИ мастодонтом среди ультрасовременных нано-киборгов: портик с колоннами, лепнина на фасаде. В тот день мне выпала «почётная миссия» — ночевать в институте. У нас научный эксперимент, который нельзя прерывать. А идёт он, сука, хрен знает сколько. И всё это время надо наблюдать, снимать показания каждые два часа, записывать. В позапрошлую ночь оставался дипломник Потап. Да не ржите так! Меня родители вообще назвали Никодим. Зовут то Никитой, то Дмитрием. Я предпочитаю Ник. Но это же не ржачно! Ну, у Потапа имя само за себя говорит. После Топтыгина остались пустые бутылки из-под пива, коробки из-под пиццы и презервативы. Хотя мы точно знали, что никого Потап не водил, это он для нас разыграл эдакого интеллектуального мачо. В прошлую ночь дежурила аспирантка Люся. Хотя нет, целая Людмила Владимировна: серьёзная, невзрачная девица неопределённого возраста, но умная, как Эйнштейн, Ньютон и Менделеев вместе взятые. Что ни спросишь — всё знает. Нет, Люся умная, как поисковая система всемирной паутины! Сегодня ночевать с шеренгой колб, соединённых стеклянными переходниками и обратными холодильниками, с бурлящей жидкостью всех цветов радуги в пузатых баллонах предстояло мне. Я сразу же заказал пиццу. И стал наблюдать за процессом. Проще простого: каждые два часа надо отбирать миллилитр жидкости из последней колбы и помещать в герметичный контейнер, а затем в холодильник. А остальное время можно хоть спать, хоть порнуху смотреть. Я предпочёл первый вариант. У нас горяченькие сайты в институте заблокированы. Поэтому решил просто в окно пялиться, пока еду жду. А она быстро подоспела. Вот бы так же оперативно домой доставляли! Спустился на проходную, забрал свою жратву и в лабораторию — готовиться к спокойной ночи. — Что в коробках? — вывел меня из мечтаний резкий голос. — Утка, блин, с яблоками, — съязвил я. Поднял глаза и увидел охранника Лёху. Даже вздохнул. Хорош, зараза! Высоченный, плечистый, задница с кулачок, ноги стройные. На большого кота похож. Глаза светло-серые, так и говорят: «Мяу, погладь меня!». Вот сколько пока учусь тут в аспирантуре, сколько хожу мимо Лёхи, всё мечтаю о нём. Вот бы такой вытрахал! А тут такой шанс! — Пицца там. Будешь? — у меня уже созрел план. — Заходи попозже. Могучий страж институтских дверей смерил меня оценивающим взглядом и весело гаркнул: — Пойдём, Ник, провожу тебя. — Вообще-то я знаю куда идти. И не девица кисейная, чтобы меня провожать! — Да тут такое дело, что… — Лёхины глаза как-то странно сверкнули. — Пойдём! Я чувствовал себя идиотом: ночью разгуливать с пиццей в компании охранника по институту— это нечто! Дойдя до дверей лаборатории, решил приступить ко второй части своего плана, чего уж тянуть. А Лёха сам попёрся за мной. Вот тут мне стало как-то не по себе. Никогда этот котяра не походил на обычного охранника. А сейчас и вовсе: его глаза снова сверкнули. Мне показалось, что зрачки превратились в вертикальную полоску, а радужка окрасилась ярко-жёлтым. Ну кошак — как есть! — Лёха, — я тронул его за рукав, — ты чего? — Вырубай это! — заявил он мурлычаще-рявкающим голосом, кивая на экперимент. — Немедленно! — Эй, ты чего? — я так и стоял охренневший, с коробками в руках и вопросительными знаками в глазах. — Это ж моя кандидатская! — Вырубай! — голосом мартовского кота заорал на меня громила. — Ты охуел? Это ж эксперимент! Мне бошку открутят! — верещал я. А Лёха как-то поспешно развернул меня спиной к колбам. Не потому ли, что в самой крайней вдруг началось матовое свечение и словно стала проступать чья-то тень? — Лёха, отвали! — заорал я, вырываясь из стальных клещей охранника и кидаясь к колбе. — Еба-а-ать!.. В пузырьках голубоватой жидкости явно было что-то. Или кто-то? Похоже на ангела: ослепительно-белый силуэт с пуховыми крыльями и маленькой сверкающей короной на голове. — Ты это тоже видишь? — я вцепился в Лёхин рукав и не знал, что дальше делать. — Мне жаль, — промурлыкал охранник, стряхнул меня со своей руки и одним махом снёс всю установку на пол. Раздался громкий хлопок, потом послышалось шипение. Меня чуть не ослепило яркими вспышками, а в воздухе повис запах озона, как после грозы. — Ты что наделал, мудила?! — я старался переорать отчётливо различимые щелчки. — Люди ещё не готовы к такому, — Лёха приблизил ко мне своё лицо и заглянул в глаза своими кошачьими: ярко-жёлтыми, со смоляными вертикальными зрачками. Мне показалось, что на его русой макушке образовались кошачьи