Джеймс Поттер и секретные материалы

      Джеймс задумчиво глядел на лежавший перед ним дневник. Прошло два дня после разговора с Мэри возле Выручай-комнаты. Она не разговаривала с ним, дулась, и они с Лили даже пересели на другие места за столом в Большом зале, подальше от однокурсников. Наверное, обиделась. Прочесть дневник Эванс он все не решался. Что он мог найти там такого, что могло помочь разобраться ему в самом себе? Как бы это только не запутало его еще больше…       В комнате никого не было. Где сейчас друзья, Поттер в курсе не был, да и не хотел бы знать, где они. Лунатик все же пытался с ним поговорить, но все это чуть не вылилось в ссору, и парни предпочли больше не обсуждать его состояние.       Он раскрыл тетрадь на той странице, на которой в понедельник остановился. Плакала весь день. Мама заставила рассказать, что происходит. Она решила, что я беременная, и я никогда не видела, чтобы она настолько радовалась тому, что у других людей подобного рода проблемы, как сейчас у меня. Обсудили с ней всю ситуацию. Похоже, Петуния нас подслушивала — внезапно обратила внимание на тот факт, что я с приезда из школы не гуляю с Севом и не тащу его к нам в гости. От ее тупых шуток мне становится еще хуже. Мама говорит, что я не обязана его прощать, но если я действительно дорожу нашей дружбой, и он значит для меня что-то, то мне следует хотя бы попытаться посмотреть на ситуацию с позиции Северуса. Она предположила, что Сев сказал это в порыве гнева, не желая показаться слабым прежде всего мне, просто это… получилось так, как получилось. Не знаю, что думать. Не понимаю. Голова болит. Так плохо морально, что плохо физически. *** Жара меня убивает. На улице жарко, дома еще хуже. Прохладный душ и холодные напитки не спасают. Не представляю, как отец и Петуния работают. Мама тоже чувствует себя нехорошо. Страдаем вместе. Мэри пишет, что мне нужно разложить все по полочкам в своей дурной голове. Согласна с ней. Что я чувствую? Что мне больно и обидно. За себя. Но, кажется, больше за Северуса. С ним так обошлись… это ужасно. У Мародеров никаких тормозов… извращенцы. Я волнуюсь. Но эта «грязнокровка»… не могу отделаться. Макдональд заметила, что в его голосе тогда звучало скорее отчаяние и обида, нежели презрение или что-то подобное, а сама я не помню — было так ужасно услышать это от него, что я просто не запомнила никаких деталей. Это все так страшно. Я волнуюсь за него. Как он там? Нормально ли все у него с родителями? Не могу ни на чем сосредоточиться. *** Слушала весь день музыку. Обгрызла ногти и покусала губы на нервяке. Нашла незаконченный на четвертом курсе портрет Северуса, хочу его перерисовать. Больше вообще никаких идей в голове. *** Мама купила мятное мороженое. Хотела меня порадовать. Мороженое со слезами — не очень вкусное, слишком солено. *** мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно мне не больно не больно не больно не больно не больно не больно не больно не больно не больно больно больно больно больно больно больно больно       Джеймс задумчиво провел пальцами по странице. Она имела характерные складки и пятна, какие остаются, когда бумагу мочат, а потом высушивают. Пришло сразу целых три письма. Думала, вспомнил кто-то из девчонок, ан нет, только одно письмо от Макдональд. Волнуется за меня, это, на самом деле, так приятно. Она все еще на море, прислала мне ожерелье из ракушек. Очень красивое. Второе письмо от Поттера. Не стала даже думать — открывать или нет, порвала и выбросила. Еще письма он мне писать после такого будет! Подвесить человека в воздухе кверху головой без штанов! Да каким нужно быть извращенцем, чтобы такое в голову пришло?! Чтобы там Северус не сделал, такого никто не заслуживает! Третье письмо от Мальсибера. Очень неоднозначное ощущение. С одной стороны ужасно интересно, о чем мне может писать Мальсибер, а с другой, он отбитый ничуть не меньше, чем Поттер. Хотя… честно признаться, меня удивило то, что после инцидента на озере кто-то из слизеринцев все время был рядом с Северусом. Я даже попала на разборку Эйвери с однокурсником Лонгбботома, который докопался до Сева с глупыми шутками. Не знала, что у них такая дружба… Пока оставила письмо на столе, на видном месте. По настроению в ближайшие дни постараюсь прочитать. Видела Сева в магазине сегодня. Выглядит он неплохо, но похудел еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж ему еще сильнее худеть. Правда, тот факт, что он был в кофте, немного напрягает. Он меня не заметил. Мне кажется, сделал вид, что не заметил. Очень хотела подойти поговорить, но не стала. *** Снился Сев. Такой сон… ужасно пикантный. Господи, я с Мэри такого не вытворяла, что во сне он делал со мной. Чувствую себя ужасно неловко, потому что успела покраснеть по пути на кухню, вспоминая подробности, и сидела во время завтрака с тупым выражением лица, прокручивая в голове сон и стыдясь от этого еще больше. Хочу к нему. Ужасно соскучилась. Опять плакала. *** Распечатала письмо Мальсибера. Почитала. Все еще не понимаю, что произошло и не разыгрывают ли меня. Приносил извинения от лица всех слизеринцев за их шутки надо мной и другими магглорожденными. Я выпала на этом моменте из реальности минут на пятнадцать. Еще писал про Северуса. Что он ужасно раскаивается и ему было ужасно плохо тогда в школе после того, как он назвал меня этим ужасным словом. Мальсибер взывал к моей доброте и эмпатичности, и просил вникнуть в ситуацию глубже. Вообще, писал практически тоже, что и говорила мама мне во время нашего с ней разговора об этом. Я очень удивлена, что Мальсибер может быть настолько чутким, хотя, подозреваю, что, возможно, писал он не сам — слишком мало ошибок, а я видела его конспекты по зельеварению. Оказывается, Северус не отвечает на их письма, и они, вроде как, волнуются, но пока ни один из них не имеет возможности навестить его, да и рад он этому не будет. В конце просил отписаться, все ли с Севом хорошо. Я все еще обижаюсь, но боль немного притупилась. Стало полегче. *** Не выдержала. Ходила к Северусу. Его родителей нет дома — уехали к родственникам его отца. Накормил меня и напоил чаем. Долго молчали. Язык онемел. Смогла только спросить, почему он в кофте. Сказал, что сильно мерзнет в последнее время, а ведь на улице не меньше тридцати пяти. Потом валялись у него в комнате. Обнимались. Он и вправду был ужасно холодный, но мне это было даже на руку — я от жары на стенку уже лезть готова. А Сев согрелся. Было так спокойно и хорошо. Я даже не вспомнила ни о чем из произошедшего, как будто все как обычно, просто у нас закончились темы для разговоров. Еще он меня так круто по волосам гладил, я уже забыла, как здорово всегда было ощущать его прикосновения. Правда, по дороге домой, опять подумала про озеро… было неприятно, но меня отвлекло такое странное чувство… словно он все еще прикасается ко мне. *** Ничего не происходило. Отписалась Мальсиберу. Не плакала, но грустила. Не знаю, что делать. Наверное, после такого я просто не могу не простить его. Слишком жестоко — дать надежду и забрать ее. Хочу еще с ним пообниматься. *** Я проснулась в два ночи, потому что один кусок дурачка залез ко мне в окно по клену. Порвал джинсы и расцарапал руку. Принес мои любимые дорогущие конфеты. Типичный слизеринский придурок. Лежит сейчас на кровати, уснул. Такой сладкий, я бы его съела. *** Опозорилась. Проснулась от того, что он вытаскивал мою руку из своих штанов. Посмеялись, но мне все равно стыдно, аж уши красные до сих пор. Не стала рассказывать, что мне снилось, иначе ситуация была бы совсем уж абсурдная. Ушел в шестом часу, надеюсь, потом дома он доспал, лично я проспала аж до одиннадцати, пока мама не ворвалась в комнату с вопросами о том, почему я все еще в койке. Фантики вроде не заметила. А может быть и заметила. Остаток дня провела как обычно, то сидя под душем, то в книгах. По телеку все так же ничего интересного. Немного порисовала всяких зверюшек. *** Целый день думала о Северусе. Такое теплое чувство внутри появляется, улыбаться хочется все время. Вечером виделись. Хотела поговорить про инцидент на озере, все-таки, нам надо было все разъяснить… чуть не поссорились опять, но я не смогла разозлиться. Вернее, мне не захотелось. Потом просто долго гуляли. Сказал, что от моей улыбки у него подкашиваются ноги. Стихи читал. Безумно соскучилась по этому всему, но теперь мне как-то совершенно по особенному с ним хорошо. Так не хотелось вечером идти домой… — Ну и как? Смотрю, до самого интересного ты так и не дочитал, — вырывая у него из рук тетрадь, сказала Макдональд.       