ушки. — Эй, ты это… — я уже попятился назад, давя остатки стекла и проклиная диверсанта за нанесённый ущерб науке. Я едва не наебнулся на скользкой субстанции на полу, но Лёха поймал меня за локоть и одним резким движением привлёк к себе: — А вот тебя, мальчик, придётся зачистить, — процедил он сквозь зубы. — Мне жаль, но таков регламяунт. — Да что тут происходит?! — мне было страшно даже не то, что Лёха, фактически, сообщил, что жить мне осталось считанные мгновения. Мне было интересно, что же это за ангела я видел в колбе. И почему обычный охранник в обычном НИИ ведёт себя так странно. И странно выглядит… Ну, если мне жить оставалось совсем ничего, то хоть напоследок с этим чудом-юдом пообжимаюсь. И я решительно припал к Лёхиным губам. Удивительно! Но он не оттолкнул меня. Наоборот, прижал к себе и ответил на поцелуй. А потом мазнул по шее шершавым, как у кошки, языком. Затем вытряхнул из одежды и взял меня. Прямо, как в моих мечтах! Только вместо постели был потрёпанный стол, на который Лёха уложил меня поверх своего пушистого хвоста, неизвестно откуда взявшегося. Осколки эксперимента заменили свечи. Но зашкал горячей романтики был, как в моих влажных фантазиях. Уже плохо помню, как меня брал этот не то охранник, не то кот, не то существо из другого измерения. Но я был на вершине блаженства. Пусть до завтра мне не дожить, но эту ночь я проведу с самым потрясающим парнем на свете! Чем больше меня целовали мягкие кошачьи губы, и чем больше нежил шершавый язык, тем быстрее я забывал о погроме вокруг. Чем дольше смотрел в невероятные жёлтые глаза и чем дольше щекотал меня его хвост, тем более невероятным мне казалось увиденное в колбе. Лишь на рассвете, оклемавшись от очередного оргазма, в который меня сбросил коточеловек, я решился спросить: что же это было такое в колбе. И почему Лёха не убил меня. — Портал тут в другое измяурение, — рыкнул он, мельком демонстрируя настоящие клыки, как у большой дикой кошки. — И время от времени кто-то из вас, сумасшедших учёных, думает, что сделал великое открытие, — его глаза из кошачьих снова стали обычными, серыми, с нормальным зрачком, клыки исчезли, хвост и ушки пропали. — Охренеть, — протянул я. — А ты кто на самом деле? — Страж дверей, — спокойно ответил институтский охранник. — Слежу, чтобы вы, любопытные существа, дел не накрутили. И подчищаю за вами. Я аж варежку разинул. — Захлопни, — могучая рука осторожно надавила на мой подбородок. — Так вот. Мы, тупые охранники, сидим тут и следим, чтобы никто не удумал открыть этот портал. Мало кто из ваших решался на непрерывный процесс. Вот тут я и закипишевал. Прошлые две попытки еле сорвал, — Лёха снова убил меня своим откровением. — Так значит, взрыв в позапрошлом году был из-за этого? — не поверил я. Лёха усмехнулся и кивнул. — Но там же человек погиб! — завозмущался я. — Ник, а лучше, если через портал затянет этот мир хер знает куда? Я помотал головой. — Вот то-то же! — Лёха приблизил моё лицо к себе и поцеловал. Мне показалось, что это было неуместным, но было так классно, что я разомлел. А уж когда Лёха снова трахал меня в своей подсобке, то уже и про эксперимент, и про портал и вообще обо всём на свете забыл. Утром котофей, я и мой научный руководитель писали объяснительную — почему случился взрыв и почему вся лаборатория угваздана, помимо реагентов, посуды и вспомогательного оборудования, биологическими жидкостями двух индивидуумов и остатками латекса. И все трое ликовали. Шеф мой — потому что был уверен, что эксперимент почти удался. Надо только усовершенствовать установку и снова попробовать. Мы с Лёхой, как два нашкодивших кота — потому что знали, откуда в лаборатории и биологическая жидкость, и латекс, но никому не скажем. После того, как ректор прочитал нашу писульку, а серьёзные «люди в чёрном» взяли кучу подписок, нас отпустили. Довольный учёный помчался обдумывать план по усовершенствованию эксперимента, а мы с Лёхой стояли и улыбались, как два идиота. — Ну не знаю, что ты мне ночью наплёл… — начал было я выяснять, что это такое было на дне той колбы. — Ничего я тебе не наплёл, — обиделся Лёха. — Там, действительно, портал. Очень опасная вещь. — Ну, а то, что ты со мной проделал? — осмелел я. — Оооо, Никодим, это ещё более опасная вещь! — улыбнулся страж ворот. И я понял, что всё это тоже было правдой, как портал. — И я намерен повторить это. В профилактических целях. Чтоб тебя не тянуло ненужные двери открывать.