Как она зашла сюда настолько тихо? Джеймс поднял на блондинку глаза. Выглядела Мэри сурово и устрашающе. — Так у них, что, и впрямь любовная любовь? — недоуменно хмыкнул он.       Лили любит Снейпа? Звучит абсурдно. Поттер привык к мнению, что Снейп — ущербная натура. Дело было даже не в его сомнительном происхождении. Сначала он прямым текстом заявил, что хочет попасть на Слизерин, потом оказалось, что они с Лили, которую Джеймс приметил еще в поезде, близкие друзья, и менять его на других ребят она даже не думала, несмотря на то, что Северус, как и хотел, попал в змеиный клубок. Для них сейчас то тяжело свыкнуться с мыслью, что факультет не определяет человека, а когда они были детьми, факультетское распределение ведь было настоящим приговором.       Снейп был лучше в учебе, знал на порядок больше заклинаний, и Лили была от этого в восторге, да что там, и девчонки, и мальчишки были заинтересованы в том, как много он умеет и знает, ведь даже среди чистокровных встречались те, кому было трудно элементарные базовые заклинания осваивать. Если бы Джеймс и Сириус во время не принялись за дело, кто знает, может, не было бы сейчас никакого сальноволосого Нюнчика, у которого за спиной шушукались о том, как его в прошлом году кверху тормашками повесили, а был бы вполне конкурентоспособный Сохатому представитель Слизерина, у которого, в отличии от абсолютного большинства студентов с его факультета, не имелось предубеждений по поводу цвета нашивки на мантии, ведь ему приходилось дружить с гриффиндоркой, что делало его вдвойне опасным для Поттера.       Хотя, как оказалось, ему и не надо было быть конкурентоспособным Поттеру. Она и без всего этого выбрала его.       Джеймс не считал, что они были не правы, поспособствовав тому, что Снейп опустился на один уровень со всеми школьными изгоями.Кто вообще сказал, что он был бы другим? Даже если Лили любит Снейпа, кто сказал, что он действительно любит ее? Да даже если и любит… он же Снейп. Чокнутый маньяк. Ножом пырнет, не поведя бровью. Зароется в свои книжки по темной магии и читает про всякую мерзость. Фу. Эванс — сама та еще извращенка. Предпочесть Северуса ему, Джеймсу Поттеру. Какой бы красивой не была, а похоже наивная добрая дура с идеализмом головного мозга. Любить такую себе дороже. — Так, как они, без любви не трахаются, Джим, — Мэри стукнула его тетрадью по голове. — Я понимаю, когда мы еще детьми совсем были, ты докапывался до Снейпа и хотел отбить у него Лили, но сейчас-то мы уже все выросли. Ну, мы то точно выросли, а вот ты… я прям в глубоких сомнениях. Какой-никакой опыт у нас у всех имеется, а вот ты его игнорируешь упорно. Не для тебя такие девушки, как она. Она с тобой пропадет. А Снейп пропадет без нее. И будет у нас две загубленных жизни, но тебе то что. Ты Джеймс Поттер, ты родился уже имея для жизни все, чего только можно пожелать, какое тебе дело до магглорожденной девчонки, которая должна будет на тебя молиться, за то что ты ее пригрел, и безродного полукровки, который из-за тебя натерпелся не мало. — Закончила? — отойдя от удивления, в которое его повергла речь дуры Макдональд, спросил Сохатый. — Ну, почти. Что касается этого увлечения, — она села на кровать рядом с ним, беря в руки свой конверт с фотографиями, который все это время лежал там. — Не знаю, как по мне, такое… нужно просто принять. У нас у всех есть маленькие сексуальные странности. Честно говоря, мы с Лили даже строили теорию о том, что, может дело в факультете. Ну, вроде как, специально нас сюда таких отбирают… ну вот ты сам посуди! Все сливки у нас тут! Вуайеристы, нимфоманки, да у нас на Петтигрю каждая вторая готова влезть!       Джеймс невольно прыснул со смеху. Нет, он, конечно, дружбой с Питером дорожил, парень он был хоть и глуповатый, немного лицемерный и трусливый, но все же верный Мародер, да только против фактов переть было трудно: вид он имел не самый презентабельный. Так сказать, на любителя, вроде Маккинон, а ведь таких «любителей» конкретно на Гриффиндоре и впрямь было не мало… с кем-то же Хвост спал, в конце концов, и не с кем-то одним уж точно. — Что ты смеешься? Ну это же правда. Слушай, ты знаешь, что наш Лонгбботом, например, би? Только это прям секрет-секрет, правда, ты никому! Оакби его у Диггори отбила еще на пятом курсе, у них там такая драма была!       Поттер поймал себя на мысли, что Мэри приобрела тот самый вид, который всегда приобретала, когда делилась с кем-то своими безграничными познаниями в личной жизни других студентов, и выглядела она мило. Ее голубые глаза, казавшиеся из-за худобы сердцевидного личика и хронических синяков под ними еще более огромными, чем глаза Эванс, загорелись, розовые губы растянулись в глуповатой веселой улыбке, и становилось хорошо видно щелку между передними зубами, ту самую, из-за которой ее когда-то дразнил Блэк. В основном вещи она распространяла или невинные, или если это уже был устоявшийся слух, иначе бы ее даже лучшая подруга Лиличка давно уже прихлопнула. — А Дарси вообще застали со слизеринкой в туалете! Так что мы не необоснованно такие выводы сделали! И вообще… мы с тобой еще просто цветочки по сравнению с тем, что некоторые творят, — она выудила один из снимков из конверта, демонстративно ему показывая. — Они один раз умудрились за день пять раз перепихнуться. Пять, Джеймс! И это она еще не уточняла, по сколько раз за подход. — Слушай, а то, что говорила Лили… ну, что у вас с ней было… — А, да, это так, — отмахнулась Мэри. — Чисто из интереса. Я фотографией увлекаюсь, хобби это мое. Мне Эванс всегда нравилась, даже когда мы над ней подтрунивали из-за того, что она медленнее всех из нас развивается, а уж когда половое созревание превратило ее в то, что мы сейчас имеем… в общем, я попросила ее попозировать мне голышом, она взамен попросила меня быть ее натурщицей для рисования обнаженки, ну и случилось у нас парочка раз, да. Но она была моей первой, поэтому, наверное, у меня к ней такая особенная привязанность. — Она была твоей первой? — Сохатый удивленно вскинул брови. — Ты еще можешь чему-то удивляться? — передразнивая его, Макдональд тоже вскинула тонкие светлые бровки. — Слушай, а ты сам их фоткал? — Ну, да, кое-какое количество материала у меня есть… — А покажи мне, пожалуйста, — девушка сложила руки в молитвенном жесте. — Ой, а давай фотками поменяемся?       Джеймс покатился со смеху. — Ну ты чего-о-о? Что я такого сказала? — Мэри искренне удивилась. — Ты сейчас предлагаешь мне обмениваться фотками твоей подружки, в которую я еще в прошлом году был влюблен, и ее парня в весьма, кхм, пикантных сценах. Мне кажется, это очень смешно, — парень запустил в волосы пятерню, растрепывая их, все еще смеясь. — Не знаю, как тебе, а мне это кажется очень смешным, — он положил руку ей на коленку, и его накрыло новой волной хохота.       Поттер подался вперед и столкнулся лбом ко лбу с блондинкой. — Мы и вправду все какие-то конченые извращенцы, — заключил он отсмеявшись       Макдональд вдруг легко коснулась его верхней губы своими губами, едва ощутимо. Джеймс опешил и замер, а Мэри вновь поцеловала его губы, чуть крепче прижавшись в этот раз к нижней губе, и вновь лишь слегка коснувшись верхней. Ее губы были чуть шершавыми, но мягкими, она приятно пахла чем-то фруктовым, и кожа под его пальцами, что так и лежали на ее колене, была такая нежная… — Прости. Просто, встретить человека с такими же странностями как у тебя… для меня в новинку, знаешь ли, — девушка смущенно улыбнулась, отводя глаза и заправляя за ухо светлую кудряшку. — Нечасто увидишь, как кто-то так яростно наяривает на твою подругу и ее парня.       Джим, повинуясь случайному порыву, взял ее за подбородок и притянул к себе, ненастойчиво целуя. Девушка обняла его за шею и подсела ближе, лизнув языком его губы, призывая приоткрыть рот и пустить ее. Целовать Макдональд оказалось куда приятнее, чем он себе представлял. Блондинка смело навалилась на него, и вот они уже лежали на кровати, страстно впиваясь в губы друг друга, сплетаясь языками. Мэри на мгновение отстранилась и заглянула ему в глаза, вновь весело улыбаясь и хитро прищуриваясь.       Блондинка решительно принялась целовать его шею, уверенно расстегивая на парне рубашку, но оказалась опрокинута на спину и вжата в кровать крепким телом Джеймса. Он не собирался позволить ей вести ни на мгновение. Оставив пару засосов на шее и ключицах, Джим снял с нее футболку и обнаружил, что все это время не замечал занятный факт — на Мэри не было лифчика. — Что? Я знаю, тебе нравятся больше, но уж какие есть, — язвительно выдавила девушка, видимо, неправильно поняв его пристальный взгляд на маленькую аккуратную грудь с такими же аккуратными розовыми сосочками. — Вопросы не ко мне, все природа, а мы чем богаты, тем и рады.       Поттер засмеялся и снова поцеловал ее шею, спускаясь вниз. Он взял в рот сосок, чуть прикусил, и Мэри томно коротко застонала, прикрыв глаза. Джеймс коснулся другого соска большим пальцем, поглаживая узкий ореол, а затем чуть потянул и крутанул, и Макдональд застонала в голос, тут же закусывая губу и меняя стон на мычание. Джим скользнул рукой по плоскому животу, продолжая языком ласкать ее грудь, прошелся пальцами по бедру и нырнул под юбку, после чего был вынужден вновь удивиться: трусиков на ней тоже не было.       Блондинка, воспользовавшись замешательством парня, опрокинула его на спину и решительно оседлала, продолжая расстегивать на нем рубашку и, как только с ней было покончено, тут же принявшись за брюки. — А ты не торопишься, Макдональд? — спросил Сохатый. — Если ты хочешь издавать какие-то звуки, то это должны быть максимум стоны удовольствия, — лаская рукой его возбужденный орган заявила девушка.       Она прошлась языком вдоль ствола, облизала головку, и, двигая рукой, провела языком вниз, от головки к основанию. Джеймс непроизвольно выгнулся и застонал, когда губы девушки коснулись придатков. Послышался ее смех. Мэри без колебаний забралась на него, удобно устраиваясь на члене, поправляя волосы и юбку, которую надо бы было снять.       Поттер не мог оторвать глаз от этой картины. Макдональд двигалась смело, дерзко, такая красивая, такая дикая, необузданная, грациозная, как кошка. Он положил руки ей на талию, а она уперлась ладошками в низ его живота, сладко постанывая и закатывая глаза.       Внезапно дверь открылась, и Джим приподнялся на локтях, а Мэри закрыла грудь руками, и они синхронно уткнулись испуганными взглядами в лица троих однокурсников. — Ой, прошу прощения, — Люпин прикрыл ладонью глаза. — Да чего ты там прикрываешь-то, Макдональд, было бы чего прятать, — фыркнула Маккиннон. — А я сразу сказал, пойдемте в Выручай-комнату, — равнодушно выдал Питер, глянув на Ремуса и Марлин.       Дверь закрылась. Они посмотрели друг на друга и засмеялись. — Ладно, если сюда еще Сириус явится, я сгорю со стыда. Я могу наблюдать за другими, но за мной наблюдать может разве что Лиличка, — фыркнула Мэри укладываясь на парня. — Прикроешь меня? — Да запросто, — довольно улыбнувшись ответил Поттер.       Она вновь оказалась снизу. Не хотелось быть с ней грубым, она казалась такой совершенно нежной и мягкой, словно малейшее грубое движение могло сделать ей ужасно больно. Поттер покрывал поцелуями ее личико, а девушка улыбалась, сладко постанывая и прижимаясь к нему. — Олененок, — сладко прошептала она ему на ухо. — Я сейчас… о Боже… я сейчас…       Блондинка резко шумно глубоко вдохнула, вжимаясь в него вся. Джеймс чувствовал, как сокращаются ее мышцы. Еще несколько толчков, и Поттер сам кончил, безвольно рухнув на грудь Макдональд.       Они лежали, пытаясь отдышаться, не глядя друг на друга. — Знаешь, я только что кое-что поняла, — медленно произнесла Мэри. — А? — слабо спросил Сохатый. — Где-то в Выручай-комнате Петтигрю и Люпин прямо сейчас на двоих делят Маккиннон, — задумчиво сказала девушка. — Нет, с нашим факультетом точно что-то не так… Так мы будем фотками Эванс и Снейпа меняться? — Ну если ты так сильно хочешь, — Джеймс улыбнулся. — Я покажу тебе парочку классных кадров, которые мне удалось словить.

***

— Твой дневник, милая, — Макдональд протянула Лили тетрадь. — Ой, спасибо! — рыжая выхватила тетрадку и поспешила спрятать ее в свою сумку.       Они втроем стояли у окна в коридоре. Снейп и Эванс с нескрываемым интересом выслушали кое-какие веселые подробности того, как вчера Мэри провела вечер с Поттером. На вопрос, будет ли она теперь на пару с Джеймсом за ними тайно наблюдать, блондинка только загадочно улыбнулась играя бровями. — Все таки, ты у меня просто чудо, — прижимаясь к плечу подруги, промурлыкала Лили. — Мамочка сказала, что все решит, значит мамочка все решит, — довольно произнесла Мэри. — Ну, конечно, — Лили улыбнулась и поцеловала подругу в губы. — Я в тебе не сомневалась. — Эй, а ты меня не хочешь поцеловать? — Мэри изогнула в вопросе бровь, обращаясь к Северусу. — Я ради твоей репутации и спокойствия к Поттеру на член села, между прочим, так что мог бы хотя бы изобразить благодарность.       Лили хихикнула. — Судя по тому, что я тебя такой довольной с сентября не видел, то сидеть на члене Поттера тебе понравилось, — фыркнул Северус. — В щечку? — В губы, — Макдональд указала пальцем на свой рот. — Можно же, Лилс? — Ну, один дружеский чмок разрешаю, — рыжая кивнула.       Северус закатил глаза, но все же наклонился к Мэри и поцеловал ее в губы, как пару мгновений назад сделала Лили. — Слушай, а какие планы у тебя на Джеймса? Если возьмешь в оборот, то исполнишь мечту и сможешь ни дня не работать, заниматься только фотографией, — Эванс заговорчески подмигнула блондинке. — Я уже думала над этим, между прочим, так что, пх, я сегодня иду с Поттером в Хогсмид. А комната в вашем полном распоряжении, — Макдональд сдула со лба светлую прядь с самодовольной ухмылкой. — Только, ребят, он не в курсе, что вы знаете, так что сделайте вид, что вы понятия не имеете, окей?       Из-за угла вырулили Мародеры. Сириус, Питер и Ремус прошли дальше, а вот Джеймс остановился около слизеринца и двух гриффиндорок. Парень выглядел не менее довольным, чем Мэри. Его друзья остановились и обернулись, выжидающе замерев. Лили отметила про себя, что только на лице Блэка промелькнул намек на удивление и непонимание. — Привет, Лили, — он лучезарно улыбнулся Эванс и та в ответ кивнула с ответной улыбкой. — Привет, Северус, — Снейп встретил обращение к нему от Джима по имени скептически. — Мэри, ты идешь? — обнимая блондинку за талию, спросил Джим. — Конечно, Олененок, — довольно промурлыкала Макдональд, и они вдвоем отправились к недоумевающим Мародерам.       Блэк, похоже, конкретно завис еще в момент, когда Джеймс назвал Снейпа его именем вместе привычного все «Нюниус», и приводить его в чувства Поттеру пришлось через подзатыльник. — А вот представь, — Лили прильнула к парню, глядя с улыбкой вслед компании гриффиндорцев. — Мы поженимся, они поженятся. У нас родится дочка, у них сын. А потом они вырастут и поженятся, и мы станем одной большой-большой семьей, — мечтательным тоном заключила рыжая. — Не дай Мерлин породниться с этими извращенцами, — подражая ее мечтательному тону и так же глядя им вслед произнес Снейп. — Абсолютно согласна, — все так же отвечала Эванс, вздыхая. — Какие же мы с тобой гадкие, девочка моя любимая, — Северус поцеловал ее в макушку. — Ужасные, — Лили поднялась на носочки и сладко поцеловала слизеринца в покусанные ею же губы. — У меня просто нет слов, чтобы описать то, что я сейчас к тебе испытываю. — Ты можешь сжалиться надо мной и не звать на Рождество к себе в гости. Нет? Ну, тогда есть еще один способ выразить тебе свою любовь, — от его взгляда рыжая прикусила губу и расплылась в улыбке, хлопая в ладоши. — Пойдем, пока количество извращенцев, которым нравится на нас смотреть, опять не выросло.